Я стояла у двери свекрови с подарком в руках и слышала, как муж планирует уйти. Через месяц. К другой. А я держала коробку с часами за сорок тысяч — подарком к нашей годовщине.
Подарок, который не вручили
— Я уже нашёл квартиру. Однушка недалеко от работы. Через месяц съеду.
Я замерла у двери. В руках коробка с часами — сорок тысяч, половина моей премии. Швейцарские, о которых он два года мечтал, показывая фотографии в интернете.
— Наконец-то, сынок! Найдёшь себе кого помоложе, покрасивее.
Восемнадцать лет назад мы расписались в этой же квартире. Маленькой комнате, где свекровь накрывала стол. Сегодня годовщина. Я хотела сделать сюрприз — приехать, поздравить их обоих, подарить Андрею часы при свидетелях.
Развернулась и вышла. Тихо, чтобы не услышали. В лифте смотрела на коробку. Синяя, перевязанная серебристой лентой.
Как подарок призраку.
Когда всё становится ясно
В метро напротив сидела пара — лет по тридцать, держались за руки. Девушка что-то шептала парню на ухо, он смеялся. Я прижимала коробку к груди и считала.
Квартира куплена на мои деньги. Ещё до свадьбы, когда продала комнату от первого брака и добавила накопленное. Андрей переехал ко мне — своего жилья у него не было.
Машина тоже на мне — три года назад взяла в кредит, он расписывался как созаемщик, но платила я. Общий счёт открыли недавно, оформлен на моё имя, туда ложилась только моя зарплата — он получал наличными, говорил, удобнее.
Месяц. Значит, готовился. Значит, уже всё решил.
Пара вышла на следующей станции. Парень обнял девушку за плечи, она прижалась к нему. Я отвернулась к окну. В темноте туннеля отражалось моё лицо — спокойное, как всегда. Только глаза какие-то чужие.
Решения принимаются быстро
Дома первым делом открыла ноутбук. Документы на квартиру лежали в папке — привычка главного бухгалтера, всё по полочкам. Собственность оформлена на меня, приватизация ещё в девяностых. Андрей там не фигурирует.
Написала дочери: "Алин, срочное дело. Надо переоформить квартиру на тебя. Завтра договоримся".
Ответ пришёл через пять минут. Позвонила сразу.
— Мама, что случилось?
— Ничего. Просто пора. Это моя квартира, я хочу, чтобы она осталась в семье.
— У тебя с Андреем что-то?
Голос Алины был встревоженным. Она никогда особо не сближалась с отчимом — вежливо общались, не больше.
— У меня со здравым смыслом всё в порядке. Приедешь в субботу?
— Приеду. Но объяснишь?
— Потом. Не по телефону.
Повесила трубку. Открыла приложение банка на телефоне. Общий счёт — сто двадцать тысяч. Половина — точно мои, это остаток от премии. Вторую половину он, наверное, считает своей.
Нажала "перевести", ввела сумму, подтвердила. Через секунду пришло уведомление: "Операция выполнена".
Пусть считает. А я сниму
Неделя наблюдений
Неделя прошла как в тумане. Точнее, я была в тумане, а жизнь текла как обычно. Андрей приходил с работы, мы ужинали, он рассказывал про очередное совещание, я кивала. Он не замечал ничего — я всегда была спокойной. Удобной.
Во вторник обратила внимание на рубашку. Новая, тёмно-синяя, приталенная. Раньше носил что придётся, я сама покупала ему одежду. Теперь, видимо, сам заботится о внешности. Для кого-то.
В среду телефон унёс в ванную. Включил воду, долго там возился. Раньше спокойно оставлял на столе. Значит, есть что скрывать.
В четверг задержался на два часа. Позвонил: "Завис на работе, приеду попозже". Голос обычный, даже извиняющийся. Я сварила себе гречку, поела одна. Он пришёл в десятом, принюхалась — парфюм не его. Сладковатый, женский.
Я молчала. Смотрела на него новыми глазами — будто видела впервые. Вот он сидит на диване, пролистывает ленту в телефоне, не поднимая глаз. Пятьдесят четыре года, лысеет на макушке, небольшой живот. Обычный мужчина, каких миллионы.
И я восемнадцать лет думала, что он мой.
У нотариуса
В субботу мы с Алиной поехали к нотариусу. Дочь всю дорогу молчала, только в такси спросила:
— Он кого-то нашёл?
— Уходит.
— Ты уверена?
— Слышала. У его мамы. Они обсуждали квартиру, которую он снял.
Алина сжала губы. Она унаследовала от меня эту черту — не разводить истерики, а действовать.
— Хорошо, что догадалась переоформить.
— Опыт. С твоим отцом тоже не сразу поняла.
Нотариус оказалась женщиной лет шестидесяти, с внимательным взглядом. Когда я объяснила суть вопроса, она кивнула:
— Дарственная на дочь — правильное решение. Сейчас оформим.
Алина расписывалась в документах, а я смотрела в окно. За стеклом моросил дождь — мелкий, холодный, осенний. Небо серое, низкое. Как настроение.
— Готово. Квартира теперь принадлежит вашей дочери. Регистрация пройдёт автоматически, в течение трёх дней.
— Спасибо.
Мы вышли на улицу. Алина обняла меня за плечи:
— Мам, ты молодец.
— Пока рано. Самое главное впереди.
— Когда скажешь ему?
— В понедельник. Пусть выходные ещё поживёт спокойно.
Дочь посмотрела на меня удивлённо:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Восемнадцать лет он прожил спокойно. Два дня погоды не сделают.
Понедельничное утро
Понедельник начался как обычно. Я встала в семь, сварила кофе, достала из морозилки сырники. Андрей вышел из спальни, зевая, сел за стол. Привычный утренний ритуал восемнадцати лет.
Положила перед ним заявление о разводе. Рядом — синюю коробку с часами.
Он поднял глаза от телефона. Сначала не понял, просто уставился на бумагу.
— Что это?
— Развод. Подпиши.
Молчание. Я наливала себе кофе, спокойно, не торопясь.
— Ты что, разума лишилась?!
— Наоборот. В разум пришла.
Андрей схватил заявление, пробежал глазами. Лицо побледнело.
— Из-за чего?! Мы же нормально живём!
— Жили. До прошлого четверга.
Я села напротив, обхватила чашку ладонями. Горячая, обжигает — но приятно. Что-то живое в этом застывшем утре.
— Я не понимаю...
— Понимаешь. Прекрасно понимаешь.
Он молчал. Я придвинула к нему коробку:
— Это твой подарок. На годовщину. Сорок тысяч. Швейцарские часы, о которых ты два года мечтал.
— Вера...
— Я стояла у двери твоей мамы. Четверг, восемь вечера. Слышала про однушку. Про то, что через месяц съедешь. Про то, что найдёшь себе "кого помоложе, покрасивее".
Лицо у него стало серым. Попытался что-то сказать, но я подняла руку:
— Квартира переоформлена на Алину. Дарственная заверена в субботу. Общий счёт закрыт в воскресенье, мои деньги уже у меня. Подписывай.
Попытки оправдаться
Он попытался включить обаяние. Жалкое зрелище — мужчина пятидесяти четырёх лет, который строит виноватые глаза.
— Я просто устал. Хотел пожить один, подумать. Не собирался бросать тебя совсем.
— Твоя мама говорила про "кого помоложе". Это твои слова или её?
Молчание. Ответ написан на лице.
— Сколько ей лет?
— Кому?
— Той, ради которой ты снял квартиру. Которой покупаешь новые рубашки. От которой пахнет сладкими духами.
Он сжал кулаки. Смотрел в сторону. Я подождала, потом спокойно произнесла:
— Тридцать два? Или моложе?
Он вздрогнул. Попала.
— Не важно, — буркнул он.
— Согласна. Не важно.
Андрей вскочил, прошёлся по кухне. Я пила кофе маленькими глотками. Странное спокойствие — будто смотрю кино про чужую жизнь.
— Вера, мы можем поговорить. Всё обсудить. Я не хочу разводиться!
— Месяц назад хотел. Что изменилось? — я посмотрела ему в глаза. — Ах да. Квартира. Та, из которой ты собирался съехать через месяц. Только она теперь не моя. И не твоя.
— Я бы не стал тебя выселять!
— Конечно. Просто съехал бы, оставив меня с кредитом за машину. Благородно.
Он сел обратно, опустил голову. Плечи поникли. Раньше бы мне стало жалко. Восемнадцать лет привычки — утешать, жалеть, прощать.
Сейчас смотрела на него и чувствовала только пустоту.
Звонок свекрови
Днём позвонила свекровь. Я была на работе, сидела над квартальным отчётом.
— Вера, что ты творишь?! Андрюша позвонил, рыдает!
— Рыдает? — удивилась я искренне. — Странно. Обычно он не склонен к эмоциям.
— Ты выгоняешь его из дома!
— Из моего дома. Который я купила на свои деньги ещё до свадьбы.
— Вы семья! Восемнадцать лет вместе!
— Были семьёй. До того момента, как ваш сын решил съехать к другой женщине.
Свекровь захлебнулась от возмущения:
— Он просто... ему нужно было подумать! Мужчины иногда...
— Думать он может в съёмной квартире. Той самой, про которую вы с ним так мило беседовали в прошлый четверг. Помните? "Найдёшь себе кого помоложе, покрасивее".
Повисла тишина. Потом она нашлась:
— Ты подслушивала?!
— Я пришла поздравить нас с годовщиной нашей свадьбы. С подарком для вашего сына. Стояла у двери и слушала, как вы обсуждаете его новую жизнь. Без меня.
— Вера...
— Ваш сын взрослый. Пусть живёт, где хочет. Со мной — больше не хочет.
Отключила звук, положила телефон на стол. Коллега Лена заглянула через перегородку:
— Всё в порядке?
— Да. Просто разговор с бывшей родственницей.
— Бывшей?
— Совсем скоро.
Прощание без слёз
Вечером Андрей собирал вещи. Молча складывал рубашки в сумку, упаковывал вещи в коробки. Я сидела на кухне. Он заходил, выходил — мимо меня, как мимо мебели.
Когда закончил, остановился в дверях:
— Я заберу вещи завтра. Машину вызвал.
— Хорошо.
— Вера... я правда не хотел сделать тебе больно.
— Знаю. Ты просто хотел новую жизнь. Без объяснений, без честности. Просто уйти и забыть.
— Не так.
— Именно так. Если бы я не услышала тот разговор, ты бы ещё месяц играл любящего мужа. Потом объявил бы о разводе. Наверное, со слезами, с сожалениями. И я бы утешала тебя. Помогала собираться. Может, даже деньги дала бы на первое время.
Он смотрел в пол.
— Где часы? — спросил вдруг. — Ты же купила мне подарок. Это моё.
Я встала, подошла к окну. Внизу стояла машина такси, мигала аварийкой.
— Вернула.
— Как вернула?
— В магазин. Сказала продавцу: получатель переехал, адрес неизвестен. Они приняли. Вернули деньги.
Андрей открыл рот, закрыл. Я посмотрела на него спокойно:
— Куплю себе путёвку. Давно хотела на море.
Новая тишина
Дверь закрылась. Я подошла к окну, посмотрела вниз. Андрей грузил коробки в багажник. Водитель помогал, торопился.
Телефон завибрировал. Сообщение от Алины: "Мам, как ты? Нужна помощь?"
Набрала ответ: "Всё хорошо. Он уехал. Приезжай в выходные, обсудим планы".
Планы. Странное слово. Восемнадцать лет я не планировала ничего — жила в рамках, которые сама себе установила. Работа, дом, муж, быт. Круг замкнут, удобен, предсказуем.
Сейчас передо мной пустота. И впервые за много лет эта пустота не пугала.
Я заварила себе травяной чай — с мятой и ромашкой, который давно не пила, потому что Андрей не любил запах. Включила музыку — что-то женское, давно забытое. Села у окна, укрылась пледом.
За стеклом моросил дождь. Город мерцал огнями. Где-то там живут миллионы людей, и у каждого своя история. Своя боль, свои победы, свои тихие триумфы.
Пятьдесят два года. Хорошая работа. Дочь, которая рядом. Квартира. И тишина в доме — та самая, которой раньше боялась. А теперь ценю.
Телефон снова завибрировал. Потом голосовое сообщение. Свекровь, срывающимся голосом: "Вера, ну нельзя же так! Он же никуда не денется, вернётся! А ты его простишь, и..."
Удалила, не дослушав.
Допила чай. Поставила чашку на подоконник. Посмотрела на своё отражение в стекле — спокойное лицо, немного усталое. Но свободное.
Часов жаль. Швейцарские всё-таки, красивые. Но свобода дороже.
За окном дождь становился сильнее. Я включила торшер, взяла книгу. Открыла на первой странице. Начала читать.
Новая жизнь начинается так: с чашки чая, с книги, с тишины. И с понимания, что ты больше никому ничего не должна.
Подписывайтесь. У меня тут ещё много историй про женщин, которые не ждут, а действуют.
Обещаю: будет интересно, честно и без розовых слез.