Найти в Дзене
Без обложки

Мемуары 2

Начало тут Первое время, когда Андрей Петрович просыпался в тишине, а не под будильник, было страшным. Открыв глаза, он как солдат первого года службы, выпрыгивал из под одеяла, и носился вокруг кровати. - Ну что тебе не спится,- ворчала заспанная супруга. - Представляешь, думал опять проспал, все не привыкну никак, - отвечал вчерашний полковник, а сегодня пенсионер Завалишин. И отдышавшись, шел покурить, ибо знал, что уснуть уже не получится. На балконе, пуская дым кольцами, ему казалось, что курит он не табак, а тоску горькую. Потому что не нужен стал полковник. «Списан на берег» сказали бы на флоте. Караулишь эту пенсию всю жизнь, а она все равно неожиданно приходит, можно сказать вдруг. Знаки, конечно были: например Андрей Петрович обнаружил, что его любимые песни крутят исключительно на «ретро FM», а уж когда в автобусе назвали дедушкой и место уступили… « Началось!» подумал он в ту минуту. И вот она – пенсия! Время свободного сколько хочешь, хоть бросайся им, этим времен
Оглавление

Начало тут

Первое время, когда Андрей Петрович просыпался в тишине, а не под будильник, было страшным. Открыв глаза, он как солдат первого года службы, выпрыгивал из под одеяла, и носился вокруг кровати.

- Ну что тебе не спится,- ворчала заспанная супруга.

- Представляешь, думал опять проспал, все не привыкну никак, - отвечал вчерашний полковник, а сегодня пенсионер Завалишин. И отдышавшись, шел покурить, ибо знал, что уснуть уже не получится. На балконе, пуская дым кольцами, ему казалось, что курит он не табак, а тоску горькую. Потому что не нужен стал полковник. «Списан на берег» сказали бы на флоте.

Караулишь эту пенсию всю жизнь, а она все равно неожиданно приходит, можно сказать вдруг. Знаки, конечно были: например Андрей Петрович обнаружил, что его любимые песни крутят исключительно на «ретро FM», а уж когда в автобусе назвали дедушкой и место уступили…

« Началось!» подумал он в ту минуту.

И вот она – пенсия!

Время свободного сколько хочешь, хоть бросайся им, этим временем. Гараж разобрал, забор на даче покрасил, деревья побелил, а его все равно дохрена. И что с ним делать? В общем не получалось у Андрея Петровича вписаться в эту новую беззаботную жизнь. Скучал страшно.

Все попытки приобщить Петровича к садоводству у жены провалились. Соседей по даче с их разговорами о грядках, парниках и прочей смородине он терпеть не мог. Потому как на вечную войну с сорняками не собирался.

- Ну не мое это, Люба! - доказывал он жене - Мне это сельское хозяйство на 6 сотках даром не сдалось. Я преступников всю жизнь ловил, уголовников матерых, а ты предлагаешь мне на колорадских жуков переключиться?!

Даже сон ему однажды приснился: будто приехали коллеги с Днем рождения его поздравить. И зовут через забор.

- Петрович, выходи! Петрович!

А он притаился в сарае и через щелку смотрит как они у калитки толпятся. И главное все с подарками : у одного тяпка бантиком перевязана, другой с лейкой, а у Кашкина в руках оцинкованное ведро с надписью – для свиней.

Так вот и плакал в сарае пенсионер Завалишин, пока в поту не проснулся.

Однажды в магазине, толкая за женой тележку, Андрей Петрович столкнулся с бывшим коллегой, который занял на работе его место. Они ударились тележками и тут же узнали друг друга.

- Андрей Петрович! Вот так встреча.

- Привет Николай, привет, - Андрей Петрович втянул живот и широко заулыбался,- ну что ДТП у нас, будем ГАИ вызывать или сами уладим? Ты Николай, без поворотника перестроился у меня вот и свидетель есть.

Андрей Петрович кивнул подошедшей жене.

-Добрый день, - поздоровалась она с Николаем.

- Здравствуйте, - ответил он ей.

- Ну как вы Андрей Петрович, не скучаете? - спросил Николай.

- Я!? Я -то отлично: высыпаюсь за все годы, дачей занимаюсь, парничок планируем поставить, помидорчики там огурчики.

С этими словами он приобнял жену у которой от услышанного непроизвольно отвисла челюсть.

- Андрюша там ведь целая наука, - расходился Петрович,- полить, подрезать, окучить. И все во время нужно сделать. Так -то.

Брови у жены выгнулись домиком. И когда они остались вдвоем она ехидно спросила

-Парничок значит?

-Да ладно тебе, - отмахнулся Петрович.

И бросив в тележку бутылку кефира он обратился к жене:

- Знаешь, Люба… я мемуары буду писать.

- Сказки лучше пиши.

Продолжение тут