Я уставилась на Ларису Петровну, не понимая, что она сказала.
— Что значит "мой"? Я никогда не была беременной.
Начало этой истории читайте в первой части.
— Настенька, садись. Сейчас всё объясню, — свекровь взяла меня за руку, но я отдёрнулась.
— Объясняйте стоя. Чей это ребёнок?
— Твой и Игоря. Технически.
— Что значит "технически"?
Из комнаты снова донёсся плач, и женский голос промурлыкал колыбельную. Голос незнакомый, мягкий, очень молодой.
— Лариса Петровна, я в последний раз спрашиваю — что здесь происходит?
— Суррогатное материнство, — тихо сказала свекровь. — Мы наняли суррогатную мать.
Я почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Без моего ведома?
— Настя, ты же не хотела детей! Говорила, что рано, что карьера важнее. А Игорь очень страдал.
— И вы решили родить ребёнка за меня?
— Мы решили помочь. Взяли твою и Игорьеву...
— Стоп! — я подняла руку. — Вы взяли мою яйцеклетку? Без моего согласия?
Лариса Петровна замолчала, и по её лицу я поняла всё.
— Откуда? — прошептала я.
— Помнишь, полгода назад ты лежала в больнице с аппендицитом?
— Помню. И что?
— Игорь попросил врача взять материал для анализов. Сказал, что это для семейного планирования.
— Какого врача?
— Гинеколога. Доктора Семёнова.
Доктор Семёнов. Я его помнила — молодой, приветливый врач, который "просто проверил женское здоровье, пока вы в больнице". Сказал, что это бесплатно и полезно.
— Он взял яйцеклетки без моего согласия?
— Он взял с согласия мужа. По закону имеет право.
— Какой закон даёт право мужу распоряжаться телом жены?
— Настя, не кричи. Мы хотели как лучше.
— Лучше для кого? Вы украли мои яйцеклетки, наняли суррогатную мать и родили ребёнка без моего ведома!
— Мы хотели сделать сюрприз...
— Сюрприз? Это преступление!
Из комнаты вышла девушка лет двадцати — хрупкая, светловолосая, с младенцем на руках.
— Извините, — сказала она тихо. — Малыш проголодался. Можно его покормить?
Я смотрела на ребёнка — крошечного, розового, с пушком светлых волос. Он действительно был похож на Игоря. И на меня.
— Как его зовут? — спросила я.
— Максим, — ответила девушка. — Максимка.
— Сколько ему?
— Три недели.
Три недели. Значит, он родился почти месяц назад, а я ничего не знала.
— А вас как зовут?
— Оксана. Я... я извините, что так получилось. Мне сказали, что вы в курсе.
— Кто сказал?
— Игорь Владимирович. Он говорил, что вы очень заняты на работе, поэтому попросили всё организовать без вас.
Я посмотрела на свекровь:
— И сколько вы ей заплатили?
— Это неважно.
— Важно. Сколько?
— Полмиллиона, — тихо сказала Оксана. — Плюс расходы на роды и содержание.
— Откуда у вас полмиллиона?
— Продали дачу, — призналась Лариса Петровна. — И Игорь взял кредит.
— Кредит? На какую сумму?
— На триста тысяч.
Значит, мой муж влез в долги, чтобы родить ребёнка без моего согласия.
— И когда вы собирались мне сообщить?
— На твой день рождения. Через две недели. Хотели подарить малыша.
— Подарить ребёнка, как игрушку?
— Настя, это же твой сын!
— Это ребёнок, рождённый без моего согласия!
Максим заплакал, и Оксана начала его укачивать.
— Можно я его покормлю? — попросила она.
— Конечно, иди, — разрешила Лариса Петровна.
Когда девушка ушла, я села на стул в прихожей. Голова кружилась от всего услышанного.
— Настя, ты не сердись, — попросила свекровь. — Мы действительно хотели как лучше.
— Как лучше это украсть мой генетический материал?
— Не украсть, а использовать на благо семьи.
— Какое благо? Я не хотела детей!
— Не хотела или боялась?
— Не хотела. Я занята карьерой, не готова к материнству.
— Но теперь ребёнок уже есть. Твой ребёнок.
Я молчала, пытаясь осмыслить ситуацию. Где-то в этом доме лежал младенец с моими генами. Мой биологический сын, о существовании которого я узнала случайно.
— А Игорь где?
— На работе. Не знает, что ты здесь.
— Позвоните ему. Пусть приезжает.
— Настя, может, лучше дома поговорим?
— Нет. Здесь и сейчас.
Лариса Петровна неохотно набрала номер сына:
— Игорь, приезжай домой. Срочно... Да, Настя здесь... Знает... Всё знает.
Через полчаса приехал муж. Вид у него был виноватый и растерянный.
— Настя, я могу объяснить...
— Объясняй.
— Мы хотели сделать тебе подарок. Ты же всегда говорила, что не готова к беременности, родам, декретному отпуску. Мы решили избавить тебя от этих трудностей.
— И родить ребёнка без моего ведома?
— Ну... не совсем без ведома. Твой генетический материал...
— Украденный!
— Не украденный, а взятый с разрешения мужа.
— У мужа нет права разрешать операции на теле жены!
— Настя, это были не операции, а просто анализы...
— Анализы, в результате которых изъяли яйцеклетки!
Игорь опустил голову:
— Прости. Может, мы действительно не подумали...
— Не подумали? Вы планировали это месяцами! Искали суррогатную мать, оплачивали процедуры, покупали детские вещи!
— Хотели сделать сюрприз...
— Сюрприз это цветы или украшение. А не ребёнок!
Из комнаты снова вышла Оксана:
— Извините, что перебиваю. Максим покакал, а подгузников больше нет.
— Сейчас, дорогая, — сказала Лариса Петровна и полезла в сумку.
Я смотрела на эту сцену и понимала абсурдность ситуации. В доме свекрови живёт девушка с моим биологическим ребёнком, а я узнала об этом случайно.
— Оксана, — обратилась я к девушке. — Скажите честно — вы знали, что мать ребёнка не в курсе происходящего?
— Нет, клянусь! Мне сказали, что вы очень заняты и попросили организовать всё без вас. Я даже не сомневалась.
— А контракт с кем заключали?
— С Игорем Владимировичем. Он представился как отец будущего ребёнка, действующий по доверенности жены.
— Какой доверенности?
— Он показывал какие-то документы. Я не юрист, не разбираюсь.
Я посмотрела на мужа:
— Ты подделал доверенность?
— Не подделал, а... оформил через знакомого юриста.
— Без моей подписи?
— С твоей подписью. С того договора на квартиру, помнишь, мы документы подписывали?
— Ты вырезал мою подпись и приклеил к поддельной доверенности?
— Ну... технически да. Но мы же муж и жена, у нас общие интересы!
— Общие интересы? Это подделка документов!
— Настя, не драматизируй. Ребёнок же родился здоровый, красивый...
— А если бы родился больной? Кто бы отвечал?
— Мы бы справились...
— Мы? Я узнала о ребёнке случайно! Если бы не увидела вас в магазине, так бы и не знала!
Оксана стояла с младенцем на руках и растерянно слушала наш разговор.
— Простите, — сказала она тихо. — А что теперь будет с Максимом?
— Что значит "что будет"? — не понял Игорь.
— Ну... если мама против... Может, мне его оставить?
— Нет! — резко сказал Игорь. — Это мой сын!
— И мой, — добавила Лариса Петровна. — Мой внук.
— А моё мнение кого-нибудь интересует? — спросила я.
Все посмотрели на меня.
— Настя, — осторожно начал Игорь, — ты же не откажешься от собственного ребёнка?
— Это не мой ребёнок. Это ребёнок, которого вы родили без моего согласия.
— Но генетически он твой!
— Генетически. А эмоционально? Психологически? Я не вынашивала его, не готовилась к материнству, не планировала беременность.
— Но материнский инстинкт...
— Какой инстинкт? У меня нет никакой связи с этим ребёнком!
Максим заплакал, словно почувствовав напряжение в воздухе. Оксана начала его укачивать.
— Тише, малыш, тише...
— Настя, посмотри на него, — попросила Лариса Петровна. — Он же весь в тебя. Глазки твои, носик...
Я посмотрела на младенца. Действительно, что-то знакомое в чертах лица было. Но это не вызывало у меня материнских чувств. Только злость на тех, кто принял такое решение без меня.
— Возьми его на руки, — предложил Игорь.
— Не буду.
— Почему?
— Потому что не хочу. Это ваш проект, вы и разбирайтесь.
— Наш проект! Твой и мой!
— Мой проект был бы обсуждён со мной. А это ваша самодеятельность.
Я встала и направилась к двери.
— Настя, куда ты? — испугался Игорь.
— Домой. Подумать.
— О чём думать?
— О разводе.
— Из-за ребёнка?
— Из-за обмана. Подделки документов. Кражи генетического материала.
— Но мы же семья!
— Какая семья? Вы родили ребёнка за моей спиной!
Я вышла из дома и села в машину. Руки дрожали так сильно, что не сразу удалось завести двигатель.
Дома я заперлась в спальне и попыталась разобраться в своих чувствах. С одной стороны, где-то рядом лежал мой биологический сын. С другой — я чувствовала себя жертвой обмана и принуждения.
Вечером пришёл Игорь:
— Настя, давай поговорим спокойно.
— О чём говорить?
— О нашем сыне.
— У меня нет сына. У вас есть.
— Настя, он твой! Твоя кровь, твои гены!
— Мои гены, украденные без согласия.
— Ну хорошо, признаю — мы поступили неправильно. Но ребёнок же не виноват!
— Я не говорю, что он виноват. Говорю, что не готова быть матерью.
— Но теперь ты уже мать! Хочешь ты этого или нет!
— Нет, не мать. Биологический донор.
— Это жестоко.
— Жестоко было родить ребёнка без согласия женщины.
Игорь сел рядом:
— Настя, я понимаю твою злость. Но давай подумаем о малыше. Ему нужна мать.
— У него есть мать. Оксана выносила его, родила, кормит.
— Оксана — суррогатная мать. По контракту она должна передать ребёнка нам.
— Мне этот контракт показывали?
— Нет, но...
— Тогда это ваш контракт. Ваш ребёнок.
— Наш ребёнок!
— Повторяю в последний раз: мой ребёнок был бы зачат, выношен и рождён с моего согласия. А это ваш проект.
Игорь встал и прошёлся по комнате:
— Хорошо. Допустим, ты не хочешь воспитывать Максима. Но хотя бы не препятствуй мне.
— Не препятствую. Воспитывай.
— Здесь? В нашей квартире?
— В квартире, где будешь жить после развода.
— Настя, не говори глупостей! Из-за одной ошибки разрушать семью?
— Одной ошибки? Ты украл мой генетический материал, подделал документы, обманывал меня полгода!
— Я хотел сделать тебе подарок!
— Дарить можно то, что человек хочет получить. А я не хотела ребёнка!
— Но теперь он есть! И что с ним делать?
— Не знаю. Это твоя проблема.
— Наша проблема!
— Моя проблема — что делать с мужем, который способен на такой обман.
Игорь замолчал. Потом тихо спросил:
— И что ты решила?
— Развод. Завтра иду к адвокату.
— А Максим?
— А что Максим?
— Ты от него отказываешься?
— Я не отказываюсь. Я просто не принимала решения его иметь.
— Но по закону ты его мать!
— По закону я жертва медицинского преступления.
Наступило долгое молчание.
— Настя, — наконец сказал Игорь, — а если я верну Оксане деньги и мы откажемся от ребёнка?
Я уставилась на него:
— То есть ты готов отказаться от сына, лишь бы сохранить брак?
— Я... я не знаю. Может быть.
— Игорь, ты понимаешь, что говоришь? Ребёнок уже родился! Он живой!
— Но если ты не хочешь...
— Дело не в том, что я хочу! Дело в том, что ты способен отказаться от собственного сына ради сохранения отношений!
— А что мне делать?
— Не знаю. Думай сам.
Через неделю я подала на развод. Игорь не препятствовал — видимо, понял, что шансов на примирение нет.
А ещё через месяц случилось неожиданное. Мне позвонила Оксана:
— Анастасия Сергеевна, можно встретиться?
— Зачем?
— Хочу поговорить. О Максиме.
Мы встретились в кафе. Оксана пришла с коляской — в ней спал двухмесячный малыш.
— Как дела? — спросила я.
— Сложно. Игорь Владимирович берёт Максима только на несколько часов. Говорит, что не справляется один.
— А Лариса Петровна?
— Помогает, но у неё проблемы со здоровьем. И потом... она не мать ребёнка.
— Оксана, к чему вы ведёте?
— Я хочу предложить вам забрать сына.
— Что?
— Забрать Максима к себе. Я вижу, что у Игоря Владимировича не получается. А ребёнку нужна настоящая семья.
— Я не хочу детей.
— Знаю. Но посмотрите на него.
Максим спал в коляске, сжав крошечные кулачки. Во сне он морщил носик — точь-в-точь как я в детстве, по словам мамы.
— Оксана, я понимаю ваше беспокойство. But не могу взять ребёнка, которого не планировала.
— А если я останусь няней? — неожиданно предложила она. — Буду ухаживать за ним, а вы — просто быть рядом.
— Зачем вам это?
— Потому что я его родила. И не могу смотреть, как он страдает от отсутствия матери.
— У него есть отец.
— У которого нет времени и желания заниматься сыном.
— Что вы имеете в виду?
— Игорь Владимирович приходит на час-два, поиграет и уходит. Говорит, что не готов к отцовству.
— Серьёзно?
— Серьёзно. И Лариса Петровна устала. Она же пожилая женщина.
Я посмотрела на спящего младенца. Неужели Игорь, так мечтавший о ребёнке, теперь от него отказывается?
— Оксана, а что, если я найду ему приёмных родителей?
— Каких родителей?
— Семейную пару, которая хочет детей, но не может иметь своих.
— Вы готовы отдать сына чужим людям?
— Это не мой сын. Генетически — да, но эмоционально — нет.
— Но он же может попасть в плохие руки...
— А может, наоборот — в хорошие. К людям, которые его захотели и ждут.
Оксана задумалась:
— А если родители окажутся плохими?
— Будем искать хороших. Тщательно проверим.
— И вы совсем не жалко будет его отдать?
Я честно посмотрела на себя. Жалко ли мне будет отдать ребёнка, которого я не планировала, не хотела и узнала о его существовании случайно?
— Не знаю, — честно ответила я. — Возможно, жалко. Но это не повод оставлять его у себя.
— Почему?
— Потому что ребёнку нужна мать, которая его хочет. А не мать, которая его терпит.
— А вдруг материнские чувства проснутся?
— А вдруг не проснутся? Что тогда? Ребёнок всю жизнь будет чувствовать, что он нежеланный.
Максим проснулся и заплакал. Оксана достала бутылочку и начала его кормить.
— Знаете, — сказала она, — а может, мне его оставить?
— Как оставить?
— Ну, усыновить официально. Стать его матерью по документам.
— А деньги? Полмиллиона же получили.
— Верну. У меня есть сбережения.
— Серьёзно?
— Очень серьёзно. Я же его выносила, родила, кормлю. Люблю уже.
— А Игорь согласится?
— Не знаю. Но можно попробовать.
Мы договорились встретиться с Игорем на следующий день. Он пришёл мрачный и уставший.
— Настя, зачем ты меня позвала?
— Оксана хочет оставить Максима у себя.
— Как оставить?
— Усыновить. Стать его официальной матерью.
Игорь посмотрел на девушку:
— А деньги?
— Верну. Не все сразу, но постепенно.
— И что я буду? Никем?
— Можете навещать, — предложила Оксана. — Как дядя или друг семьи.
— Друг семьи? Это мой сын!
— Сын, которого вы видите два раза в неделю по часу.
Игорь покраснел:
— У меня работа, проблемы...
— У всех есть проблемы. Но дети не ждут, когда родители решат свои вопросы.
— Знаешь что, — неожиданно сказал Игорь, — а может, это и правда лучший вариант.
— Что? — удивилась я.
— Ну... я понял, что не готов к отцовству. Думал, что готов, а оказалось — нет.
— И ты готов отдать сына?
— А что мне с ним делать? Я не умею за детьми ухаживать.
— Можно научиться.
— Не хочу учиться! — вдруг выпалил Игорь. — Надоело притворяться!
— Притворяться?
— Что я хочу ребёнка! Это мама хотела внука, а я поддался на её уговоры!
Я уставилась на него:
— То есть ты украл мой генетический материал, чтобы угодить своей маме?
— Ну... не только поэтому. Думал, что и правда хочу сына.
— А оказалось, что не хочешь?
— Оказалось, что это слишком сложно. Постоянно плачет, требует внимания, нужно кормить, переодевать...
— Игорь, а ты понимаешь, что говоришь? Ты жалуешься на то, что младенец ведёт себя как младенец!
— Понимаю. И понимаю, что не справляюсь.
Оксана прижала к себе Максима:
— Значит, вы согласны на усыновление?
— Согласен. Если вернёте деньги.
— Верну. Подпишете отказ?
— Подпишу.
Я смотрела на эту сцену и не могла поверить. Мужчина, который так мечтал о ребёнке, что пошёл на обман и подделку документов, теперь легко от него отказывался.
— А ваша мама? — спросила я.
— Мама поначалу была против. Но когда поняла, сколько хлопот с младенцем, тоже согласилась.
— То есть никому из вас он не нужен?
— Нужен Оксане. Она его любит.
— А если бы я захотела его оставить?
— Ты же не хочешь.
— А если бы захотела?
Игорь задумался:
— Не знаю. Наверное, пришлось бы согласиться.
— Но без особого восторга?
— Без особого.
Тогда я поняла, что принимаю правильное решение. Ребёнку действительно лучше жить с человеком, который его любит и хочет.
Через месяц все документы были оформлены. Оксана стала официальной матерью Максима, Игорь подписал отказ от отцовства, а я — согласие на усыновление.
Встретились мы в последний раз у нотариуса.
— Спасибо, — сказала мне Оксана. — За понимание.
— Спасибо вам. За то, что полюбили его.
— А вы не жалеете?
Я посмотрела на Максима, который мирно спал у неё на руках. Жалела ли я? Честно говоря, немного да. Но не о том, что отдала ребёнка, а о том, как всё произошло.
— Знаете, Оксана, — сказала я, — если бы всё было честно, если бы меня спросили — возможно, я бы согласилась. На суррогатное материнство, на ребёнка. Но когда решение принимают за тебя — это убивает всё желание.
— Понимаю.
— Любите его. И если понадобится помощь — обращайтесь.
— Обязательно.
Игорь молчал всю процедуру. В конце он подошёл ко мне:
— Настя, прости.
— За что именно?
— За всё. За обман, за подделку документов. За то, что разрушил нашу семью.
— Семью разрушила не ошибка, а неспособность к честности.
— Знаю. Но всё равно прости.
— Прощаю. И забываю.
Мы пожали друг другу руки и разошлись. Навсегда.
А ещё через полгода мне позвонила Оксана:
— Анастасия Сергеевна, хочу рассказать хорошие новости!
— Какие?
— Я выхожу замуж! За очень хорошего человека. Он любит Максима как родного.
— Поздравляю. Как малыш?
— Растёт здоровым и весёлым. Уже улыбается, агукает. Хотите фотографии увижу?
— Нет, спасибо. Но я рада, что у него всё хорошо.
— А ещё хотела сказать спасибо. За то, что не стали отнимать его только потому, что он ваш биологически.
— Оксана, материнство — это не биология. Это любовь и забота.
— Вы очень мудрая женщина.
После этого звонка я поняла, что приняла правильное решение. Максиму хорошо с той, кто его любит. А мне хорошо с пониманием того, что иногда лучший подарок ребёнку — это отказ от него в пользу тех, кто его действительно хочет.
Игоря я больше не видела. Слышала только, что он женился на коллеге — женщине без детей и желания их заводить. Видимо, наконец-то нашёл свою половинку.
А я научилась главному: никто не имеет права принимать за тебя решения о твоём теле, твоей жизни и твоём будущем. Даже с самыми благими намерениями.
И ещё я поняла, что материнство нельзя навязать. Оно должно прийти изнутри, от желания, а не от биологической случайности или чужих планов.
Максиму сейчас уже три года. Оксана иногда присылает общие фотографии в соцсетях — не мне лично, просто выкладывает. Красивый, смышлёный мальчик с папиными глазами и маминой улыбкой. У него есть отчим, который называет себя папой, и младшая сестрёнка.
Полноценная, счастливая семья.
А я? Я научилась жить для себя и не чувствовать вины за то, что не захотела стать матерью обманным путём. Потому что самый большой подарок, который можно сделать ребёнку, — это желанность. А её нельзя подделать, как подделывают документы.
Нельзя украсть, как крадут генетический материал.
И нельзя навязать, как навязывают чужие мечты.
Материнство — это выбор. И право на этот выбор не продаётся и не передаётся по доверенности.
Даже поддельной.