Последний клик компьютерной мыши прозвучал как выстрел, возвещающий конец рабочего дня. Да что там дня, целой недели. Когда-то пятница была для меня маленьким праздником, сияющим огоньком в конце пятидневного тоннеля рутины. Впереди — два дня свободы. Можно было выспаться, забравшись под одеяло с головой, чтобы тебя не нашло ни одно взрослое обязательство. Можно было переделать кучу дел, а можно было, наоборот, с чистой совестью не делать ровным счетом ничего, предаваясь сладкому ничегонеделанью. Два дня — это целая маленькая жизнь, которую можно было прожить так, как хочется.
Но вот уже больше месяца эта радость была мне чужда. Тягучая, как патока, тоска накатывала при одной мысли о предстоящих выходных. Лучше уж работать, где каждый час расписан, где ты — винтик в механизме, и можно на время забыть, что ты — человек с пустой душой и кошельком. В офисе я хотя бы притворялась, что все в порядке. А в моей пустой, нет, в их квартире меня ждала гнетущая тишина и тягостное молчание.
Сейчас я ехала в маршрутке. Она была набита битком, как консервная банка с уставшими сардинами. Я вжалась в угол у окна, ловя ртом спертый, пропитанный запахом чужой одежды и влажного асфальта воздух. За стеклом по мокрому после недавнего дождя асфальту плыли, отражаясь, огни рекламы. Город жил своей яркой, беззаботной жизнью, а я чувствовала себя за стеклом аквариума, в мутной воде собственных мыслей. Подруга ждала в кафе, и эта мысль была единственным теплым лучиком в холодном вечере.
- А по какому поводу пир? Привет, Инна! — выдохнула я, подойдя к столику.
Как всегда,мы обнялись крепко, по-девичьи, и расцеловались в щеки. От Инны пахло дорогими духами и счастьем — терпким, пьянящим ароматом, который я уже разучилась узнавать. На столе уже красовался наш любимый «Цезарь» — такой знакомый, такой предсказуемый и от этого невероятно успокаивающий.
- Сейчас все расскажу! Садись! — Инка сияла, как новогодняя елка. Ее глаза искрились таким восторгом, что, казалось, вот-вот высекут искры. Я послушно опустилась на мягкий стул, чувствуя, как усталость наваливается на меня всей тяжестью. - Все, подруга, уезжаю!
- Виктора перевели? Поздравляю! — впервые за долгие недели на моем лице расплылась искренняя, невымученная улыбка. Казалось, мускулы лица забыли это движение. - И? Ну, рассказывай!
- Ну что "и"?! Ему квартиру фирма сняла, он уже там обустраивается и ждет меня не дождется. За мной приедет сегодня ночью, а в воскресенье мы — тю-тю! В столицу! Представляешь? Я уже сегодня расчет получила, всё, свободна как птица! - Она захлебнулась собственным счастьем и принялась за салат с аппетитом, которого я была лишена. Вдруг ее взгляд стал пристальным, изучающим. - А ты что такая смурная? Опять твой Генка? — она произнесла это имя с такой легкой презрительной интонацией, будто говорила о надоевшей мухе.
Я вздохнула, пережевывая безвкусный сейчас для меня кусок курицы. - Бросай его! Зачем он тебе? Ты себя давно в зеркале видела?— Инна махнула вилкой, чуть не задев соседний столик. - Молодая, красивая, умница! Мужики, глядя на тебя, слюни пускают ! Лидка! Да очнись ты, наконец! Посмотри на себя! Ты вся потухшая! Приведи в порядок! Вспомни, какая была!
Горький комок подкатил к горлу. Она была права. Абсолютно, на все сто процентов права.
- Очнулась уже! — выдохнула я, и эти слова прозвучали как клятва. - Все! Хватит! Ты права! Во всем! Я... — голос дрогнул, — Да я забыла, когда в последний раз покупала себе нормальные вещи, а не тряпки с распродаж! Не помню, когда не считала копейки на самую дешевую косметику! Экономлю на всем, откладываю, а он...
- А что он? — Инна наклонилась вперед, ее взгляд стал жестким. - На работу устроился? Золотое колечко на палец нацепил? Или, наконец, решил познакомить с родителями, а не просто рассказывать байки о них?
- Инн, не сыпь мне соль на свежую рану... Ты о чем? — я сгорбилась, чувствуя себя унизительно глупо. — Да и не надо мне теперь всего этого! Никакого кольца. Никаких родителей.
- Так что же случилось, что моя упрямая подруга наконец-то прозрела? — в этот момент официант поставил перед нами два бокала с воздушным десертом и чашки с дымящимся кофе. Аромат казался насмешкой над моим горечью.
- Ты только... смотри, не облейся кофе, — предупредила я, с дрожью в руках доставая из сумочки не простую пачку квитанций, а словно улики с места преступления. — Смотри.
- Что это? — Инна нахмурилась, взяв в руки бумаги.
- Вчера... — начала я, и голос снова предательски задрожал. — Вчера я с утра за завтраком попыталась поговорить с Геной нормально, как взрослая со взрослым. Нам опять подняли плату за квартиру. Знаешь, что он сделал? Надулся, как мыльный пузырь, потопал в комнату и уткнулся в свой драгоценный телефон. Изобразил обиженного ребенка. Он же в поиске, понимаешь? — я фыркнула, и в этом звуке было столько желчи, что даже я сама удивилась. — Он уже полгода в "поиске". Если первые три месяца он еще как-то подрабатывал, то теперь... Ну, ты в курсе. То, что я одна тащу все на себе, ты тоже знаешь. А днем он прислал мне сообщение. Цитирую: "Уехал с друзьями до понедельника. Отдохнуть. Устал". Мальчик, блин, устал.
Я сделала глоток теплого кофе, чтобы прогнать комок в горле. - Вечером пришла домой, в эту гробницу. Решила убраться, чтобы хоть чем-то занять себя. Полезла в кладовку, он, собираясь в свой "отдых", перевернул там все вверх дном. Хотела его сумку запихнуть на верхнюю полку, и оттуда... на меня свалилась коробка. От нового айфона. Самой последней модели. Взгляни на ценник! — я ткнула пальцем в цифру, которая казалась мне ценой моего собственного достоинства.
- О-го-го! — глаза Инны округлились от изумления, в них читался не просто шок, а возмущение. - Лид, это же...
- Но это еще не все! — перебила я ее, лихорадочно перебирая бумаги. - Там, в коробке, были вот эти квитанции. Оказывается, квартира, где мы живем, где я плачу за все, принадлежит его матери! У них, оказывается, разные фамилии, она же замуж вышла повторно. Я все проверила сегодня, по базам. Попросила наших айтишников. Ты знаешь, они могут копнуть глубоко. Оказывается, одна сплошная, наглая, отвратительная ложь! Его "риелтор" — это не риелтор, а его родной брат! Хозяйка... та самая женщина, с которой я только по телефону говорила... Доверенность на этого "риелтора" оформлена. А деньги... — я зажмурилась, чувствуя, как по щекам ползут предательские горячие слезы, — Все деньги я исправно перечисляла на карточку ему, Гене. Зачем ему работать, а? Можно же найти такую дуру, как я, и годами на ней паразитировать!
- Нууу... — Инна отодвинула чашку, ее лицо побагровело от возмущения. — Это уже за гранью всякого добра и зла ! И этот... этот человек клялся тебе в любви, спал с тобой в одной кровати, ел твои завтраки, ужины... Вы ж почти два года вместе! — она захлебнулась своим гневом, словно не находя слов, достаточно емких, чтобы описать всю низость этого поступка.
- Вот так вот, подруга! — я с силой вытерла слезы, злясь на свою слабость. — Ну а что? Сама дура! А еще гордилась своим юридическим образованием, правда, всего лишь техникум, но все равно! Стыдно до слез!
- И что ты решила делать? — спросила Инна, ее голос стал твердым и деловым.
- Сегодня с утра смотрела объявления о съеме. Но ты же сама понимаешь, за один день найти что-то по моим деньгам — нереально.
- А зачем ее искать? — отрезала Инна, и в ее глазах вспыхнула решимость. Переезжай в мою. Квартира не хоромы, однокомнатная, но тебе на первое время хватит с головой. Будешь платить только коммуналку, и за квартирой присмотришь, пока я в отъезде.
- Ин, нет... Мне неудобно. Это же твое. Давай я тебе буду и за аренду платить?— попыталась я возразить, но в сердце уже затеплилась слабая, робкая надежда.
- Ничего не надо платить! — строго сказала она. — Хочешь меня обидеть? Вот устроимся в Москве, присмотримся, и тебя туда перетащим. В твоей транспортной сфере работы — море. А пока... — она сделала многозначительную паузу, — собирай вещи. До воскресенья успеешь?
- Конечно! — вырвалось у меня, и я сама удивилась этой внезапной уверенности. — Я еще вчера, после находки, их собирать начала. Тихо, в слезах, но собирала. Да и собирать-то там нечего, одни разочарования да потертые футболки. Только... — надежда снова сменилась страхом, — У них же есть копия моего паспорта. Они знают, где я работаю...
- И что? — Инна презрительно фыркнула. - Пусть только сунутся! У тебя же есть этот липовый договор? Сразу в полицию! Там этого псевдориелтора-братца быстро за решетку отправят. Так и скажи своему Геночке.
- Не моему! — с силой проговорила я, и это было освобождение. — Точно! Я ему... я ему не просто уйду. Я оставлю записку. Короткую. Вежливую. Чтобы знал — игра окончена, и беспокоить меня не стоит. Если что... — я посмотрела на подругу, и снова слезы, но уже от благодарности, подступили к глазам. — Инна! Спасибо тебе! Прямо... не знаю, что бы я делала...
- Да брось! Мы ж подруги! Когда-нибудь и ты мне поможешь, уверена. Хотя уже помогала. Забыла? А в универе? Так что...я просто возвращаю долги. А еще будешь свидетельницей у меня на свадьбе!
- А когда сама-то свадьба?— улыбнулась я, впервые за вечер почувствовав, что жизнь налаживается.
- Вот устроимся, я работу найду, и сразу под венец!
Мы еще немного поболтали о будущем, о Москве, о планах, которые теперь казались не пустыми мечтами, а реальными целями. И разъехались по домам. Инне предстояли радостные хлопоты перед отъездом, мне — освобождение.
В субботу вечером я уже раскладывала свои небогатые пожитки в чистой, уютной и, главное, своей на время квартире Инны. За окном зажигались огни, и они больше не казались мне отражением чужого счастья. Воздух пах свободой. Я открыла окно, впустила в комнату прохладный весенний ветерок, и он принес с собой запах дождя, мокрой листвы и новых начинаний. Впервые за долгое время я дышала полной грудью.
_____________
СПАСИБО ВСЕМ ЗА ДОЧИТЫВАНИЯ, ПОДПИСКУ, ПРОСМОТР РЕКЛАМЫ, ЛАЙКИ, КОММЕНТАРИИ И ДОНАТ