Комната была вся завалена вещами.
Старые книги, пожелтевшие фотографии, одежда, которая, казалось, хранила в себе отголоски прошлых лет.
Среди этого хаоса сидела Рита, сгорбившись, и беззвучно плакала. Она старалась не издавать ни звука, чтобы бабушка Тамара не услышала.
Сама же Рита и напросилась к ней в гости, чтобы помочь разобрать вещи в бывшей маминой комнате, которую бабушка так и не трогала с тех пор, как Лилия вышла замуж за Павла, и уехала с ним в деревню.
Бабушка Тамара как-то обмолвилась, что она надеялась, что Лиля одумается, и вернётся.
Но теперь что об этом говорить, если Лилии уже нет...
Тамара Борисовна давно хотела, и на каникулах решила позвать старших внучек к себе в гости. Пока без Мишани, он еще слишком мал.
И Рита, не раздумывая, приехала в выходной, чтобы помочь бабушке вещи разобрать и привести комнату в жилой вид.
Они начали с маминого шкафа. Достали вещи, которые мама носила до замужества. Рита даже примерила один почти новый сарафанчик и кофточку.
И тут бабушка Тамара вдруг охнула,
- Ой, у меня же бульон на плите убегает! - и бросилась на кухню.
А Рита осталась одна перед зеркалом.
В мамином платье с волосами, распущенными так же, как и когда-то мама делала. И тут у Риты невольно слезы градом покатились из глаз, когда она себя в зеркале увидела.
Она и правда становилась все больше похожа на маму, вот если бы мамочка была жива, все было бы по-другому. С ней было так уютно, и Рита тогда чувствовала себя маленькой девочкой.
Но теперь это уже никогда не повторится.
Но потом Рита подумала о Дашке и Мишане.
Им, наверное, еще хуже. Рита хоть помнила маму хорошо, ее легкие ласковые руки, как она запрокидывала голову, смеясь весело, а глаза лучились радостью. А Мишаня вообще мамочку не знал, да и Дашка ее плохо помнила...
Рита вытерла слезы, чтобы бабушка не увидела.
И вовремя.
Тамара Борисовна вернулась с кухни, как-то неестественно громко говоря, что бульон чуть не убежал, она пенку снимала. Но при этом глаза у бабушки Тамары были подозрительно красные. Неужели и она плакала, когда увидела Риту в маминой одежде?
Тамара Борисовна тоже пристально взглянула в лицо внучки, и обе поняли всё без слов. Они шагнули друг к другу, и впервые так естественно и тепло обнялись. Словно только что, наконец-то, душой признали, что родные они люди. А у бабушки Тамары так и вообще роднее больше никого нет...
Так они и сидели какое-то время, обнявшись на диване, и тихо разговаривали. Но грусть отступила, а Рита бережно сложила мамины вещи, которые ей подошли.
- Можно я их возьму? Я их точно буду носить, они такие красивые! - спросила Рита.
- Конечно, бери, я уж и не знала, что делать с ними, выкинуть рука не поднялась, - уже без слез могла говорить и Тамара Борисовна.
Они с Ритой освободили полки в шкафу и нашли красивое постельное белье для Риты и Даши, когда они будут гостить у бабушки.
- Когда приедете, в зоопарк сходим и в кукольный театр, согласна? - предложила бабушка Тамара.
Рита кивнула, - Конечно, я давно была, но уже забыла, и с удовольствием пойду, а Дашка вообще ни разу не была.
- И еще, Рита, время быстро летит, ты думала, в какой колледж будешь поступать? - спросила бабушка.
- Конечно, думала, я пойду в педагогический, - без заминки ответила Рита, - Я хочу стать учителем младших классов и учить маленьких детей.
- Хорошее решение, надо узнать, когда там день открытых дверей, и мы с тобой туда обязательно съездим, - пообещала Тамара Борисовна. А сама подумала, что сама жизнь Рите это решение видно продиктовала, когда она старшей осталась для Даши и Мишани, вместо матери.
Решение внучки она приняла сразу. Это раньше она пыталась своей дочери диктовать, ей казалось, что она лучше знает, что ей нужно.
Но теперь ее самоуверенность испарилась, нельзя никого сделать насильно счастливым или решить за человека, кем ему быть и как жить...
Потом Рита с бабушкой ели куриный суп, пили чай, и уже без слёз смотрели альбомы с фотографиями, где мама была маленькая, потом постарше.
А ещё была и фотография с папой, они смеялись и были очень счастливые. Рита чувствовала, как тепло разливается по телу, словно мама где-то тут, рядом. Она такая живая и радостная на снимках, казалась ей совсем близкой...
- Вот что, Рита, я ещё тебе хотела сказать, только ты не удивляйся, - вдруг каким-то другим голосом сказала Тамара Борисовна, а её взгляд стал серьёзным, но в нём не было прежней боли,
- Если вдруг твой папа встретит хорошую женщину и решит жениться, ты не мешай ему...
Рита удивлённо на бабушку взглянула, никак она не ожидала, что бабушка такое скажет.
- Теперь уже не поделать ничего, маму не вернуть, - продолжила Тамара Борисовна, её голос стал мягче, - А отца береги, хороший он у вас, не зря его Лиля любила, рассмотрела я его теперь. И Дашку с Мишаней верно настраивай, ты же старшая, вот и береги лад в семье, надеюсь я на тебя...
Уже совсем поздно вечером, засыпая в маминой комнате, Рита думала обо всём сразу.
О маме, о папе, о бабушке Тамаре, о младших брате и сестре и о бабушке Тоне. И мысли теперь её были какие-то светлые. То ли оттого, что в комнате ощущалось незримое мамино присутствие так и осталось, то ли просто в их жизни что-то стало налаживаться.
И впервые за долгое время Рита почувствовала, что в их семье ещё может всё опять стать хорошо...
На следующий день к обеду за Ритой заехал папа. Он с утра ездил к кому-то в город по работе, ездил уже сам за рулём, на своей старенький машине. Да и ходил папа уже без костылей, а с тростью, немного прихрамывая, но это уже выглядело даже эффектно.
Отец вообще как-то последнее время изменился. Стал не такой грустный и раздражённый, да и в его взгляде уже не было той безысходности, что застыла в его глазах после смерти мамы.
Тогда он был совсем потерянный, как старик, который потерял смысл жизни...
Но теперь отец просто ожил!
- Ну что, Рита, работу мне хорошую обещали по строительству коттеджей, от нашей деревни недалеко строить будем, через неделю поеду оформляться и сам вас с Дашей к бабушке отвезу, - весело рассказывал папа, его глаза блестели.
Обедать он отказался и был необъяснимо весёлый. За рулём насвистывал и напевал, странно улыбаясь, словно ему было известно что-то очень приятное. Когда Рита не выдержала и спросила,
- Пап, ты чего такой радостный?
Он сначала замялся, а потом ответил, всё так же улыбаясь,
- А как же, Рита, хорошую работу нашёл, мне же семью надо кормить, как же мне не радоваться?
И опять начал напевать, улыбаясь своим мыслям.
Но Рите показалось, что он не только работе предложенной рад, а что-то от неё скрывает...
Рад же был Павел ясно чему.
Он уже третий раз встречался с Татьяной, и его всё больше и больше тянуло к ней. Но это было совсем не то помрачение разума, как с Галиной.
Они и в больнице с Таней изначально просто разговорились о чём-то. И, как бывает иногда, он тогда вдруг ощутил в ней родственную душу. Словно он ещё и не успел договорить, а она уже его поняла, и подхватила радостно, и приняла его мнение.
Сошлись они во многом, Таня лишь сожалела, что сама она так замуж и не вышла и детей пока нет. Называла Павла счастливчиком, а его старшую дочку, которую мельком видела, красавицей и умницей, видя, как Рита хлопочет и ухаживает за папой.
От Татьяны исходило тепло и пониманимание, расставаться не хотелось. А уж потом он рассмотрел и её серые добрые глаза, и светлые пушистые ресницы и нежные губы, и гибкую девичью ещё фигуру нерожавшей женщины, которую в больнице скрывал мешковатый халат...
Ей было уже под тридцать, а выглядела она моложе, и притягивала Павла так, что он бы не смог её забыть.
Да и зачем забывать, если его чувство было взаимно. Сегодня он был у Татьяны дома, и признался ей, что она ему очень нравится. Потом обнял и поцеловал, в она неумело ответила, и это окончательно приворожило Павла. Что будет дальше он и сам пока не знал, но почему-то ему казалось, что Таня сможет быть ему не только любимой и верной женой, но сможет дать тепло и любовь его детям и стать им матерью...