– Я зрил! Воочию зрил, как небесный стрижец воспарил над бездной, а мои руки помогали крыльям его расправиться для полета! – возопил Тыыг.
– Хорошее видение. Почетное место отныне займёшь ты в племени. Быть тебе учеником Отвечающего-за-растущие-сердца. Расправлять молодые перья, чтобы стрижцы племени и дальше взмывали во славу великого Дры. – Старый Хта, довольно улыбнувшись, начертал на затылке юноши знак милосердия, а поверх него – знак роста.
Тыыг был предпоследним испытуемым. Почти все уже получили свои видения и своё место в племени. Котёл с грибами-дзанц, которые надлежало вкушать посвящаемым, практически опустел. На ритуальной поляне остался сидеть, скрестив верхние руки на плечах, а нижние на коленях, только Ры – единственный внук Старого Хта. Третий год и седьмой день он пытался пройти обряд инициации – грибы поглощал горстями. Уже давно пора изгнать его, не вобравшего в себя истину, не ставшего взрослым, за пределы общины, и пусть выживает он там, как может и сколько ему отпущено. Но всё жалел шаман единственного сына своей погибшей дочери. Вновь и вновь назначал ему испытание. Подсказывал, намекал, что, даже если не пригрезится ему ничего, можно ведь и придумать – кто ж проверит. Расскажи, что капли крови, из земли произрастающие, ты зрил и собирал их бережно – и быть тебе Добытчиком-пищи. Не велика честь, да всё ж польза для сородичей. Но упрямый юнец лишь головой мотал. Негоже, дескать, великого Дры обманывать.
Вот и сейчас Ры – эта заноза в подхвостии! – сидел, зажмурившись, и мучительно топорщил усы и брови, пытаясь пробить разумом предначертанное.
– Не зрится? – устало спросил подошедший Хта.
– Нет, великий. – Ры открыл обе пары глаз, и были они полны печали и решимости.
– Последнюю ночь даю тебе. На рассвете, коль не расскажешь мне о своём видении, уйти тебе придётся. – Хта вздохнул тяжело и удалился в шатер свой. По дороге он незаметно окропил оставшееся в котле варево соком черного тростника. Все знают, как ядовит он, но только шаманы ведают, что несколько капель могут усилить действие грибов-дзанц.
Тьма уже вовсю раскинулась над селением, племя спало, только Ночные-собирательницы-огненных-ягод привычно разговаривали друг с другом перепевками.
Старый Хта подскочил на ложе, когда в его шатёр ворвался, подобно суетной птице стинхо, внук.
– Я зрил. Воочию зрил!
Зрачки юноши горели золотым ореолом.
«Сколько же грибов он съел? – подумал шаман. – Не повредился бы умом и досель скудным».
– И что же виделось тебе? – ласково вопросил Хта, возлагая правую верхнюю руку на затылок внука.
– Страшное. Зрил я, что небо наше вовсе не перевёрнутая чаша, покоящаяся в ладонях великого Дры, а что бездонно оно и безгранично и полнится холодными булыжниками и пылающими шарами.
– Хм... – Старый Хта прикидывал, как можно трактовать столь странное видение, чертил задумчиво пальцем на шкуре поочередно знаки – воля, сомнение и разочарование.
– Это ещё не всё, дедушка. Я зрил, как из глубин этой бездны к нам прилетели незваные гости. Они разорвали наше небо сияющими плоскими камнями. Разомкнулись камни, и вышли чужие из них. И были они неправильными богами, ибо всего по два глаза и две руки имели. Но из этих рук испускали они безжалостный огонь. И не было у них перьев и крыльев, безобразными и гладкими были их лица, а голосами своими они валили деревья и осушали озера.
– И что же сделал ты? Сразился с неправильными богами? Прогнал их обратно в небо? Низверг под землю? Великим воином – Стражем-всего-народа предрекает быть тебе твое видение.
– Нет. – Внук старого Хта в скорби склонил голову, и слезы потекли из его глаз. – Я трусливо бежал и прятался. И видел я, как мертвой стала земля наша. Как отобрали Те-кто-пришел-с-неба всё, что было у нас, и у племени синего ветра, и у племени красных курлынь, что извечно были врагами нам. И у других тоже: до самого предвечного океана и за ним. Они обрезали наши перья и сделали из них украшения. Они заставили собирать для них огненные ягоды денно и нощно. Они посадили нас в шатры из прутьев и нарекли своими рабами.
– Замолчи! – зашипел старый Хта и замотал головой. – Я глупец, что не прогнал тебя раньше. Не великий Дры говорит твоими устами, а его тёмный брат Соо из недр земных, дабы вселить ложь и страх в мое сердце.
Захлебнувшись яростью, шаман замолчал.
Тишина разлилась по шатру. Неправильная тишина. В ней не было привычных звуков ночи – перепевок и шорохов. Из щели меж шкурами желтым копьем падала на ложе полоса света.
Старый Хта в тягостном онемении поднялся и вышел наружу. Слишком ярко. В залитой теплым сиянием долине чёрные фигуры Ночных-собирательниц казались нарисованными углем. Все они застыли, одинаково запрокинув головы. Шаман посмотрел наверх. И увидел он полыхающее небо и множество сияющих плоских камней, разбросанных по нему до самого горизонта. Из рук одной из собирательниц выпала корзинка. Рассыпавшиеся огненные ягоды сложились в знак Великой Беды.
Автор: Ника Созонова
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ