В доме сталинских времен, на втором этаже, были высокие потолки и хороший ремонт, который она сделала самостоятельно за два года до того, как ее посадили. В шкафу еще должны были лежать ее наследие: фарфоровые куклы со светлыми кудрявыми волосиками, в ретро-платьицах, с которыми Ангелина никогда даже не играла – прабабушка сказала перед тем, как умерла, что они через много лет будут стоить целое состояние. И если в них играть, они попросту испортятся.
В окнах второго этажа, там, где была ее комната раньше с плакатами известных рок-групп, теперь висели какие-то занавески, было похоже, что они дорогие, но женщина не стала приглядываться, не до этого было. Ей наконец-то хотелось рухнуть в кровать, поев и попив перед этим, ведь с утра у нее не было во рту даже маковой росинки. Она надеялась, что ее тетя была еще жива, в таком случае она бы непременно ее пустила.
В доме установили новенький домофон. Ангелина видела такое чудо впервые. Он был современный, с видеокамерой.
- Звоните по домофону! Хватит стучать! – Прикрикнула на нее консьержка, когда выскочила на улицу посмотреть, кто же там барабанит. – Ааа, Ангелина, я же тебя еще помню, как видишь, до сих пор работаю в этом доме. Ты позвони лучше, детка.
Ангелина набрала на домофоне нужный номер квартиры. Из динамика послышался трескучий голос где-то через минуту. Она уже перестала надеяться, что сегодня у нее будет кров, но все же ответил какой-то мужчина совершенно незнакомым ее голосом. Не могла же тетя Люда завести себе приятеля в шестьдесят пять лет?
- Кто там?
- Здравствуйте! Я Ангелина Шарапова. Я раньше здесь проживала, мою тетю зовут Людмила. Вы ее знаете?
- Да, это прошлая хозяйка. Она умерла на прошлой неделе.
На глаза Ангелины навернулись слезы, крупные, безудержные. Она даже не успела ничего сказать, как положили трубку. Она в ужасе набрала еще раз.
- Понимаете, я раньше здесь жила. Мне некуда…
- Гражданочка, не надо мне морочить голову. Эта квартира оформлена на меня и мою супругу. Если Вы будете продолжать нас беспокоить, я вызову полицию!
Домофон замолчал. Женщина сорока одного года в старой курточке стояла перед собственным домом, квартиру в котором не имели права продавать по закону, и тряслась от холода – ее продувало насквозь, а спрятаться было негде. Она была похожа на какую-то то ли бомжиху, то ли просто нищенку.
Через решетку виднелся ухоженный двор, в котором были посажены новые деревья и цветы. Но этот двор встретил ее холодно, хотя раньше в детстве она здесь тоже сажала цветы с подружками. Дачи ведь не было. Во дворе раньше росла мамина сирень, которая била в окна листьями и ветками, когда стояла холодная погода, и был ветер.
Когда она была еще девушкой, любила устроиться перед окном с сиренью с чашечкой чая и читать любимый женский журнал, в котором рассказывалось, как правильно краситься и одеваться. В то время такие журналы стоили недорого, и все читали их и книжки, ведь интернета еще не было. Но сейчас у нее в кармане было всего 400 рублей. Да и такие журналы уже не продавались.
Теперь во дворе сталинки была детская площадка с пластиковой горкой.
Дом стал более цивильным, его отремонтировали как снаружи, так и внутри, а также потравили всех тараканов, выселили их соседей алкашей, которые привыкли буянить по ночам. Сегодня она бы их так и не услышала, если бы ее пустили домой.
Слезы продолжали катиться из глаз от осознания, что у нее даже не осталось близких людей. А подруги, которые у нее были до отсидки, предпочли про нее забыть, никто из них даже не принес ей конфет к чаю. Она не ела конфеты лет шесть, простые радости были совершенно недоступны ей.
Деньги, которые ей платили за работу швеей, она тратила на сигареты, которые хоть немного, но успокаивали душу, хотя ее соседка постоянно ее ругала:
- Такая молодая, а уже все легкие прокурила! Выйдешь, пойдешь лечиться, поняла меня? Вон как кашляешь!
- У меня же никого за решеткой не осталось. Я никому не нужна.
- Сама же мне рассказывала, что муж тебя предал, что жив он, вот и будет повод ему отомстить. Держись за жизнь, деточка, будет и на нашей улице праздник. – Пыталась подбодрить ее старушка, которую посадили за то, что она вынесла стройматериалы на предприятии, где работала, чтобы сделать в квартире хоть небольшой ремонт.
***
Ей совершенно некуда было идти. Чувствовать безнаказанность мужа, который ее подставил, плюс не иметь денег даже на одну ночевку в придорожной гостинице – это было очень жестоко. Как начать жизнь в таких условиях – она совершенно не представляла. Но холод загнал ее в соседний подъезд, когда из него вышли парень с девушкой. Она прибилась бы и просто к скамейке, но в апреле было еще слишком холодно. А у нее уже разболелись уши от ветра. Поэтому она решила устроиться в подъезде.
Консьержка подошла на второй этаж, где Ангелина легла на картонку прямо на полу. Пожилая женщина в теплом халате улыбнулась и погладила ее по голове, хотя сначала хотела прогнать бомжиху, но что-то в ее лице показалось дико знакомым:
- Ангелиночка, так я же тебя помню! Ты откуда?
- Из мест не столь отдаленных, - лишь ответила бывшая зечка, стараясь устроиться так, чтобы холод перестал ее мучить, подкладывая под себя пакет.
- Держись, дочка, - сказала старушка, закутываясь в халат, - сейчас еще холодно, так что можешь побыть в подъезде, а потом придется искать ночлег, приходи завтра, позвонишь от меня в приют, я дам номер телефона и адрес. Я полицию вызывать не буду, я же не изверг какой-то, все-таки твою тетю хорошо знала. Она от рака скончалась.
Горькие слезы снова подступили к горлу. Хотелось выть, но она себе не позволила. Иначе выгонят соседи, люди были жестоки по своей природе.
***
Утром женщина проснулась от ломоты в костях, все тело болело, ее бросало то в жар, то в холод, видимо, была температура. Она подошла к старушке, спросила номер приюта и отправилась туда по адресу, предварительно попив с пожилой женщиной крепкий чай. Это позволило ей хоть немного согреться.
- Держись, дочка! – Поддержала та ее на прощанье. – Кто знает, как жизнь повернется, - донеслись до Ангелины ее слова, которые оказались настоящим пророчеством.
***
В приюте на Ангелину никто не смотрел косо, но предупредили сразу:
- Вы можете провести здесь не больше трех дней, мы отдаем предпочтение людям с детьми. А Вы постарайтесь устроиться на работу. – Сказала молоденькая девушка, которая наверняка мало представляла, как пройти собеседование, если ты бывшая зечка.
Да и потом: везде требовали паспорт, а также трудовую книжку и регистрацию, которых у освободившейся недавно женщины попросту не было.
***
За три дня, которые ей разрешили пожить в приюте, она оббежала огромное количество компаний: частных и государственных. Она пыталась найти работу, как могла, но даже чтобы мыть полы, нужны были хотя бы элементарные документы. Да и внешний вид у нее был отталкивающий, хоть в приюте ей и выдали чистую одежду, а сама Геля даже помылась с мылом в душе.
Но вид у нее был все равно тот еще: старая одежда, дырки на которой невозможно было зашить, волосы, которые растрепались на ветру – у нее не было даже расчески. И потенциальных работодателей она распугивала, словно дихлофос тараканов. Из документов у нее была лишь справка об освобождении, которая только отпугивала работодателей. Даже в захудалом магазинчике ее не захотели брать мыть полы – мало ли, еще что украдет.
Люди словно жили в другом мире, не понимая, что человека могли посадить без вины, как это обычно и бывало. Да и многие после тюрьмы все равно исправлялись. На четвертый день Ангелину выгнали из комнаты, в которой у нее была только кровать и тумбочка. В приюте неплохо кормили и даже дали чистую одежду, мыло, но все равно там было очень холодно.
Температура у женщины не опускалась. По ощущениям она еще не поднялась выше тридцати девяти градусов, но все равно снова идти на улицу совершенно не хотелось. Ведь придется как-то выживать. Никакого проживания, никаких обучающих курсов, чтобы найти хорошую работу, после тюрьмы не полагалось.
Даже осужденных женщин не брали на швейные предприятия, мыть полы, чистить унитазы. Также без документов невозможно было получить медицинскую помощь. И государство, само того не ведая, толкало только что освобожденных из тюрьмы людей на новые преступления.
Часто родственники продавали квартиры таких людей совершенно незаконно, но что может сделать человек, который только что вышел из тюрьмы, ведь у него совершенно не было прав в этом и так ледяном и равнодушном мире.
У нее не было иного выхода, как попытать счастье, заработать хотя бы немного денег на еду на улице. Жить можно было в частном секторе в каком-нибудь заброшенном доме, но вот без еды было трудно прожить. И она пошла к пункту приема картона и металлолома, около которого толпилась огромная очередь из обычных алкашей, бомжей и других людей чудаковатого вида.
Недалеко поодаль стояли подростки, которые хотели заработать на пиво. Ангелина лишь недовольно покосилась на них – в их возрасте она даже шампанское не пробовала. Нравы раньше были другие. Женщина постояла немного в раздумьях и решила подойти к двум мужчинам, которые разбирали огромную кучу картонных коробок.
- Можно с Вами? – Неловко спросила она с надеждой в глазах.
Мужчина, который был постарше, оказался худощавым, с проницательным взглядом. На нем была самая дрянная одежда, которую она только видела. Но он выглядел все равно культурнее некоторых людей в дорогих костюмах, которых она видела при попытках устройства на работу. Он оглядел ее с ног до головы и присвистнул, когда понял, что она вся дрожит от холода и жара.
- Меня зовут Петрович, а это Васюня. – Сказал мужчина лет шестидесяти, закуривая, кивая на рыжеватого парня в потертой кожанке.
Васюня, парень, который связывал картон в единые тюки, улыбнулся беззубым ртом, но безобидно, было видно, что разума у него недостает, но он показался Ангелине хотя бы не злым, как некоторые люди, которых она встречала по жизни.
- Васюня – безобидный. – Отозвался Петрович. – У него раньше даже супруга была. А потом он умом после развода тронулся.
- Ты случаем не из тюрьмы освободилась? – Поинтересовался Васюня.
- Из тюрьмы, - не стала скрывать женщина, которой хотелось забыться от холода и голода.
Она уже не выдерживала, поэтому хотела было еще одну ночь провести в каком-нибудь подъезде. Но без еды она бы не протянула больше двух дней, тем более, с температурой. Поэтому надо было раздобыть монет хотя бы на булку хлеба и молоко.
- За что сидела? – Продолжал лезть в душу Васюня.
- За убийство супруга, которого на самом деле не убивала.
- Васька, не приставай, видишь, человеку плохо?! – Прикрикнул на него старый, внимательно глядя ей в глаза. – Мы Вас в оборот возьмем, только от работы не отлынивать. Отлежитесь сегодня, а завтра с рассветом примемся искать картон и металл.
Казалось, он просматривает ее рентгеном, пытаясь понять, можно ли ей доверять. Когда они сдали картон, было уже очень поздно. Поэтому Петрович провел Ангелину в какую-то старую сторожевую будку на окраине города, где был и обогреватель, и бутыль с водой. Не было только еды.
Но мужчина через пять минут куда-то метнулся и принес булку свежего хлеба, черного, который Ангелина так любила.
- Оставайся здесь, сколько хочешь. Участковый сюда не ходит с проверками уже много лет. Ему лень сюда тащиться. Хлеб даю тебе в долг, можешь искупаться в бане, она на соседнем участке стоит. Только туда надо воды натаскать и натопить. Лекарства здесь в аптечке все просроченные, пить не советую. – Кивнул он на картонную коробку, на которой красным маркером был нарисован крестик.
Он снова внимательно всмотрелся ей в глаза, словно читая ее насквозь, читая всю ее историю. Он достаточно быстро понял, что женщина просто попала в тяжелую ситуацию, поэтому не стал особо расспрашивать. Только узнал, есть ли у нее кусок мыла, чтобы помыться, хотя бы какое-то полотенце? Они хоть и бомжи были, но мыться надо было, иначе недалеко тяжело заболеть. У Ангелины как раз оставался кусок мыла, который ей дали в приюте. А вот полотенца не было. Поэтому он дал ей старую простыню. Ничего больше не нашлось.
Продолжение
Первую часть можно прочитать по ссылке:
Пожалуйста, оставьте несколько слов автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Она будет вне себя от счастья и внимания! Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку внизу ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)