Воскресенье выдалось солнечным и по-настоящему весенним. Я проводила Инну с Виктором в столицу, махала им вслед до тех пор, пока их машина не скрылся из виду, чувствуя странную смесь легкой грусти и окрыляющей надежды. Потом закупилась в супермаркете, позволив себе не только необходимые продукты, но и дорогой шоколад, и бутылочку хорошего в@на. Решила, что возможно отмечу свою свободу.Я начала жить. Не существовать, выжимая из себя по капле силы и нервы, а именно жить — медленно, осознанно, наслаждаясь каждым моментом своего нового одиночества.
Какое же это было сладкое, целительное время! Я не неслась сломя голову после работы, чтобы успеть приготовить ужин на двоих. Не вскакивала в шесть утра, чтобы приготовить ему завтрак и обед, слыша лишь недовольное ворчание. В моей, моей! квартире пахло свежестью, кофе и свободой. Белье в корзине появлялось только мое, посуда в раковине — одна чашка. Пожив с таким «мужчиной», как Гена, начинаешь ценить тишину и порядок, которые он так легко нарушал своим присутствием. Для меня это было не одиночество, а вновь обретенная независимость. Воздух, которого я была лишена все эти месяцы.
Он не звонил, не писал, не стучался в дверь. За эти три недели я наконец-то успокоилась, перестала вздрагивать от каждого звонка в подъезде и прислушиваться к шагам на лестничной клетке. От звука телефона. Внутри воцарилась непривычная, хрупкая гармония. Апрель близился к концу, небо стало выше и ярче, а впереди майские праздники — целых четыре дня, которые можно было посвятить только себе. А потом на карту с приятным щелчком упала зарплата и, к моей радости, солидная премия. Финансовый кислород, дающий возможность выдохнуть полной грудью.
Я планировала провести выходные у родителей в тихом провинциальном городке, в трехстах километрах от нашего шумного областного центра. Уже прикупила небольшие, но душевные подарки: маме — красивую блузку, папе — набор для ухода за его вечно грязным автомобилем, сестре — модный блеск для губ, тушь. Предвкушение домашнего уюта, маминых пирогов и бессмысленных, но таких милых разговоров согревало изнутри.
В отделе царила предпраздничная эйфория. Коллеги, в основном мужчины, уже мысленно были на шашлыках, рыбалке, дачах. Воздух был густой от планов, шуток и общего нетерпения. И вот, почти в самом конце рабочего дня, когда я уже собиралась закрывать рабочий ноутбук, мой служебный телефон нарушил покой резким, настойчивым звонком. Незнакомый номер. Деловой этикет обязывал ответить.
Алая волна гнева и обиды ударила мне в лицо, едва я услышала этот скрипучий, фальшиво-деловой голос. Без «здравствуйте», без представления — сразу в лоб: «Ты думаешь долги возвращать не надо?»
Сердце провалилось куда-то в пятки, а пальцы инстинктивно сжались в кулаки. Я сделала глубокий вдох, пытаясь выдавить из себя спокойствие, которого не было и в помине.
- Какие долги? — голос прозвучал хрипло, но я держалась.
- Квартплату, коммуналка не оплачена. Ты ж там жила, вот и плати, — послышались ехидные нотки.
- Я снимала квартиру и внесла стопроцентную предоплату, о чем у меня есть расписка, — начала я, чувствуя, как дрожь поднимается изнутри. — А коммуналку пусть тебе твой братец платит. Это ведь его квартира, как выяснилось.
- Не борзей! — голос в трубке сразу сбросил маску и зашипел. — Мы с тобой хотим решить вопросы мирно, но если ты не понимаешь всей серьезности положения, то...
- А вот пугать меня не надо! — перебила я, уже не в силах сдерживать эмоции. — Я сейчас же обращусь в полицию! У меня на руках все доказательства вашего мошенничества!
В ответ раздался короткий, гнусный смешок.
- И что ты там предъявишь, дурочка? А? Хочешь стать посмешищем всего города? Будешь рассказывать, как тебя два года водили за нос? Короче! У тебя срок до понедельника! Подумай, куда выгоднее вложить деньги — в наши карманы или в судебные издержки?
Раздались короткие гудки.
Я сидела, не двигаясь, уставившись в потемневший экран телефона. Руки дрожали. Он был прав. В полиции, возможно, только посмотрят на меня с жалостью и усмешкой: «Юрист, говорите? А себя защитить не смогла». Мысль о том, что мое унижение станет достоянием общественности, была невыносима. Их наглость и уверенность в собственной безнаказанности душили как удавка.
- Лида! — чей-то голос пробился сквозь гул в ушах. Я вздрогнула и подняла глаза. Надо мной стоял Сергей Александрович, мой начальник, с лицом, выражавшим искреннюю тревогу. - Что случилось? На тебе лица нет! С родителями что? — он подошел к моему столу и присел на край стола, по-отечески внимательный.
- Нет! Все в порядке. Спасибо, — попыталась я отмахнуться, но голос подвел.
- Так! — он строго посмотрел на меня. — Рассказывай. Я тебя не один год знаю, можно сказать, ты у меня на глазах из зеленой практикантки в первоклассного специалиста выросла.
Это была правда. Я пришла в компанию на четвертом курсе, сначала на подхвате, потом диспетчером, а сейчас стала операционным логистом. Моя судьба сложилась не совсем так, как я планировала. После техникума в родном городке я рвалась на юридический, но не прошла по конкурсу. И тут подвернулся новый, только что открывшийся факультет. Возвращаться домой с повинной головой не хотелось — работы нет, да и стыдно перед всеми, кто верил в мой успех. Так я и стала логистом. И, как ни странно, ни капли не жалею. Коллектив был прекрасный, работа — живая и интересная, зарплата — достойная.
- Правда! Все хорошо! — попыталась я снова, но под его пронзительным взглядом вся моя броня рассыпалась в прах.
- Лида, прости, но я случайно услышал часть разговора, — мягко сказал он. — Зачем в полицию? Кто тебе угрожает?
И я сломалась. Вся история, со всеми унизительными подробностями, выплеснулась наружу. Говорила, сбиваясь, краснея от стыда, что меня, обладателя диплома юриста, так цинично и подло «развели». Но влюбленные — они же слепы и глупы, готова была оправдать саму себя.
Сергей Александрович слушал молча, не перебивая. Его лицо стало суровым. Когда я закончила, он решительно хлопнул ладонью по столу.
- Так!Хватит это терпеть. Назначай этим... господам братцам встречу. Сегодня, после работы. Скажи, что согласна, принесешь деньги наличными, но они пусть готовят расписку, что претензий не имеют. А я... — в его глазах блеснула хитрая искорка, — Есть у меня один знакомый «мент». Не просто знакомый, а друг. Сейчас позвоню. Решим мы твою проблему раз и навсегда. Надо отбить охоту жить за чужой счет у этих дармоедов.
В его тоне была такая железная уверенность, что моя паника начала отступать, уступая место робкой, но крепнущей надежде. Я кивнула, снова взяла в руки телефон. Пальцы уже не дрожали. Сначала набрала Геннадия. Он взял трубку с удивленным голосом, будто ничего не произошло. Потом позвонила его брату-«риелтору». Голос у него был довольный и барский. Они клюнули. Жадность, как я и думала, оказалась сильнее осторожности. Встреча была назначена через два часа у входа в наш офисный центр.
Предстоящий разговор уже не пугал меня. Внутри закипала новая, неизведанная эмоция — не страх, а ярость. И предвкушение справедливости.
Вечерний воздух был прохладен и свеж после дневного тепла. Я стояла у подъезда нашего офисного центра, сжимая в руках папку с бумагами — муляжом денег, который мне любезно предоставил Сергей Александрович. Внутри все трепетало — не от страха, а от гнева и нервного предвкушения. Из окна кафе напротив на нас пристально смотрел Сергей Александрович, а за соседним столиком, с кружкой кофе, располагался его друг — мужчина внушительного вида в простой гражданской одежде, но с таким пронзительным, «профессиональным» взглядом, что, казалось, он видел всех насквозь. Звали его Игорь, и он был майором полиции.
Ровно в назначенное время к подъезду, посмеиваясь, подошли двое. Геннадий и его брат, тот самый «риелтор» Алексей. Увидев Гену, мое сердце не екнуло, а лишь сжалось в холодный комок. Он выглядел по-прежнему — джинсы, куртка, глупая самоуверенная ухмылка. Рядом вертелся его брат, модный кожаный пиджак, джинсы, водолазка и хищный блеск в глазах.
- Ну что, красавица, одумалась? — первым начал Алексей, оглядывая меня с ног до головы. Гена молчал, уставившись куда-то мимо, в мнимой обиде.
- Я здесь, чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос, — мой голос прозвучал удивительно твердо. Я протянула ему папку. — Здесь деньги. Но сначала — расписка. Что вы не имеете ко мне никаких материальных претензий и обязуетесь больше никогда не выходить на связь.
Алексей жадно схватил папку, приоткрыл ее, увидел пачку купюр и лицо его расплылось в торжествующей гримасе.
- Ну вот, другое дело! Разумная девочка. Гена, глянь, твоя дурочка поумнела.
Геннадий наконец посмотрел на меня. В его глазах не было ни стыда, ни сожаления. Лишь тупое удовлетворение.
- Я же говорил, что она все поняла, — буркнул он.
- Расписку, — потребовала я снова, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Алексей, не выпуская папки из рук, полез во внутренний карман пиджака. В этот момент из кафе напротив вышли двое мужчин. Сергей Александрович и Игорь. Они подошли быстро и бесшумно.
- А можно и нам посмотреть на этот цивилизованный расчет? — громко и спокойно произнес Сергей Александрович.
Братья вздрогнули, как на пружинах. Улыбка с лица Алексея сползла мгновенно. Гена побледнел.
Игорь молча подошел вплотную к Алексею. Он не доставал удостоверение, но вся его поза, голос, властный и ровный, не оставляли сомнений. - -Представьтесь. И объясните, на каком основании вы вымогаете деньги у гражданки?
-Какое вымогаетелство?! — запищал Алексей, но голос его дрогнул. - Она должна за квартиру! Это законно!
- Законно? — переспросил Игорь, медленно обводя их своим тяжелым взглядом. — А договор аренды, заверенный нотариусом, у вас есть? Квитанции о получении денег от настоящей собственницы, гражданки Марии Ветровой, вашей матери, у вас имеются? Или, может, вы зарегистрированы как индивидуальный предприниматель и платите налоги с этого «бизнеса»?
С каждой фразой братья съеживались все больше. Гена выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю.
- Мы... мы все уладим миром!— пробормотал Алексей, пытаясь вернуть папку мне. Его руки заметно тряслись.
- Так и быть, улаживайте, — сказал Игорь, и в его голосе зазвучала сталь. — Но на наших условиях. Первое: пишете расписку, что более не имеете к Лиде никаких претензий и обязуетесь не беспокоить ее ни при каких обстоятельствах. Второе: возвращаете половину суммы, которую она вам перевела за последний год. За аренду, так сказать. Остальное считайте платой за ваш «труд» и испорченные нервы.
Братья переглянулись. Спорить не было никакой возможности. Под диктовку Сергея Александровича, на коленке, Алексей, сжимая дрожащей рукой ручку, вывел корявую, но юридически грамотную расписку. Потом, скрипя зубами, перевел на мой счет деньги.
- И последнее, — Игорь достал, наконец, свое удостоверение. Братья ахнули. — Я сейчас позвоню вашей маме. Поздравлю ее с такими предприимчивыми сыновьями. И подробно расскажу, как они, используя ее квартиру, промышляют мошенничеством.
Он набрал номер, который мы нашли в базе данных. Разговор был коротким.
- Мария Семеновна?Здравствуйте. Это полиция. Ваши сыновья, Геннадий и Алексей, задержаны по подозрению в мошенничестве при сдаче вашей квартиры... Да, именно так... Вы не в курсе? Очень жаль. Будем разбираться. Советую вам срочно приехать.
Лицо Алексея стало землистым. Гена просто стоял, опустив голову, жалкий и никчемный. Осознание того, что их мать теперь в курсе их «дел», видимо, било больнее любой угрозы со стороны полиции.
- Все, свободны, — бросил Игорь, с нескрываемым презрением. — Но помните, мы вас запомнили. Шаг в сторону — и следующий разговор будет в кабинете следователя.
Братья, не говоря ни слова, почти бегом, стараясь не оглядываться, исчезли. Их спесь и самоуверенность испарились, оставив после себя лишь жалкий осадок.
Я выдохнула. Воздух снова показался мне чистым и свежим. В руках я сжимала ту самую расписку — крохотную, но такую важную бумажку, знаменовавшую конец кошмара.
- Спасибо вам, — прошептала я, глядя на Сергея Александровича и Игоря. — Огромное спасибо. Я... я не знаю, что бы без вас делала. Я ваша должница!
-Пустяки, — улыбнулся Игорь. — Таких «бизнесменов» надо ставить на место. А ты молодец, держалась стойко.
Сергей Александрович положил мне руку на плечо.
-Все, Лид, закрывай эту страницу. И с понедельника — с чистой совестью и путевкой к родителям.
Я кивнула, и впервые за этот вечер по-настоящему улыбнулась. Чувство освобождения было таким полным и ярким, что перекрывало все пережитые страх и унижение. Справедливость восторжествовала.
_____________
СПАСИБО ВСЕМ ЗА ДОЧИТЫВАНИЯ, ПОДПИСКУ, ПРОСМОТР РЕКЛАМЫ, ЛАЙКИ, КОММЕНТАРИИ И ДОНАТЫ.