— Ещё месяц, и всё будет моё, — муж говорил тихо, но я слышала каждое слово. — Она ничего не подозревает.
Я стояла в гардеробной нашей спальни, босиком, в новом белье, которое выбирала полчаса в торговом центре по дороге домой. На кровати лежали лепестки роз. В ведёрке остывало шампанское.
Шестнадцать лет назад мы поженились в октябре, в такую же золотую осень.
— Квартиру переоформлю на себя, она даже не поймёт, — продолжал Игорь, и его голос звучал совершенно спокойно. — Глупая, доверчивая. Идеальная жена.
Я смотрела на свечи, которые расставила по комнате, и думала только об одном: как быстро я смогу отсюда уйти.
Романтический сюрприз
Утром я проснулась с мыслью про годовщину. Шестнадцать лет — не круглая дата, но мне захотелось отметить. Игорь последние месяцы работал допоздна, приходил усталый, молчаливый.
Я решила: устрою вечер, как раньше. Напомню нам обоим, что мы всё ещё любим друг друга.
В обед сбежала с работы пораньше. Главбух имеет такое право иногда — зарплаты только выдали, отчёты сданы. Зашла в магазин за шампанским, потом в цветочный — там продают всякую красоту для дома. Увидела розовые лепестки в прозрачных пакетиках.
— Для романтики? — улыбнулась продавщица.
— Для глупости, — ответила я, но купила.
Дома разложила лепестки на белом покрывале — выглядело романтично, как в кино. Зажгла свечи, поставила шампанское в ведёрко со льдом. Переоделась в новое бельё — чёрное, кружевное, слегка нелепое на пятидесятилетней женщине.
Но Игорь всегда любил такие штуки. Раньше любил.
Подслушанный разговор
Услышала, как щёлкнул замок входной двери. Быстро шагнула в гардеробную — хотела выйти эффектно, когда он войдёт в спальню. Прикрыла дверцу, оставив щель. В груди было тепло — предвкушение сюрприза.
Игорь зашёл, бросил портфель на кресло. Достал телефон.
И я услышала:
— Привет, солнце. Да, я дома. Один.
Он говорил тем голосом, которым обычно говорил со мной. Нежным, мягким.
— Скучаю. Конечно, скучаю. Ещё месяц потерпим.
Я замерла. В гардеробной пахло его одеколоном и моим старым пальто. Дышать стало трудно.
— Она ничего не подозревает, — сказал Игорь, и я почувствовала, как холод разливается по спине. — Ходит на работу, готовит ужины. Идеальная жена. Глупая, доверчивая.
Он прошёлся по комнате. Я видела его через щель — расстёгивал рубашку, смотрел в окно.
— Квартиру переоформлю на себя. Она не разбирается в документах, даже не поймёт, пока не будет поздно. А потом скажу о разводе. Пополам делить не придётся — оформлю через родителей, юрист всё объяснил.
Я стояла и слушала, как разваливается моя жизнь.
— Люблю тебя, — сказал он. — Правда. С ней я просто... существую. А с тобой живу. Скоро будем вместе, обещаю.
Он положил трубку, постоял, глядя в телефон. Потом повернулся к кровати — и застыл.
Лепестки роз. Свечи. Шампанское в ведёрке.
— Чёрт, — тихо сказал он.
И я вышла из гардеробной.
Из укрытия
Он обернулся — лицо серое, как у человека, которому вдруг стало плохо.
— Лена... ты... сколько ты там стояла?
— Достаточно долго, — я удивилась, насколько спокойно звучит мой голос. — Про квартиру особенно интересно было.
Он сделал шаг ко мне. Я подняла руку — остановись.
— Лена, ты неправильно поняла. Я могу всё объяснить.
— Игорь, — я посмотрела на него и поняла, что совсем ничего не чувствую. Ни гнева, ни обиды. Пустота. — Помолчи, пожалуйста. Мне надо собрать вещи.
— Какие вещи? Ты что, уходишь?
— Конечно, ухожу.
Я прошла мимо него к шкафу. Достала сумку, начала складывать одежду. Движения были чёткими, автоматическими — как будто я уже сто раз это делала.
— Лена, подожди. Давай поговорим.
— О чём? — я обернулась. — О том, как ты переоформишь квартиру? Или о том, какая я глупая и доверчивая?
Он сел на кровать, смахнул лепестки роз на пол.
— Я не хотел, чтобы ты так узнала.
— А как ты хотел? — я застегнула сумку. — Прийти через месяц и сообщить, что квартира теперь не моя?
— Квартира куплена в браке, она общая...
— Игорь, — я усмехнулась. — Квартира куплена до нашей свадьбы. На мои деньги от продажи комнаты в коммуналке. Помнишь? Или думал, я забыла?
Он молчал. Я взяла сумку, документы из ящика тумбочки, телефон.
— Лена, ну не уходи сейчас. Давай завтра поговорим, на свежую голову.
— Не надо, — я шагнула к двери. — Говорить уже не о чем.
— А годовщина? — он кивнул на свечи. — Ты же всё приготовила.
Я обернулась. Он сидел на кровати среди роз и свечей, и выглядел растерянным. Почти жалким.
— Знаешь, Игорь, — сказала я, — это и правда был сюрприз. Для доверчивой. Хорошо, что я вовремя вышла из гардеробной.
Я ушла, прикрыв за собой дверь.
Первая ночь
В подъезде достала телефон, набрала Веру.
— Привет, — голос подруги был сонным. — Что-то случилось?
— Вер, я к тебе приеду. Можно?
— Конечно. Ключи под ковриком, я на работе ещё час. Лен, ты чего?
— Потом расскажу.
Я вышла на улицу. Октябрьский вечер был тёплым, пахло опавшими листьями. Шестнадцать лет назад мы с Игорем гуляли по этим же улицам, и он говорил, что я — любовь всей его жизни.
Наверное, тогда он не врал. Или я просто хотела верить.
Вызвала такси через приложение. Машина приехала через три минуты — на экране телефона я смотрела, как движется точка по карте. Водитель молчал всю дорогу — и я была благодарна за молчание.
Поднялась на пятый этаж. Квартира пахла кофе и какими-то цветами. Я сбросила туфли, прошла в комнату, легла на диван.
И только тогда заплакала.
Не громко. Тихо, почти беззвучно. Слёзы текли сами, я даже не всхлипывала. Просто лежала и смотрела в потолок, а по щекам катились капли.
Телефон завибрировал. Игорь написал: "Лена, прости. Давай поговорим."
Я стерла сообщение, не ответив.
Потом написал ещё раз: "Я люблю тебя."
Я выключила телефон.
План действий
Вера вернулась через час. Принесла пакет с едой — салат из магазина, свежий хлеб, сыр.
— Поешь, — сказала она. — Потом расскажешь.
Мы сидели на кухне. Я рассказала — коротко, без подробностей. Вера слушала молча, иногда качала головой.
— Придурок, — сказала она, когда я закончила. — Извини, но он придурок.
— Знаю.
— И что теперь?
Я пожала плечами:
— Не знаю. Завтра схожу к юристу.
— К какому юристу?
— К любому. Надо понять, как оформить развод. И квартиру защитить.
Вера кивнула:
— Правильно. Моя коллега разводилась в прошлом году, дала мне телефон юриста. Сейчас найду.
Она полезла в телефон, нашла номер, переслала мне.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. Оставайся, сколько надо.
Я легла спать на диване в Вериной комнате. Долго не могла заснуть — думала про Игоря, про шестнадцать лет, про то, как собирала лепестки роз в магазине, выбирая самые красивые. Про свечи, которые так и не сгорели.
Заснула под утро — и проснулась с чёткой мыслью: надо действовать быстро.
У юриста
Юрист Ольга Петровна оказалась женщиной лет шестидесяти, с короткой стрижкой и проницательным взглядом. Приняла меня в тот же день — я позвонила утром, она сказала: "Приходите к обеду."
Офис был маленький, на третьем этаже старого дома в центре. Пахло бумагой и кофе.
— Рассказывайте, — Ольга Петровна налила воду в два стакана, придвинула один мне.
Я рассказала. Коротко, без эмоций. Про гардеробную, про подслушанный разговор, про слова о квартире.
— Документы на квартиру с собой?
Я достала папку. Ольга Петровна её полистала, кивнула:
— Квартира куплена до брака. На ваши деньги. Это ваша личная собственность, он прав не имеет.
— А если он скажет, что делал ремонт? Вкладывался?
— Тогда пусть предоставит чеки, договоры с подрядчиками. Есть у него такие?
Я вспомнила, как мы делали ремонт восемь лет назад. Деньги давала я, Игорь только идеи подбрасывал.
— Все документы на меня оформлены.
— Отлично, — Ольга Петровна убрала папку в сторону. — Подаём на развод. Без объяснения причин — так проще и быстрее. Главное — квартиру защитим.
— Сделаем запрос в Росреестр, проверим, не было ли попыток переоформления.
— Он говорил, что хочет через родителей оформить...
— Без вашего согласия не выйдет, — Ольга Петровна улыбнулась. — Но проверим обязательно. Разные случаи бывают.
Я вышла от юриста с ощущением, что земля снова под ногами. Не проваливаюсь в пустоту, а стою крепко.
Попытка вернуть
Игорь звонил каждый день. Я не брала трубку.
На третий день он написал: "Лена, мне надо поговорить с тобой. Это важно."
Я ответила: "Говори через юриста."
Вечером он приехал к Вере. Позвонил в дверь. Вера открыла, я стояла в коридоре за её спиной.
— Лена, выйди, пожалуйста, — Игорь выглядел усталым. Небритый, помятая рубашка. — Пять минут.
— Говори здесь, — сказала я.
Он посмотрел на Веру. Вера скрестила руки на груди — не уйду.
— Я всё понял, — сказал Игорь. — Я ошибся. Это было... помутнение. Глупость. Прости меня.
— Хорошо, — я кивнула. — Прощаю.
Он вздохнул с облегчением:
— Значит, вернёшься?
— Нет.
— Но ты же простила!
— Простила. Но не вернусь.
Он молчал, переваривая. Потом:
— Из-за квартиры? Я не буду ничего требовать, честно.
— Игорь, — я посмотрела на него и вдруг поняла, что совсем не узнаю этого человека. Шестнадцать лет рядом — и не знала, что он способен так говорить, так планировать. — Дело не в квартире. Дело в том, что я слышала. "Глупая, доверчивая." Это ты про меня говорил.
— Я не думал так! Я просто... хотел выглядеть перед ней...
— Перед кем? — спросила Вера. — Перед той, другой? Молодец, выглядел.
Игорь сжал кулаки:
— Это наш разговор.
— Нет, — сказала я. — Наши разговоры кончились в тот вечер. Теперь всё через юриста.
Я закрыла дверь. Он постоял за дверью, потом ушёл. Я услышала, как стихают шаги по лестнице.
— Держишься молодцом, — сказала Вера.
— Просто устала чувствовать, — ответила я.
Правда о планах
Запрос в Росреестр показал: Игорь действительно подавал заявление на переоформление квартиры. Месяц назад. Через доверенность от имени своего отца — якобы тот вложил деньги в покупку, и теперь хочет свою долю.
— Красиво придумано, — сказала Ольга Петровна. — Но у вас есть все документы о покупке. Единственный собственник — вы. Заявление отклонят.
— А если бы я не узнала вовремя?
— Всё равно без вашей подписи ничего не вышло бы. Но он мог затянуть процесс, запутать. Хотел вас измотать, чтобы согласились на его условия.
Я представила, как это было бы: судебные тяжбы, нервы, месяцы неопределённости. А я бы пыталась понять, что происходит. Глупая, доверчивая.
— Спасибо, — сказала я Ольге Петровне. — За всё.
— Это моя работа. Вы молодец, что сразу пришли. Многие тянут, надеются, что само рассосётся.
Я вышла из офиса, и в телефоне снова было сообщение от Игоря: "Лена, давай хотя бы встретимся. Ради шестнадцати лет."
Я написала: "Ради шестнадцати лет я не стану притворяться, что ничего не было. Прощай, Игорь."
Он не ответил.
Развод
Развод оформили через три месяца. Игорь не пришёл на заседание. Судья зачитала решение, я расписалась в документах.
И всё.
Шестнадцать лет — и вот так просто.
Я вернулась в квартиру через неделю после развода. Игорь съехал к родителям — Вера узнала через общих знакомых. Я зашла, и квартира показалась чужой. Пустой. Он забрал свои вещи, даже чашку, из которой пил кофе по утрам.
Я прошлась по комнатам, открыла окна. Впустила воздух.
В спальне на полу всё ещё лежали засохшие лепестки роз. Я подняла один, покрутила в пальцах. Чёрный, сморщенный. Выбросила в мусорное ведро. Потом собрала все остальные.
Жить дальше
Вера позвала меня в кафе через месяц после развода. Мы сидели у окна, пили кофе. За стеклом шёл дождь — ноябрьский, холодный.
— Как ты? — спросила Вера.
— Нормально, — я пожала плечами. — Привыкаю.
— К чему?
— К тишине. К тому, что никто не спросит, где я была. Что приготовила на ужин. К тому, что в квартире пахнет по-другому.
Вера кивнула:
— Понимаю. Когда я развелась, первые месяцы каждый вечер думала: надо позвонить, сказать, что задерживаюсь. А потом вспоминала — некому звонить.
— Вот именно, — я допила кофе. — Но знаешь, что странно? Я не жалею, что узнала вовремя.
— Правда?
— Правда. Если бы не гардеробная, он бы всё равно ушёл. Только бы пытался забрать квартиру. А я осталась бы разбираться.
Официантка принесла счёт. Вера потянулась за кошельком, я остановила её:
— Я плачу. За всё. За то, что приютила, выслушала, не осудила.
— Лен, не надо...
— Надо. Мне важно.
Мы вышли на улицу. Дождь кончился, выглянуло солнце. Город сверкал мокрыми крышами.
— Планы есть? — спросила Вера.
— На что?
— На жизнь. На будущее.
Я задумалась. Планы. Раньше планы были всегда на двоих: куда поехать летом, что купить в квартиру, как встретить Новый год.
Теперь — только мои.
— Не знаю пока, — сказала я честно. — Может, куда-то поеду. Или собаку заведу. Давно хотела, но Игорь не любил животных.
— Собака — это хорошо, — улыбнулась Вера. — Они не предают.
Мы засмеялись. И мне вдруг стало легко. Впервые за три месяца — легко и спокойно.
Впереди
Дома я смотрела на город, на огни, на людей внизу. Подумала про Игоря — интересно, о чём он думает сейчас? Жалеет ли? Или уже с той, другой, планирует новую жизнь?
Наверное, не важно.
Важно то, что я вышла из гардеробной вовремя. Что услышала правду до того, как стало поздно. Что не стала притворяться, прощать для вида, делать вид, что ничего не было.
Я достала телефон, открыла заметки. Написала:
"Список желаний:
1. Собака (большая, умная).
2. Поездка (куда-то, где не была).
3. Новая жизнь (без оглядки на прошлое)."
Посмотрела на список. Добавила:
"4. Красивое бельё выбросить. Купить удобное."
Улыбнулась сама себе.
За окном зажглись фонари. Ноябрьский вечер опускался на город, и я сидела в своей квартире — в своей, только своей — и думала о том, что впереди ещё столько времени.
Столько жизни.
И это время принадлежит только мне.
Телефон завибрировал. Сообщение: "Здравствуйте, Елена. Это Ольга Петровна. Забыла спросить — как дела? Как квартира, всё в порядке?"
Я ответила: "Всё отлично. Спасибо вам за всё."
"Обращайтесь, если что. И живите хорошо."
Я положила телефон и снова посмотрела в окно. Жить хорошо. Звучит просто.
Но теперь я точно знала: можно начать заново.
Даже в пятьдесят один. Даже после шестнадцати лет. Даже после гардеробной, лепестков роз и подслушанного разговора.
Можно.
Подписывайтесь. Чтобы не пропустить продолжение истории Елены и других женщин, которые вовремя вышли из своих гардеробных.