Устроился к нам на завод старый рыбак сторожем. На наш родной завод, на каблучноперерабатывающий, где каблуки отдирают от обуви старой, для переработки дальнейшей. Дед Игнат, он такой... как бы это сказать, того... под шафе частенько ходючий. Не то чтобы совсем пьяный, нет, а так, слегка навеселе постоянно. Глаза красные, как у кролика, который морковку глотал целиком, не жуя, а рожа бордовая вся, прям как свекла варёная, только усатая.
Подпишись на Подслушано СР. Скучно не будет. Лайк👍
И хвастун он ещё тот! Всем и каждому трындит: «Я, говорит, с пеленок рыбачу, с младенчества. Мене мать вместо соски поплавок в рот пихала, я сосал его и уже клёв карася чувствовал»
Расскажет так, что у его рыба сама в руки прыгает, без удочки даже, «Могу, говорит, в луже поймать, и в канаве, и в бочке с водой, и в тазу даже, если там вода стоит больше недели, там уже рыба заводится сама, тюльки мелкие»
Рыбак-браконьер
Все знали конечно, что дед Игнат на сетки рыбачит, это как бы не совсем по закону, ну а чё, все так делают, кто ж удочкой щас мается, когда сеткой можно. Сетку закинул, пошёл бутылочку принял, пришёл, а там рыбы полно, сама наловилась, умная сетка.
Работал, значит, дед Игнат сторожем у нас, это типа, ходит по заводу, смотрит чтобы никто ничё не спёр, а сам потихоньку всё, что плохо лежит в карманы пихает, ну, для сохранности. Чё добру пропадать-то, он же сторож, он за сохранность отвечает, вот и сохраняет у себя дома, логично же.
И вот как-то раз, это было в четверг, или в пятницу, не помню, может в среду даже, короче не в понедельник точно... Приперся дед Игнат на завод, а с собой мешок тащит, здоровый такой из под навозу. Мешок этот шевелится, живой весь.
– Чё несёшь, дед? – спрашиваем.
– А вот, говорит, улов мой вчерашний, сазаны. Килошные все, отборные, могу по дешёвке продать, на бутылочку мне надо, горло что-то прихватило, подлечиться надо.
Вытащил он из мешка рыбин этих, разложил на газетке. Лежат сазаны, вроде как сазаны, большие, чешуя блестит, рты открытые, жабрами шевелят ещё, свежие, не воняют почти. Навозом только от мешка потягивает.
Цену он заломил смешную, три рыбы за чекушку, это ж почти даром, в магазине такие дорого.
Покупатель сазанов
Ярофей Аркадьич у нас работал, на линии каблукоотдирательной вкалывал, это где каблуки от старых сапог отрывают, для переработки дальнейшей. Мужик он хороший, Ярофей-то, только простоватый маленько, доверчивый. Жену свою боится, она у его характерная, с норовом.
Вот Ярофей и купил у деда Игната всех сазанов этих, сразу всех, оптом значит, Отдал деду на поправку здоровья. Дед обрадовался, говорит:
– «Бери на здоровье, пусть жёнушка твоя пожарит сазанов, или уху сбубенит».
А сам уже облизывается, денежку в кулаке сжимает, думает небось, щас в магазин рвану, там как раз стекляшки уже его ждут на полке.
Ярофей Аркадьич радостный домой потопал с мешком, в котором сазаны бултыхались. Думает, вот жену-то порадую, она у меня рыбу любит, особливо жареную, с лучком. Может даже поцелует меня, или по голове погладит, не зря же я каблуки отдираю всю неделю.
Недовольный покупатель сазанов
На следующий день приходит Ярофей на завод, а рожа у яго кислая вся, как будто он не рыбы вчера ел, а лимонов мешок сожрал. Идёт, морщится, глаза бегают, злой весь,
Подошёл прямиком к сторожке, где дед Игнат с похмелья отлёживался, рожа у деда бордовая вся, аж фиолетовая, прям как баклажан переспелый, только с усами, а улыбочка довольная, ехидная такая, растекается по морде,
– Ты чё это, дед Игнат, мне вчера подсунул?! – орёт Ярофей. – Ты чё мне карасей впарил вместо сазанов?!
Дед Игнат аж подскочил на своей лежаночке:
– Каких карасей?! Я тебе сазанов продал, отборных, сам ловил,
– Жена меня засмеяла! – чуть не плачет Ярофей. – Говорит, ты где это, лупень, карасей набрал? Сазаны, говорит, с усами бывают, а эти твои безусые – то ж караси чистой воды. Позор мне теперь, она всем соседкам про меня рассказала, что я сазана от карася не отличу,
Достал Ярофей телефон свой с трещиной на экране. Ткнул в бордовую морду деду Игнату, прям под нос:
– Вот, смотри, я их сфотографировал вчера, до того как жена их разделала! Где тут усы?! А?! А вот, показывает другое фото, жена мне фото сазана скинула, так там усы есть!
Дед Игнат прищурился, глаза красные сузил, поглядел на экран. Потом хмыкнул, усами повёл, башкой покачал.
– Лупень ты, Ярофей, ей-богу лупень, – говорит дед, а сам ухмыляется. – Это жена твоя над тобой поиздевалась, над мужем своим законным. Ты чё, правда не знаешь?..
– Чего не знаю?! – аж подпрыгнул Ярофей.
– Да того, что у тебя на фотке сазаны. А я тебе вчера сазанИх продал, понял? Сазаних, а не самцов! Бабы это рыбьи, женского полу.
Ярофей рот открыл, закрыл, опять открыл, как та рыба на берегу. Думает, соображает, мозги скрипят у его, работают на полную катушку,
– А ты, – продолжает дед Игнат, уже совсем развеселившись, – а ты где усатых баб видел?! А?! Ты мне покажь хоть одну бабу с усами, я на неё посмотрю! У баб усов не бывает, они гладкие все, ну почти.
Замолчал Ярофей, стоит, башкой чешет, в затылке ковыряется пальцем, Думает, соображает, прикидывает,
– И то верно, – говорит. – Действительно, баб усатых не бывает... Или бывают? Нет, не бывают... Точно, не бывают! Значит, жена меня обманула, над мужем родным поиздевалась,
Развернулся Ярофей и пошёл обратно на свою линию каблукоотдирательную, а сам бормочет:
– Пойду домой на обед, жене леща пропишу, чтобы не издевалась больше надо мной, не смеялась. Чтоб знала, кто в доме хозяин, кто штаны носит.
А дед Игнат сидит в сторожке, улыбается, довольный весь. Взял бутылочку из тумбочки, откупорил, понюхал сначала, потом хлебнул маленько.
– Эх, – говорит, – молодёжь нынешняя, рыбу от рыбы не отличит, самцов от самок не знают как отопределить. А ещё рыбаками себя называют. Я вот с пеленок рыбачу, я всё про рыбу знаю, и про усы её, и про бороды, и про причёски разные рыбьи.
Мы потом, конечно, Ярофею объяснили, что дед Игнат его опять обманул, что у рыб не бывает разделения такого на усатых и безусых по половому признаку, что у сазанов у всех усы есть, и у самцов и у самок, а у карасей их нету вовсе.
Но Ярофей уже домой сбегал, жене леща прописал, как обещал. Правда, не он ей, а она ему, сковородкой по башке, за то что лупень и в рыбе не разбирается. Три дня потом с шишкой ходил, все смеялись,
А дед Игнат так и продолжал всем карасей под видом сазанов впаривать, и все брали, потому что дёшево, а он на эти деньги горло своё лечил, каждый день, регулярно. Сторожем хорошим был, правда, ничего у нас на заводе не пропало, он сам всё сохранял, дома у себя... Вот еще почитайте: