Когда в нашей деревне кто-то рожал, то это знали все. А когда рожала жена местного рыбака дяди Игната, да ещё и в первый раз – так это, считай, всенародный праздник был. Бабы гадали, в кого пойдёт дитё. Мужики ставки ставили: если родится с усами, как у отца, то будет рыбаком и рыбу ловить лучше отца, а если с ушами, как у Риммы, то сплетни и слухи собирать будет.
Сразу попрошу вас подписаться, дорогие и лайк поставить, пока не забыли, а я вам рассказ интересный, как обычно. Честный обмен.
Мальчонка родился на Крещение. Снег валил, мороз стоял, но ребёнок появился на свет здоровый, румяный, белокурый. Да, белокурый. Хотя у Игната волосы чёрные и жёсткие, а у Риммы – густо-каштановые.
– Ой, ребятоньки, не к добру это, – шептались бабки на завалинках. – Светленький-то кто у них в роду? Аль не от Игната он?..
Имя дали юному рыбаку – Лев
Игнат тогда только махнул рукой. Ему было не до шепотков. Он сына обнял, поцеловал в лоб, и пообещал, что вырастет и сам научит, как из камышей вытаскивать карася, а щуку на живца брать. Как сети ставить и с рыбнадзором договариваться. Сыну имя дали – Лев. Надеялись, что с характером будет.
Но как-то с детства у Лёвки всё шло "мимо снасти". Игнат его на рыбалку, а тот норовит удочку в обратную сторону закинуть. Вместо червя палец свой наколет. И смотрит на рыбу не как охотник, а как будто боится её.
В семь лет поймал первую плотву – испугался, бросил удочку, сам в траву упал. Игнат терпел, учил, не ругал. Только дед Трифон с ухмылкой говаривал:
– Это не рыбак. Это баба какой-то. Рыбу не ловит, а боится её. Странно. Игнат то вон какой рыбак опытный.
Шли годы. Лев рос – белокурый, высокий. Весь из себя интеллигент. Игнат угощает его ухой – тот спрашивает: "А рыбке не больно было?" Не ест мясо, не пьёт дистилляту, даже на рыбалку только ради компании ходит и там книги читает. Игнат, бывало, вздохнёт:
– Что-то я, Римма, не понимаю. Не в меня он пошёл. Ни лицом, ни душой.
А Римма молчала. Лишь однажды прошептала: "В тебя, Игнат. Просто по-другому. С другого конца он на тебя похож. Доброту твою впитал".
Но слухи ходили. Особенно от бабки Настасьи-фон-Алексеевны, которая вечно чесала языком почём зря. Она же и шепнула однажды Игнату:
– Сходи ты, Игнатушка, к Евлампию, ветеринару нашему. Он тебе тестик сделает... как его... ДНК называется. Он такой своим свиньям делал, когда у него кабан с стаде родился. Узнаешь, твой али нет. А то белобрысый он какой-то. И к рыбе равнодушный. Не по-нашему выглядит и ходит.
Игнат плюнул на землю. Но мысль эта крутиться стала. Как не крути – не похож Лёвка на него. И по нутру не похож и по цвету.
Весной Лев привёз из института невесту
Приехал блондинчик. В очках, с рюкзаком, с чемоданами книг. Игнат удивился – но обнял. А вечером за ужином Лев выдал:
– Папа, я нашёл работу. В эколого-рыболовном фонде. Мы боремся за права рыбы, изучаем популяции, строим убежища для нерестящихся видов. Спасаем лещей и карасей из сетей.
Игнат чуть не подавился жареным лещом. Но ничего. Вытер усы. Уважил сына, Не наорал при невесте. Хотя глаза в тот вечер были... не веселые.
А через месяц случилось то, что вскрыло старую рану. На реке устроили субботник. Лев с коллегами организовал сбор рыболовных сетей. И вытащили с десяток старых самоловов. В одном – дохлый сомик. А рядом – судак. Лев устроил разнос.
– Это преступление! Жестокое обращение с рыбой! Кто это делает – враг природы!
А рядом Игнат стоял. И молчал. Потому что тот самолов был его. Ставил зимой. Забыть-забыл про него.
Мужики, что собрались на берегу переглянулись. Один свистнул. Другой хмыкнул.
– Так не похож же, – прошептал кто-то. – Говорил я – не его он. Совсем чудной.
Игнат в тот вечер сам подошёл к Римме. Сел, как был, в сапогах, у кровати. Снял кепку. Глаза потупил.
– Римма, скажи. Как на духу. Это мой сын?
Жена подняла взгляд. Устало. Грустно.
– Твой, Игнат. Только другой. Ты рыбак, а он за рыбу.
– А лицо? А повадки?
– А сердце? У тебя доброе. У него тоже.
Через неделю Игнат пришёл на реку один. Сел. Закинул удочку. И долго молчал. А потом достал из кармана старую фотографию. Маленький Лев держит карася, улыбается.
И сам Игнат расплылся в улыбке. А в этот момент Лев вышел из леса с мешком для мусора. Увидел отца. Сел рядом. Ничего не говорил.
Только через час прошептал:
– Папа, я когда был маленький, думал, что ты – волшебник. Потому что ты мог поймать рыбу даже тогда, когда у всех было пусто.
Игнат покосился. Усмехнулся.
– А теперь что думаешь?
– Думаю, что хочу тоже быть волшебником. Только другим. Чтобы рыба в реке была – и ты был. И всё хорошо было.
Игнат потянулся за термосом. Налил сыну чаю. Помолчали. А потом вдруг сказал:
– Не похож ты на меня, Лев. Но ты мой. И этим всё сказано.
Вывод. Не всегда дети похожи на отцов. И не всегда это важно. Потому что настоящая родня – не по внешности, а по тому, как сердце отзывается. Рыбак рыбаку рознь. Один – ловит, другой – бережёт. Но оба – по-своему рыбаки, только задачи ставят разные для себя.
А вас есть знакомые, где сын вообще не похож на отца? Пишите в комментариях и еще почитайте: