В один типичный осенний день, когда листья уже начали желтеть, трое братьев — старший Алексей, средний Дмитрий и младший Артём — сидели в уютном, но официальном кабинете нотариуса и не могли прийти в себя от услышанного. Их отец, известный бизнесмен по фамилии Козлов, недавно скончался, и они были абсолютно уверены, что всё его имущество — от дома до счетов в банке — перейдёт именно им, как единственным наследникам. Однако завещание перевернуло всё вверх дном: всё состояние отходило какой-то совершенно незнакомой женщине по имени Мария Смирнова. Братья обменялись взглядами, полными недоумения и нарастающего раздражения, и в комнате стало тихо, прерываемо только шелестом бумаг.
— Да вы что, шутите? — Алексей уставился на нотариуса, пытаясь сдержать вспыхнувший гнев. — Кто такая эта Смирнова, Мария Олеговна? Мы с братьями — единственные дети отца, он нас растил, всё для нас строил. Как она может забрать абсолютно всё?
— Всё по завещанию, — ответил нотариус спокойным, ровным тоном, не отрываясь от документов. — Оно составлено в соответствии с законом и имеет полную силу. Если что-то не устраивает, подавайте в суд, там разберутся по всем правилам.
— Вы за эту чушь ещё ответите! — взорвался Артём, самый младший, резко вставая со стула. — Наверняка вы с этой Смирновой в одной упряжке. Отец никогда бы так не поступил, он всегда ставил нас на первое место, не мог нас обделить.
— У меня здесь его завещание, — нотариус пожал плечами и показал бумаги. — Оно официально зарегистрировано, вот запись в реестре, всё как положено.
Братья вышли из кабинета в полной прострации, их лица отражали смесь шока, злости и полной растерянности от такого поворота. Они заранее представляли, как поделят отцовское богатство — дом, бизнес, накопления, — и уже мысленно распределяли, кто что возьмёт. А теперь оказались ни с чем, и это ударило по ним как обухом по голове, заставив усомниться во всём, что они знали об отце.
Первым прервал тишину старший брат Алексей, когда они уже отошли от здания и шли по улице, пытаясь собраться с мыслями.
— Ничего не понимаю, — сказал он, качая головой и глядя в асфальт. — Кто такая эта Смирнова? Как отец мог с ней связаться, да ещё и всё ей отписать? Он всегда был таким осторожным в личных делах.
— Нотариус упоминал адрес, помните? — отозвался Дмитрий, средний брат, почёсывая затылок и вспоминая детали. — Это же тот старенький домик на окраине коттеджного посёлка, который отец так и не смог снести, хотя пытался несколько раз. Он вечно жаловался, что этот дом портит весь вид, как бельмо на глазу.
— А это не тот, где алкоголик с дочкой живёт? — вдруг осенило Артёма, и он прищурился, копаясь в памяти. — Я её видел в больнице, она там работает медсестрой или чем-то похожим, ухаживает за пациентами. Но когда она успела отца обкрутить? Он же не из тех, кто легко поддаётся на уловки.
— А я откуда знаю, — проворчал Дмитрий, разводя руками и ускоряя шаг. — Отец всегда был скрытным, личную жизнь не афишировал, мог и роман завести втихую. А эта медсестра как выглядит? Ничего особенного?
— Да ну, самая обычная — бледная, маленькая, худая, светлые волосы, — пожал плечами Артём, морща нос. — Похожа на тех тихонь, кого отец в молодости даже не замечал. Может, с годами вкусы изменились, потянуло на спокойных и непритязательных.
— Ладно, что теперь делать? — Алексей остановился и посмотрел на братьев с серьёзным, мрачным выражением лица. — В суд пойдём, оспорим это завещание по полной. Ещё наша мачеха, Светлана, тоже осталась в стороне, ничего не получила.
— А, наша любимая мачеха, — ухмыльнулся Артём, скривив губы в ироничной улыбке. — Странно, что отец и ей ничего не оставил, хотя она столько лет с ним провела. Хотя она бы всё равно спустила на своих нищих и бездомных, совсем помешалась на этой помощи всем подряд, а ведь ещё не такая уж и старая.
Братья разошлись по своим машинам, каждый погружён в размышления о случившемся, а на следующий день их адвокат уже подготовил и подал заявление в суд о признании завещания недействительным, чтобы начать разбирательство. Тем временем сама Мария Смирнова узнала о завещании гораздо позже — нотариус пытался связаться, но у него не было её телефона, первое письмо где-то затерялось на почте, а второе пришло одновременно с повесткой в суд. У неё не оставалось времени на долгие раздумья, и она решила, что лучше разобраться во всём прямо на месте, не откладывая.
Теперь Мария сидела в зале суда, пытаясь осмыслить всю эту неожиданную информацию, которая свалилась как снег на голову. Сосед, с которым она едва ли перекинулась парой слов за все годы, вдруг оставил ей всё своё состояние — от денег до имущества. Когда судья вызвала её к трибуне, молодая женщина чувствовала себя совершенно сбитой с толку, слова застревали в горле.
— Честно говоря, я даже не представляю, почему Козлов решил оставить мне всё, — произнесла она, нервно сжимая руки и глядя в пол. — Мы ведь почти не общались, виделись всего пару раз, и то мельком, без каких-то разговоров по душам.
— А сейчас она из себя невинную строит! — заорал Алексей, не в силах сдержаться и вскочив с места. — Окрутила старика, а теперь делает вид, будто ничего не знает. Между прочим, мы наняли частного детектива, он всё про тебя выроет, каждую мелочь. Хоть бы постыдилась такой разницы в возрасте, на старика позарилась, как на лакомый кусок.
— Можете нанимать кого угодно, — холодно ответила Мария, стараясь не показать, как дрожит голос от напряжения. — Я к вашему отцу никакого личного отношения не имею. Видела его всего раз в нашей клинике, когда он приходил на осмотр или консультацию. Ещё он заходил, когда пытался добиться сноса нашего дома, где мы с папой живём уже много лет. Больше никаких контактов, честное слово, ни звонков, ни встреч.
— Мы требуем признать завещание поддельным! — снова заорал Алексей, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.
— На каком основании? — прищурилась судья, и в её глазах мелькнул настоящий интерес к этому запутанному делу, которое обещало быть не таким простым.
— Не знаю, давайте для начала проверим подлинность документа, — предложил Дмитрий, пытаясь звучать убедительно. — Пусть она докажет, что это не фальшивка. Мы единственные наследники и имеем полное право на его состояние, отец всегда это подразумевал. Проведите экспертизу, все сдадим образцы почерка, чтобы не было сомнений.
— А кто за это заплатит? — поинтересовалась Светлана, вдова покойного, сидевшая чуть в стороне и наблюдавшая за всем с спокойным выражением лица.
— Если все участники согласны, то я не против, — ответила судья, постукивая ручкой по столу. — Заседание откладывается до проведения экспертизы, чтобы всё было по правилам.
Мария вышла из зала в полном смятении, мысли кружились вихрем, и она не знала, как теперь быть с этой историей. Она не заметила, как пристально смотрит на неё Светлана, вдова Козлова, которая криво улыбнулась, поправила платок на голове и медленно пошла следом, словно обдумывая следующий шаг. Но Мария не успела даже покинуть здание суда — в коридоре её обступили сыновья покойного соседа, блокируя путь.
Алексей, крепкий мужчина около сорока лет, смотрел на неё злым, пронизывающим взглядом, как на врага. Артём, привлекательный парень лет тридцати, нагло ухмылялся, скрестив руки. А Дмитрий разглядывал её с любопытством, словно изучая под микроскопом какую-то редкую букашку.
— И что отец в тебе нашёл? — буркнул Дмитрий, не скрывая презрения в голосе. — Ну ничего, мы тебя на чистую воду выведем, раскопаем все твои секреты. Хотела прикарманить наследство, а получишь кучу неприятностей. Завещание наверняка поддельное, и мы это докажем любыми способами.
— Да я эту вашу бумажку в глаза не видела, — чуть не расплакалась Мария, чувствуя, как слёзы наворачиваются от несправедливости. — Как я могла её подделать? Я даже не знала о вашем отце ничего личного, кроме того, что он сосед.
— Суд разберётся во всём, — рявкнул Алексей, подходя ближе. — А ты от страха так и будешь сидеть и трястись, мошенница, жди повесток и проверок.
Глотая слёзы и стараясь не разрыдаться на месте, Мария поспешила прочь по коридору, и никто её больше не удерживал, хотя взгляды жгли спину. Дома ждал отец, который почти не вставал с постели, передвигаясь с трудом по комнате. Мама умерла много лет назад — сердце не выдержало постоянных стрессов и переживаний, — и Мария в пять лет осталась только с папой, на которого легла вся забота. Он был хроническим алкоголиком, но в обществе всегда старался держать марку приличного человека, не показывая слабостей. Когда-то Сергей Иванович был довольно привлекательным мужчиной с обаятельной улыбкой, но теперь, глядя на него, многие испытывали смесь жалости и брезгливости от его вида. Сам он считал себя просто больным, даже пить бросил несколько лет назад — организм давал сбои, становилось плохо после первой же рюмки, — и превратился в подобие праведника. Читал нотации всем вокруг, от соседей до случайных знакомых, а больше всего, конечно, дочери, которую в глубине души ненавидел за то, что она напоминала ему о прошлом. Она не пошла в их породу — маленькая, вертлявая, с светлыми волосами и голубыми глазами, полными наивности, — и осталась на его попечении после смерти матери, что перевернуло его жизнь. Впрочем, вскоре он научился извлекать из этого выгоду: одинокому мужчине с ребёнком все вокруг сочувствовали, помогали, жалели.
Едва Мария окончила школу и поступила в университет, эта жалость испарилась, как утренний туман. Тогда Сергей Иванович придумал себе целую кучу симптомов, начитавшись медицинских энциклопедий и сайтов в интернете, и теперь целыми днями валялся в постели, лишь изредка принимая гостей или выходя из дома по мелким делам. Инвалидность, разумеется, выбить не удалось, несмотря на все попытки. В итоге Мария бросила университет на четвёртом курсе и сама взяла на себя весь уход за отцом, чтобы хоть как-то облегчить ситуацию. Она даже устроилась санитаркой в больницу, чтобы освоить хоть какие-то навыки по уходу за больными и применять их дома. Сергей Иванович был вполне доволен таким раскладом — мог беспрепятственно предаваться безделью и ругать врачей на все лады, а сам полностью освободился от необходимости работать или заниматься бытом. Всё это легло на плечи Марии, которая крутилась как белка в колесе. Из бесплатной больницы она перешла на ночные дежурства в платную клинику — там платили приличнее, а иногда родственники пациентов давали дополнительные деньги в благодарность за внимательный уход. Днём она присматривала за отцом, который бесконечно её третировал, находя повод для критики в каждой мелочи.
Узнав о суде и завещании, Мария решила утаить это от отца — сама не могла объяснить почему, но, наверное, просто устала от его вечных упрёков и не хотела подливать масла в огонь, давая повод для новых скандалов.
— Ну и где ты шлялась столько времени? — встретил её с порога отец, недовольно морщась и ёрзая в постели. — Воды даже некому подать, сижу тут один, как забытый всеми, мучаюсь.
— Сейчас налью, — тихо ответила она, стараясь не заводиться и не вступать в спор.
— А я тебе оставлял графин и стакан на прикроватной тумбочке, — ухмыльнулся он с хитрым блеском в глазах. — Уронил случайно, теперь вытирай полы заодно, не оставляй лужу. Ну как же ты так неосторожно обращаешься с вещами?
— Ой, хорошо ещё, что у нас нет соседей внизу, — удивилась Мария, беря тряпку и вытирая пол. — Топить некому, никто не пострадает. И блинов, кстати, пожарь, есть хочется чего-то горячего и сытного.
— Пап, тебе всего пятьдесят лет, ты ещё не такой старый, — напомнила она, ставя сковородку на плиту и разбивая яйца.
— А чувствую себя на все сто, еле двигаюсь, всё болит, — простонал он, театрально хватаясь за бок. — И вообще, хватит меня изводить своими напоминаниями. Тебе что, совсем плевать на мои болезни и страдания?
— Ну я же всё делаю, что в моих силах, чтобы тебе было легче, — возмутилась она, мешая тесто. — А ты вот почему-то упорно не хочешь пройти нормальное обследование у специалистов.
— Ну конечно, лишь бы сбагрить меня этим коновалам в белых халатах, а самой ничего не делать по дому, — заорал он, повышая голос. — В какую-нибудь бесплатную лечебницу, на казённую койку, где меня и доконают.
В этот момент в стену полетел стакан с водой, который она только что принесла отцу, — он швырнул его с раздражением. Мария еле успела увернуться, чтобы не задело. Сергей Иванович недовольно хмыкнул, откидываясь на подушку.
Следующее заседание прошло через две недели, и дело уже успело привлечь внимание журналистов — в зале мелькали камеры, а репортёры делали заметки. Мария не смущалась от такого повышенного интереса, стараясь держаться спокойно, а судья как будто немного нервничала, перекладывая бумаги. Светлана рассчитывала на повышение по службе и хотела разобраться с этим запутанным случаем как можно быстрее и эффективнее. Помощник внёс запечатанный конверт с отчётом графолога. Судья вскрыла его, внимательно пробежала глазами текст, и её брови удивлённо взметнулись вверх.
— Что ж, завещание действительно написано не рукой господина Козлова, — объявила она, оглядывая зал.
— А я же говорил с самого начала! — перебил её Алексей, не в силах усидеть на месте. — Вызывайте полицию прямо сейчас, пусть арестуют эту мошенницу. Решила примазаться к нашей богатой семье, забрать то, что нам по праву принадлежит.
— На завещании нет отпечатков пальцев гражданки Смирновой, — продолжила судья, повышая голос, чтобы перекрыть шум. — И это точно не её почерк. Так, мужчина, прекратите устраивать здесь балаган, иначе придётся вас удалить из зала. По результатам исследования завещание написано одним из участников процесса, и это госпожа Козлова, Светлана.
Продолжение: