Клещи, вероятно, обитали у нас издревле, но в силу суровых погодных условий не были распространены. На заре освоения просторов Сибири первооткрыватели описывали их как практически безобидных паразитов. Однако ближе к середине XX века русские учёные описали такую потенциально смертельную болезнь как клещевой энцефалит, распространяемый через укусы клещей. По некоторым признакам стало ясно, что источник заразы кроется в Японии, с которой у СССР были пограничные конфликты.
Первые случаи клещевого энцефалита зафиксированы в СССР в начале 1930-х годов. Сообщения поступали от группировок рабоче-крестьянской Красной армии, находящихся на Дальнем Востоке. Болезнь, тогда ещё не имеющую названия, врач по фамилии Панов описал как вариант «токсического гриппа», характеризующегося высокой температурой, ломотой в суставах и костях, с последующим развитием паралича. Смертность достигала 40% и более, а те, кто выжил, оставались инвалидами. Подавляющее большинство заболевало в мае-июне.
Наркомздрав принял меры не сразу: специалистов под предводительством профессора Льва Зильбера на Дальний Восток отправили лишь после 1937 года. Однако причину заболевания установили не сразу. Воздушно-капельный путь передачи был исключён, ведь большинство заболевших не контактировали друг с другом. Предположения о заражении через укусы клещей выдвигались и раньше, однако местные жители на клещей внимания вообще не обращали. Правда, учёные подошли к делу со всей ответственностью, и вакцина против клещевого энцефалита была создана уже к 1940 году. Массовую вакцинацию людей из опасных в эпидемиологическом плане регионов запустили немедленно.
Советские учёные, конечно же, попытались разобраться, откуда первоначально взялся вирус клещевого энцефалита: «досоветские» первопроходцы Сибири никогда не сообщали о нём. Однако похожее заболевание описывалось у японцев в конце XVIII века. А вот в 1924 году, то есть незадолго до обнаружения в СССР, в Японии была зафиксирована серьёзная эпидемия. Это был вирус «японского энцефалита», который местные медики выделили отдельно. Переносили его исключительно комары, а смертность среди заболевших достигала 80%.
Позднее локальные очаги данной болезни фиксировались и в Индии, и в Китае, и на Филиппинах, и даже в России. Только вот болеть «японским энцефалитом» могут не только люди и комары. Переносчиками нередко становится домашняя скотина, грызуны, птицы, обезьяны.
Биологи из СССР вскоре проследили связь между заболеваниями: оба они имели «хозяев» в дикой природе, но один передавался через укусы клещей, другой — комаров. От глаз учёных не укрылось и то, что ранее передаваемый комарами энцефалит «водился» в Манчжурии, которую в 1931 году оккупировали японские военные.
Очень уж появление вируса на территории Приморья походило на тестирование биологического оружия, случайно или преднамеренно выпущенного в тайгу. Вирус изначально переносили только комары, но весной и в начале лета их в тайге было немного, а вот клещи — оказывались достаточно активны. По всем параметрам выходило, что заражать клещей смертельным энцефалитом японским милитаристам было выгоднее: выпущенные в том или ином регионе клещи скорее всего там и останутся (и не сразу вызовут подозрение!), а вот путь миграции комаров менее предсказуем.
Реалистичные доказательства причастности Японии открылись лишь после Второй мировой войны. С 1933 года на землях оккупированной Манчжурии работал «Отряд 731», занимающийся, в числе прочего, исследованиями и разработкой биологического оружия. От их рук погибло около 10—14 тысяч человек (китайцев, корейцев, монголов, русских).
НКВД, толком не понимающее суть исследований Льва Зильбера, арестовало его сразу после приезда в Москву. Предъявляли учёному работу в сговоре с японскими военными и шпионаж в их пользу, лишь на том основании, что он закупал обезьян для исследования вируса энцефалита. Зильбер был осуждён, позднее пройдя Бутырскую тюрьму и следственный изолятор Лефортово. Однако коллеги-учёные смогли вызволить профессора.
Лаборатория японцев же была уничтожена после приказа генерала Отадзо Ямады, который командовал Квантунской армией. Военный городок микробиологов-убийц разрушили в 1945 году, но скрыть удалось далеко не все важные улики. Немногие выжившие в ходе страшных экспериментов, а также сами японские военные преступники дали множество показаний, которые были использованы во время Хабаровского процесса. Тогда, в 1949 году, на скамью подсудимых попали лишь 12 человек, а непосредственно суд остался единственным судебным процессом на тему применения биологического оружия.
В Японии переносимый комарами энцефалит был уничтожен очень быстро. А вот СССР клещевой энцефалит, даже обитая в малозаселённых Сибири и Дальнем востоке, продолжил распространяться. К 1960 году клещи достигли Енисея, потом «перешагнули» дальше, и, уже с начала 1980-х годов перебравшись через Уральские горы, стали постоянными обитателями европейской части России и стран Восточной Европы.
Сегодня учёные ставят под сомнение «японское» происхождение клещевого энцефалита, считая, что научные технологии первой половины прошлого века вряд ли смогли бы так надёжно «закрепить» вирус в популяции иксодовых клещей, что те до сих пор способны заражать людей. Многие специалисты вообще сообщают, что рост числа иксодовых клещей в России и окрестностях — процесс естественный, связанный с потеплением климата.
А теперь про нашу любимую Америку. В конце 1970-х в СССР были зафиксированы первые случаи болезни Лайма — клещевого боррелиоза. Найдя его у клещей, биологи уже не удивились. Всё бы ничего, но в США с 1975 года свирепствовала эпидемия болезни Лайма (патогеном Лайма сегодня заражено не менее 25 штатов США). По всем признакам, путь передачи был очевиден: жители СССР, даже высокопоставленные, выезжали из СССР редко, а вот американские дипломаты с журналистами всё же бывали. Так что версия, что американцы очень аккуратно и незаметно, привезли нам своих заражённых клещей, вполне состоятельна.
Ставь лайк и подписывайся на мой Телеграм, а ниже ещё несколько статей по теме: