— Слышь, Лёх, ты серьёзно? — Катя замерла с половником в руке над кастрюлей борща. — Машина нужна нам сейчас, а не когда я на пенсию выйду!
Лёха устало потёр переносицу. Разговор с тёщей час назад всё ещё звенел в ушах, как назойливый комар.
— Пойми, Катюш, твоя мать... — он замялся, подбирая слова. — Она переживает за нас.
— Переживает? — голос Кати взлетел на октаву выше. — Лёха, это наши деньги! Мы два года копили!
— Технически, они на её имя, — тихо произнёс он и тут же понял, что сказал глупость.
Катя опустила половник в кастрюлю с таким стуком, что Лёха вздрогнул. Она повернулась к мужу, и он увидел в её глазах ту самую смесь ярости и недоумения, которую научился распознавать за пять лет брака.
— Технически? Лёха, я сейчас технически тебе сковородкой по башке заеду!
Три месяца назад всё было иначе. Они сидели на той же кухне, пили чай, и мать Кати, Людмила Ивановна, вещала о том, как замечательно банки заботятся о пенсионерах.
— Слышала по телевизору, — увлечённо рассказывала она, размешивая сахар в чашке. — Для пенсионеров ставка на два процента выше! Представляете, детки? Это же такая экономия!
— Мам, при чём тут мы? — не поняла Катя.
Людмила Ивановна хитро прищурилась.
— А при том, что вы деньги копите на машину, правильно? Вот и откройте вклад на моё имя! Я пенсионерка, проценты получу больше. А когда машину покупать будете — закроем вклад, и всё.
Лёха с Катей переглянулись. Логика железная. Действительно, зачем терять лишние деньги?
— Мам, а ты точно не против? — осторожно спросила Катя. — Это же на твоё имя будет оформлено.
— Катюшка, да что ты такое говоришь! — всплеснула руками Людмила Ивановна. — Я же не чужая тебе! Это для вашего же блага.
Тогда это казалось отличной идеей. Они открыли вклад, каждый месяц пополняли счёт. Лёха откладывал с зарплаты, Катя — с подработок. Мечта о собственной машине становилась всё реальнее. Людмила Ивановна периодически звонила, интересовалась, сколько ещё планируют вносить, даже советовала, на какую марку лучше смотреть.
— Японцев берите, детки, — наставляла она. — Надёжные они. Вон у Тамары сын на "Тойоте" катается, ни разу не ломалась.
Всё изменилось в тот четверг, когда Лёха нашёл объявление.
— Кать, смотри! — он ворвался в квартиру, не снимая куртки, и сунул жене телефон под нос. — "Тойота-Королла", два года, один хозяин, все ТО у дилера! Цена как раз наша!
Катя взглянула на экран, и глаза её загорелись.
— Лёш, это же идеальный вариант!
— Я знаю! — он обнял её и закружил по кухне. — Завтра позвоню твоей маме, съездим в банк, закроем вклад, и всё! К выходным на своей тачке покатаемся!
Он позвонил тёще вечером, весь светясь от предвкушения.
— Алло, мам? Привет! Слушайте, у нас новости!
— Какие новости, Алёшенька? — голос Людмилы Ивановны был настороженным.
— Мы машину нашли! Отличный вариант, прямо то, что надо. Завтра сможете в банк съездить? Нам же вклад закрыть нужно.
В трубке повисла пауза. Такая долгая, что Лёха даже проверил, не оборвалась ли связь.
— Мам? Вы меня слышите?
— Слышу, слышу, — голос тёщи стал каким-то странным. — Алексей, а давай встретимся? Поговорить надо.
— О чём говорить? — не понял Лёха. — Вклад закрывается просто, мне в банке сказали. Вы приходите с паспортом, заявление пишете, и деньги на карту переводят.
— Алёша, ты приезжай, — твёрдо сказала Людмила Ивановна. — Один.
Когда она добавила "один", у Лёхи внутри что-то ёкнуло. Но он отмахнулся от смутной тревоги — наверное, тёща хочет что-то про машину рассказать, какие-то советы дать. Она вообще любила поучать.
На следующий день он приехал к ней после работы. Людмила Ивановна встретила его на пороге, одетая так, словно собиралась на приём к директору банка — в строгом костюме, с причёской и даже с лёгким макияжем.
— Проходи, Лёша, садись, — она указала на диван. — Чаю будешь?
— Да не надо, мам, спасибо, — Лёха присел на краешек дивана. — Так что там насчёт вклада?
Людмила Ивановна устроилась в кресле напротив, сложила руки на коленях и посмотрела на зятя долгим, оценивающим взглядом.
— Лёша, ты хороший парень, — начала она. — Я тебя люблю, как родного сына. Но мы должны поговорить начистоту.
— О чём? — напрягся Лёха.
— О машине. Понимаешь, я тут подумала... — она помолчала, подбирая слова. — Машина — это дорогая вещь. Очень дорогая. И если её купить на ваши общие деньги, то формально она будет принадлежать тому, на кого оформят.
— Ну да, мы на меня хотели оформить, — кивнул Лёха. — Я же за рулём в семье.
— Вот именно! — Людмила Ивановна подалась вперёд. — На тебя. А деньги-то на вкладе на моё имя. И я, как мать, должна думать о будущем своей дочери.
— Не понимаю, к чему вы клоните, — Лёха почувствовал, как холодеет внутри.
— А к тому, милый, что жизнь — штука непредсказуемая, — тёща развела руками. — Вот вы сейчас вместе, хорошо живёте. А завтра как повернётся? Разведётесь, машина у тебя останется, а Катька что? С носом?
Лёха так и подскочил на диване.
— Мам, о каком разводе вы говорите?! Мы с Катей...
— Лёша, Лёша, не горячись, — она подняла руку, останавливая его. — Я не говорю, что вы разведётесь. Я говорю, что такое бывает. Статистика, понимаешь ли. Каждый второй брак распадается. Я как мать обязана думать о дочери.
— И что вы предлагаете? — голос Лёхи стал жёстким.
— А вот что, — Людмила Ивановна откинулась в кресле. — Деньги пока пусть на вкладе лежат. Под хорошим процентом, между прочим. Вы ещё годик подкопите, и тогда машину купите. За это время я пойму, что у вас всё серьёзно, что ты Катьку не бросишь.
— Мы пять лет женаты! — не выдержал Лёха. — Какой ещё годик?!
— Лёш, не кричи на меня, — голос тёщи стал ледяным. — Деньги на моём счету. Формально — это моё. Я имею право распоряжаться.
Лёха смотрел на неё и не верил своим ушам. Эта женщина, которая два года улыбалась им, интересовалась их планами, советовала, какую машину выбрать, сейчас спокойно говорила, что не отдаст их собственные деньги.
— Мам, — он попытался взять себя в руки. — Это деньги Кати. Мои деньги. Мы их заработали.
— На моём счету, — повторила Людмила Ивановна. — И будут там лежать, пока я не убежусь, что вы нормальная семья. Это для вашего же блага.
— Для нашего блага?! — Лёха не сдержался. — Вы издеваетесь?!
— Я забочусь о дочери! — теща повысила голос. — Ты мужик, тебе что? Бросишь Катьку, на машине укатишь к новой бабе, а она что? Пешком ходить будет? Нет уж, дудки!
Лёха встал.
— Мам, вы отдадите деньги. Это не ваше.
— Докажи, — она посмотрела на него снизу вверх. — Вклад на моё имя. Ты что, расписки, что ли, брал, когда переводы делал?
Он, конечно, не брал. Какие расписки с тёщи? Они же семья. Были семьёй.
— Катя узнает — она вам этого не простит, — тихо сказал Лёха.
— Катя меня поймёт, — уверенно ответила Людмила Ивановна. — Она же умная девочка. Объяснишь ей правильно — сама спасибо скажет, что у мамы деньги в сохранности.
Вот с этим разговором Лёха и вернулся домой. И теперь стоял на кухне под гневным взглядом жены, которая явно не собиралась говорить тёще спасибо.
— Я завтра к ней поеду, — отрезала Катя. — И мы с мамочкой поговорим по душам.
— Катюш...
— Не "Катюш" мне! — она развернулась к плите, выключила конфорку резким движением. — Я два года каждую копейку считала! Отказывала себе во всём! А она, видите ли, за моё будущее переживает!
— Может, она правда думает, что так лучше? — неуверенно предположил Лёха.
Катя обернулась так быстро, что он отшатнулся.
— Лёх, ты сейчас на чьей стороне?
— Ни на чьей! То есть, на твоей, конечно! Просто... — он замялся. — Может, и правда подождём ещё? Накопим больше?
— Два года мало? — голос Кати дрожал. — Лёша, мы каждый день на автобусах мотаемся! Зимой я два часа до работы добираюсь! У меня спина от этих маршруток уже болит! Но ничего, я терпела, потому что копила! А теперь что? Начинать сначала?
Она была права. Конечно, была права. Но что он мог сделать? Силой у тёщи деньги отбирать?
На следующий день они приехали к Людмиле Ивановне вдвоём. Тёща встретила их на пороге с непроницаемым лицом.
— Проходите, — сухо сказала она.
Они прошли на кухню, сели за стол. Людмила Ивановна разлила чай по чашкам, поставила вазочку с печеньем. Всё чинно, степенно, словно они приехали просто в гости.
— Мам, — начала Катя, — мы за деньгами.
— Я вчера Лёше объяснила свою позицию, — спокойно ответила Людмила Ивановна.
— Твою позицию я услышала, — Катя взяла себя в руки, говорила медленно, по слогам. — Теперь послушай мою. Это наши деньги. Мы их заработали. Мы хотим купить машину. Сейчас.
— Катюш, я же для твоего блага...
— Для моего блага?! — голос дочери сорвался. — Мам, ты издеваешься? Какое благо?!
— Не кричи на меня! — вспыхнула Людмила Ивановна. — Я твоя мать!
— А я твоя дочь! — Катя ударила ладонью по столу. — И мне тридцать лет! Я сама решаю, что для меня благо, а что нет!
— Лёша, ты слышишь, как она со мной разговаривает? — теща повернулась к зятю.
Лёха молчал, глядя в чашку с чаем. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
— Лёша здесь ни при чём, — отрезала Катя. — Это между мной и тобой. Отдавай деньги.
— Не отдам, — Людмила Ивановна скрестила руки на груди точно так же, как до этого делала дочь. — Пока не убежусь, что Лёха тебя не бросит.
— А если он меня бросит через год? Через два? — Катя смотрела на мать в упор. — Ты и тогда деньги держать будешь?
— Тогда другой разговор будет, — туманно ответила тёща.
— То есть деньги так и будут на твоём счету лежать?
— Под хорошим процентом, между прочим, — напомнила Людмила Ивановна. — Накапает прилично за год.
Катя встала.
— Мам, в последний раз спрашиваю. Отдашь деньги?
— Нет.
— Хорошо, — голос Кати стал спокойным. Слишком спокойным. — Тогда мы тебя в суд подадим.
— В суд? — Людмила Ивановна фыркнула. — Да пожалуйста! Вклад на моё имя открыт. Какие у вас доказательства, что это ваши деньги?
— Выписки с моих карт, — парировала Катя. — Переводы с карты Лёхи. Всё задокументировано. Каждый перевод с датой и суммой. И свидетели есть — помнишь, как ты Светке Ковалёвой хвасталась, что дочь с зятем тебе деньги доверили?
Лицо тёщи дрогнуло.
— Это... Я говорила, что помогаю вам деньги хранить.
— Нет, мам, ты говорила дословно: "Представляешь, детки такие умные, на моё имя вклад оформили, чтобы проценты больше получить", — Катя говорила сухо, отчеканивая каждое слово. — Светка мне вчера это подтвердила. В письменном виде, между прочим. Для суда.
Людмила Ивановна побледнела.
— Ты что, уже свидетелей собираешь?
— А ты что думала? Что я просто так отступлюсь? — Катя взяла сумку. — У тебя есть два дня. Либо идём в банк и закрываешь вклад, либо встречаемся в суде. Твой выбор.
Они вышли из квартиры. Катя шла быстро, не оборачиваясь. Лёха едва поспевал за ней. В лифте они молчали. На улице тоже. Села на автобус, Катя уткнулась в окно. Лёха видел, как дрожат её плечи, и понимал — сейчас она плачет, но не хочет, чтобы он видел.
— Кать, — тихо позвал он.
Она не ответила.
— Катюш, ну чего ты? Мы ещё купим машину. Накопим снова.
— Дело не в машине, — глухо ответила она, не оборачиваясь. — Дело в том, что моя мать мне не доверяет.
Следующие два дня тянулись мучительно долго. Людмила Ивановна не звонила. Катя тоже молчала, будто забыв про свой ультиматум. Лёха не знал, что делать — боялся даже заикнуться на эту тему.
На третий день, раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Людмила Ивановна. Без улыбки, с пакетом в руках.
— Можно войти? — спросила она тихо.
Катя молча отступила в сторону.
Тёща прошла на кухню, опустила пакет на стол. Села на стул, сложила руки на коленях.
— Я подумала, — начала она, не глядя на дочь. — Ты права. Это ваши деньги.
Катя и Лёха переглянулись.
— Покупайте свою машину.
Повисла тишина.
— Мам... — начала Катя.
— Только... — теща подняла голову, и Лёха увидел, что глаза у неё красные. — Только ты хоть иногда звони. А то я две ночи не спала, думала — всё, потеряла дочь из-за дурацких денег.
Катя тяжело вздохнула и села рядом с матерью.
— Мам, ну ты вообще...
— Я знаю, — перебила её Людмила Ивановна. — Просто... — она замялась. — Просто я боюсь, Катюш. Боюсь, что ты снова будешь несчастна. Как с тем, первым, помнишь?
Катя вздрогнула.
— Мам, Лёха — это не Димка. Совсем не Димка.
— Знаю. Вижу. Но страх-то остался, — теща вытерла глаза. — Вот и подумала: деньги у меня — хоть какая-то гарантия, что ты не пропадёшь.
— Мам, мне тридцать лет, — устало сказала Катя. — Я уже большая. Сама о себе позабочусь.
— Угу, большая, — Людмила Ивановна криво усмехнулась. — А для меня ты всё равно маленькая девочка с косичками. Помнишь, как в школу провожала? Каждый раз переживала, вдруг кто обидит.
Катя взяла мать за руку.
— Лёха меня не обидит.
— Откуда знаешь?
— Потому что он две ночи не спал, переживал, как тебе деликатно сказать, что ты не права, — Катя посмотрела на мужа. — Правда ведь?
Лёха кивнул.
— Терпеливый ты, Алексей, — тяжело вздохнула Людмила Ивановна.
— Так вы же мне как мама, — пожал плечами Лёха. — На маму не злятся.
Тёща всхлипнула и достала платок.
— Ну всё, раскисла, — пробормотала она, вытирая глаза. — В моём возрасте стыдно реветь.
— Да ладно вам, мам, — Лёха подсел к ним. — У всех бывает.
Они долго сидели втроём на кухне, пили чай, а потом Людмила Ивановна полезла в пакет и достала оттуда папку.
— Вот, кстати, — она протянула её Лёхе. — Проценты за два года накапали прилично. Я тут прикинула — хватит не только на машину, но и на зимнюю резину с летней. Чтобы сразу укомплектованная была.
Катя взяла папку, посмотрела на расчёты и присвистнула.
— Мам, тут действительно хорошо накапало.
— Ну я же говорила — пенсионерам ставка повыше, — Людмила Ивановна почти улыбнулась. — Хоть в чём-то польза от моего возраста.
— Мам, прости, — вдруг сказала Катя. — За то, что нагрубила. И про суд наговорила.
— Да ладно, я заслужила, — отмахнулась теща. — Думала, как лучше, а вышло...
— Как всегда, — закончила за неё Катя, и они обе рассмеялись.
В воскресенье они приехали к Людмиле Ивановне на новенькой "Тойоте". Тёща выбежала на улицу, ахала, разглядывала машину со всех сторон, фотографировала.
— Красавица! — восхищалась она. — Прямо как игрушечка!
— Мам, садись, прокатимся, — предложил Лёха.
Они катались по городу целый час. Людмила Ивановна сидела сзади, как королева, и рассказывала всем встречным по телефону, что дочка с зятем машину купили.
— Японскую, представляешь! — щебетала она в трубку. — "Тойоту"! Говорю же, детки у меня умные!
Вечером, провожая их, теща обняла сначала Катю, потом Лёху.
— Спасибо вам, детки, — тихо сказала она. — За то, что терпите.
— Да ладно, мам, — отмахнулся Лёха. — Обычная заботливая бабушка.
— Какая бабушка? — не поняла Людмила Ивановна.
— Ну, в перспективе же, — смутился он.
Теща посмотрела на Катю, та густо покраснела.
— Мам, не начинай! — предупредила дочь.
— Я ж ничего не говорю! — Людмила Ивановна подняла руки вверх. — Просто к сведению: для внуков у меня тоже вклад открыт. Под хороший процент. На образование.
Катя и Лёха переглянулись.
— Мам, — осторожно начала Катя. — А может, на этот раз вклад сразу на ребёнка откроем? Когда появится?
Людмила Ивановна задумалась, потом рассмеялась.
— Умная ты у меня, Катюша. В мать пошла!
Уезжая, Лёха посмотрел в зеркало заднего вида. Тёща стояла у подъезда и махала им вслед.
— Знаешь, Кать, — задумчиво сказал он. — А ведь твоя мать правда за нас переживает.
— Угу, — кивнула Катя. — Только методы у неё специфические.
— Это точно, — Лёха рассмеялся. — Но зато проценты хорошие накапали. Чистая экономия.
— Ага, — хмыкнула Катя. — Знаешь, Лёх, давай больше никаких вкладов на родственников?
— Поддерживаю, — согласился он. — Нервы дороже.
Подпишитесь! Будет интересно!