— Э-это… что? — его голос пропал в непривычной тишине.
— Это — изнанка, — раздался скрипучий голос позади него.
Алекс резко обернулся. Из-за угла целого здания вышел старик. Но это был не обычный сталкер. Его тело покрыто бледными, полупрозрачными наростами, похожими на ракушки, а глаза светились мягким, фосфоресцирующим светом. Он был мутантом, но в его взгляде была не звериная тупость, а бездна такого возраста и знаний, что у Алекса перехватило дыхание.
— Ты прошёл сквозь Разлом. Ненадолго. Тебя вытолкнет обратно. Но ты можешь взять с собой то, за чем пришёл.
Старик протянул руку. В его ладони лежал тот самый «Колобок», но он выглядел иначе — более плотным, его свечение глубже и спокойнее.
— Бери. Он нужен твоему другу.
Алекс с благоговением взял артефакт. Он был тёплым на ощупь.
— Спасибо! Чем я могу отплатить?
Старик-мутант покачал головой, и в его светящихся глазах мелькнула безмерная печаль.
— Ничем. Вернее, ты уже заплатил. Тот, кто прикоснулся к Камню и был отмечен Молчанием, как ты, не принадлежит себе. Твоё будущее уже предопределено. Ты вернёшься к ним. Спасёшь отца своей возлюбленной. Но однажды Разлом потребует тебя обратно. Навсегда. Это и есть плата.
Прежде чем Алекс успел что-то понять, мир вокруг него снова поплыл. Краски смешались, звуки вернулись — треск аномалий, тяжёлое дыхание Грома. Он снова стоял в эпицентре «Электры», с артефактом в руке, а тело всё ещё покрывали остаточные электрические разряды.
Он сделал шаг и вывалился из аномалии, падая на колени перед изумлённым Громом.
— Вот… — он прохрипел, протягивая «Колобок». — Быстрее…
Гром, не задавая вопросов, выхватил артефакт и прижал к ране Шумахера. Мерцающая сфера словно ожила, её свет потянулся к разорванной коже и ошмёткам мяса, сшивая плоть и останавливая кровь. Судороги Шумахера прекратились, его дыхание стало чуть глубже.
Он был спасён. Но цена, о которой не знал никто, кроме Алекса, висела в воздухе невысказанным вопросом.
***
Возвращение в «Бор» оказалось не триумфальным, а похоронным. Сталкеры на руках несли бесчувственного Шумахера в палатку к местному доктору.
На рассвете Олесю вернул Омар. Не говорил ни слова про командира, но она почувствовала, что-то случилось. Увидев бледных и понурых Грома и Алекса у палатки Костоправа, издала короткий, сдавленный крик и бросилась к ним.
— Папа! Что с ним?!
— Жив, девчонка, жив, — хрипел Гром, снимая с себя окровавленную разгрузку. — Контузия, потеря крови. Но артефакт работает, держится.
Она вошла внутрь санитарного пункта Костоправа, упала на колени рядом с носилками, вцепившись в холодную, окровавленную руку Шумахера. Её мир снова рухнул. Слишком знакомый ужас сжал горло.
Пока Костоправ возился с раной, Гром, отведя Олесю в сторону, коротко и без прикрас рассказал о штурме логова, о хаосе, о ранении и о том, как Алекс, словно призрак, прошёл сквозь смертоносные разряды «Электры» и добыл артефакт.
— Он… он не обжёгся? — с недоверием спросила Олеся, смотря на Алекса, который сидел поодаль, закутавшись в одеяло и безостановочно дрожа.
— Аномалии его не тронули, — мрачно подтвердил Гром. — Обтекали, как воду. Видел своими глазами. Но что с ним стало там, внутри… не знаю. Он молчит.
***
Дом, который должен был быть крепостью и пристанищем, встретил их гнетущей тишиной. Марина, увидев бледное, испуганное лицо дочери и пустой взгляд Алекса, всё поняла без слов. Она обняла Олесю, но её взгляд был прикован к молодому человеку.
— Алекс, что случилось? — тихо спросила она, подходя к нему.
Он вздрогнул, словно её голос обжёг его.
— Всё… всё нормально, тётя Марина. Просто устал. — Он попытался улыбнуться, но получилась жуткая, натянутая гримаса. Его глаза упорно избегали её взгляда.
— Мама, можно, Алекс побудет у нас? — спросила Олеся. В голосе мать не слышала прежних ноток бравурности и юношеской дерзости. Это и настораживало.
— Конечно, — вздохнула она. Решила посмотреть, что есть на ужин. Надела фартук и, замесив тесто, испекла блины. Они порадовали молодёжь, ели с аппетитом. Но снова у женщины закралась мысль, что ребята что-то недоговаривают.
— Спасибо. Очень вкусно, — сказал Алекс. Поел первым и ждал, пока Олеся закончит с ужином.
Марина ничего не сказала. Она почувствовала исходящую от него холодную, чужеродную энергию. Ту же, что когда-то исходила от Артёма, одержимого Лотосом. Только здесь была не пустота, а что-то тревожное, пульсирующее.
Ночью начались кошмары. Не крики, а тихие, сдавленные стоны, скрежет зубов и шёпот на непонятном, гортанном языке. Олеся, проснувшись, подошла к двери его комнаты и замерла. Из-под двери пробивался странный, мерцающий свет. Она тихо приоткрыла её.
Алекс сидел на кровати, его спина была повёрнута к девушке. Он не спал. Его плечи дёргались в такт какому-то внутреннему ритму. А в тёмном окне, в отражении, Олеся увидела его лицо. Его глаза, широко открытые, светились ровным, фосфоресцирующим синеватым светом, как у глубоководного существа.
Она с ужасом отшатнулась и закрыла дверь. Сердце колотилось где-то в горле. Это был не её Алекс, а какое-то существо, в которое его превратил Монолит.
***
Утром, когда Шумахер, бледный, но уже пришедший в сознание, пил воду, держа кружку дрожащими руками, Гром высказал то, о чём все думали.
— С мальчиком творится неладное, Артём. Надо к Доктору. В Каменке. Только он, может, разберётся, что Монолит с ним сделал.
Шумахер медленно кивнул. Каменка… Бывшая научная база, теперь — полузаброшенный форпост, вокруг которого крутились и военные, и бандиты. Путь не близкий и не безопасный.
— Соберём группу, — прохрипел он. — Через день, как окрепну.
Но Олеся не могла ждать. Вид светящихся глаз Алекса стоял перед ней. Она видела, как он пытается скрыть свою боль, свою перемену, и её сердце разрывалось. Он сделал это для её отца. Теперь настала её очередь.
Ничего не сказав родителям, она собрала небольшую сумку: аптечка, вода, патроны для «Форта». Разбудила Алекса.
— Вставай. Мы идём к Доктору.
— Что? Нет… Олесь, нельзя… Там военные…
— Ты не можешь так больше! — её шёпот был полон отчаяния. — Я видела твои глаза! Мы должны понять, что с тобой! Сейчас, пока все спят.
Алекс хотел сопротивляться, но странная апатия, смешанная с тлеющим где-то глубоко страхом, парализовала его волю. Он молча кивнул.
Они выскользнули из дома, как тени, и растворились в предрассветных сумерках, взяв курс на Каменку. Олеся не знала, что этот поступок обернётся новым витком кошмара, куда более страшным, чем всё, что они пережили до сих пор. Она вела своего парня к спасению, сама того не ведая, приближая его к роковой черте.
Слишком быстро она забыла их промах и плен. Ранение Шумахера и слёзы матери. Если бы отец был дома, он бы не позволил ей своевольничать. Из-за желания Олеси казаться взрослой, в опасности оказались теперь все.
Утро началось с тишины, которая оказалась громче любого взрыва. Марина, заглянув в комнату дочери, увидела смятую пустую постель и открытое окно. Холодная волна паники накатила на неё, сжимая горло. Записка, написанная твёрдым почерком дочери: «Мама, прости, никто кроме меня не поможет Алексу. Идём в Каменку. Мы начали это и мы закончим. Пусть папа не ввязывается ни во что. Мы вернёмся. Мы должны повзрослеть».
«Что с ним? Почему он не возвращается?» — Женщина собралась быстро. Тропу помнила. Теперь страх отступил, когда в опасности оказалась её дочь. Она вспомнила, как спасала её, как потеряла младшую. В груди закололо, Марина прижала кулаки к себе и еле сдержалась, чтобы не завыть белугой. Сунула в карман ПМ мужа. Он учил, как пользоваться. Она всегда боялась оружия, но в Зону без него нельзя. Шла быстрым шагом, вздрагивая от каждого странного звука, пока из кустов на неё не выкатилась тень.
Марина чуть не закричала. Это был Омар. Он прижал палец к губам.
— Тихо, Маринка. Зона не любит криков.
— Где Артём? — Марина вцепилась в рукав его новенькой формы. — Олеся сбежала… С Алексом… Что же происходит?
— Идём в лагерь. — Он взял её за руку и потянул за собой. — Командир жив. Был ранен, теперь всё хорошо, и это Алекс спас его.
В лагере «Бора» на женщину и её сопровождающего косились сталкеры. Не все знали, что она жена командира. Оказавшись рядом с палаткой Костоправа, на которой был нарисован красный крест, она, не смотря на стоявших у входа высоких мужчин, отодвинула их, громко позвала:
— Артём! Где ты? — её крик привёл Шумахера в чувства быстрее любого лекарства.
— Женщина. — Навстречу ей вышел невысокий, жилистый мужчина с пронзительным взглядом голубых глаз. — Ты кто такая?!
— Пусть зайдёт, — услышала Марина голос мужа. — Это жена.
Костоправ усмехнулся, мотнул головой в сторону завешенного брезентом прохода. Проводил взглядом её и повернулся на вошедшего следом Омара.
— Отчаянная, как Олеська.
— Понятно, в кого дочь? — спросил сталкер. — Поэтому нет у меня ни детей, ни бабы.
— Поэтому ты как камень, — ответил Костоправ.
Артём сидел на кровати. Голова перебинтована. Лицо бледное, обескровленное. Глаза ввалились и смотрели на Марину с теплом и каким-то чувством вины.
— Она сбежала, Тём… Как обычно. — Колени подогнулись, и женщина рухнула у ног Шумахера. — А с тобой что? Во что вы ввязались опять?!
Его рука коснулась её волос, он вспомнил, сколько боли принёс ей, и теперь чувствовал себя снова виноватым.
— Мы вернём их, Марина. Любой ценой… и я отправлю её подальше отсюда. Давно надо было так поступить.
— Но ты… Ранен, что с головой?
— Не переживай, я в норме.
Марина смотрела на Шумахера и знала, что всей правды он ей не скажет. Она снова должна была быть готова к любым поворотам судьбы.
Он поднялся со скрипучей кровати, обнял Марину, а она всё всхлипывала. Гладил её вздрагивающие плечи, а за брезентовым тентом стояли Омар с Костоправом и попеременно вздыхали и качали головами.
— Она оставила записку, — выдавила новый всхлип женщина. — Писала о Каменке.
— Они отправились к Доктору, — хрипло выдохнул он, ударив кулаком по металлической спинке кровати. Боль отдалась в раненом виске, но он её почти не почувствовал. — Глупыши! Самоубийцы!
— Что? Почему? — Марина смотрела на него с ужасом.
— Каменка! Это не просто доктор, Марина! Это нейтральная зона, которую патрулирует «Сокол» — спецотряд военных с «Большой земли». Их командир, капитан Шиловский… — Шумахер с силой провёл рукой по лицу. — Он не сталкер. Он учёный в форме. Собирает «интересные экземпляры». Всех, кого Зона как-то… изменила. Изучает. Допрашивает. А потом грузит в вертолёт и отправляет в лаборатории. И они оттуда не возвращаются.
Продолжение следует...
Понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!