Наши дни
Ира, увидев, что коттеджный дом горит, пришла в ужас. Что делать? Чем тушить? В старом особняке нет воды! Да и спасли бы пара вёдер ситуацию? Тут пожарная машина нужна, шланг.
Ой, а там же Самсон с Лериком! Ира, перепугавшись за друзей, бегала вокруг горящего дома и хваталась за голову.
— Миленькие, как же так? Это Платон проклятущий поджог вас! Идиот. Сумасшедший! — приговаривала девушка. Она в этот момент готова была своим друзьям всё простить, лишь бы они выжили. А чтобы выжили, им нужно помочь.
Ира металась и металась. Туда-сюда. Весь нижний этаж был охвачен пламенем, на окнах решётки.
— Лера! Самсон! — во всё горло заорала Ира. На втором этаже скрипнули створки окна, и Лера, свесившись вниз, всматривалась в полумрак, освещаемый языками яркого пламени.
— Ира? Ты здесь? — неуверенно спросила она, прищурившись. У неё за спиной мельтешил громадный Самсонов.
— Да здесь я, здесь. Прыгайте! Ну? Я же прыгала из этого окна и ничего, даже не хромаю.
Ира размахивала руками, призывая Леру совершить полёт.
— Это ты — капризно протянула Лера — а я обязательно себе сломаю что-нибудь.
— Уж лучше сломать, чем стать сгоревшей курицей. Прыгай, говорю! — рявкнула Ира, вернувшись в свой привычный образ.
— А-а-а! — истошно закричала Лера, когда Самсон, устав слушать инфантильные пререкания Лерика с Ирой, схватил её за тонкие щиколотки и опрокинул за окно. Затем тяжело запрыгнул на подоконник сам и, быстро перекрестившись, тоже рванул вниз.
— Ой-ой-ой — Лера сидела на влажной от вчерашнего дождя траве и дула на свою коленку — я наверняка себе что-нибудь сломала-а ... Самсон, дурак. Кто тебя просил?
Даня, вылезая из кустов шиповника, невозмутимо отряхивался. Естественно, он был весь поцарапан, приземлившись не так удачно, как Лера. Но что эти царапины по сравнению с тем, что они могли заживо сгореть?
Яркие языки пламени уходили высоко в ночную мглу. Пахло гарью, и от огня шёл нестерпимый жар.
— Красиво горит — пробормотала Ира. В её зелёных глазах горел такой же огонь, а перед глазами стояло лицо покойной Марии Остерман. Она хохотала. Хохотала как безумная, показывая пальцем на медальон, который висел у Иры на шее. Инстинктивно молодая женщина схватилась за него, чувствуя, будто неведомая сила вдруг сквозь пальцы перетекает туда, где трещит и складывается, как карточный домик, двухэтажный коттедж.
Руки и ноги стали ватными, а в голове появился сильный гул. Ира медленно пошла вперёд, не слыша крики своих друзей ей в спину.
— Да стой же ты! Эта ведьма только и ждёт, что последний потомок Остерман-Трубецких погибнет, не оставив после себя даже пепла — Илья Жуликов схватил Иру за плечи и, развернув к себе, стал с силой трясти — Ира! Очнись же! Ты слышишь меня?
Сорвав с её шеи медальон, Илья забросил его прямо в огонь. Луну скрыли тёмные тучи, и в ту же секунду прогромыхал гром. Яркая вспышка молнии зигзагом прорезала чёрное небо.
— Уходим — крикнул Самсон, который чуть ли не на себе тащил стонущую от мнимой боли в ноге Леру.
— Там ... Там Платон в подвале — промямлила Ира, выходя из оцепенения, которое охватило всё её существо — я его закрыла. Ему не выбраться ... Там сокровища, драгоценности ...
Илья скрипнул зубами. Он ненавидел в себе это чувство. Чувство ответственности и жалости к неродному брату. Зачем? Зачем спасать этого сумасшедшего? Ведь от него одно зло. И он бы на их месте никого спасать не стал бы. Убийство Риты не должно сойти ему с рук. Но Ира права ... Он понял её мысль. Платон должен ответить за свои злодеяния по закону.
— Уходи вместе со своими друзьями. А я сейчас ... — Илья рванул в сторону зловеще белеющего особняка. Ему многое нужно рассказать Ире. Теперь уже всю правду. Платон наворотил клубок лжи, который предстояло распутать и предоставить Ире право выбора. Как она решит, так и будет.
Медальон Илья намеренно сорвал с шеи девушки. Он проклят, и в нём была заключена тёмная сила Марии Остерман, которая и мешала Ире устроить свою личную жизнь и даже родить детей. Душа Марии неприкаянно бродила, находясь между небом и землёй.
Но теперь вместе с медальоном она сгинет окончательно, освободив ничего не подозревающую Иру от оков своего зла, одиночества и нечистой кармы.
— Пошли — резко крикнул Илья. Когда он спустился в подвал, Платон лежал на холодном полу. Он был пьян и в любом случае не смог бы быстро выбраться отсюда, а огонь уже вот-вот и перекинется на старый особняк.
Связав Платону руки своим ремнём от брюк, Илья потащил его наверх. Пусть в милиции теперь своим коллегам рассказывает о том, как мечтал присвоить себе богатства Марии Остерман, которые почти два века нетронутыми и не найденными никем пролежали в огромных сундуках в недрах каменного подвала. За убийство Риты ему большой срок грозит. Возможно, пожизненный.
У Платона совсем скоро будет очень много времени для раздумий. Одного только Илья опасался: что этого недоумка признают невменяемым и отправят на принудительное лечение в психушку. А оттуда он вполне может на свободу потом выйти и продолжить преследовать Иру Остерман.
Они выбрались из подвала. Платон слабо сопротивлялся и бормотал что-то нечленораздельное. Илья торопился, но этот гад упёрся вдруг, как баран, застыв на одном месте.
— Не пойду никуда. Там золото, драгоценные камни. Я слишком долго к этому шёл.
— Протрезвел или прикидывался? — Илья раздражённо подтолкнул Платошу, но тот будто к полу приварился — ты заживо сгореть решил? Не видишь огонь уже сюда подобрался?
Илья не говорил, он орал. Во всё горло. Зря он вообще спустился этого придурка спасать. Собаке и смерть собачья. Это же не человек, это нелюдь!
— Илья, ты только представь себе, сколько там богатств? Можно же выгодно сбыть и за границу махнуть. Бабок до конца жизни хватит. Можно нигде не работать и жить в своё удовольствие. Давай хоть немного заберём?
— Это проклятые богатства. Ты разве этого не понял? Я жалею, что ввязался в эту авантюру. Но ты взял меня шантажом. Не нужно мне было покупать этот особняк у Викентия Остермана обманом. С того дня у меня только одни неприятности. Но Ира меня поймёт и простит. А ты пойдёшь под суд.
Платон вдруг как-то подобрался весь, взгляд его холодным стал, цепким.
— Так значит, да? Чистеньким и сухим хочешь выйти? Не думал о том, что как мой сообщник пойдёшь? Или с Иркой уже в своих мечтах свадебку сыграл?
Илья не обращал внимания на Платона. Он дёргал входную дверь, светил в замочную скважину. Кто их запер? Он ясно помнил, что когда вбежал в особняк, то дверь намеренно не закрывал. А теперь она заперта, а пламя уже всё ближе подбирается.
— Если моя вина будет доказана, то отвечу — спокойно произнёс Илья, заранее зная, к какому из своих адвокатов он, если что, обратиться.
— С трудом верится, что в тебе совесть проснулась. Ведь ты так же, как и я, до денег жаден. Всегда был. И Ритка когда ко мне прибегала, всегда тебя скупердяем называла. Ты же каждый рубль, потраченный на неё, считал. В этом она Самсону не соврала на сеансах психотерапии с ним.
— Не путай меня с собой. Я поэтому и расстался с Ритой. Потому что узнал, что она параллельно ещё и с тобой встречается. Ты всегда завидовал мне и мечтал иметь то, что есть у меня. Про Иру Остерман я не знал и никогда не узнал бы, если бы ты не решил начать свою игру.
Платон просто шантажом взял Илью. Просветил брата, какой срок ему светит за мошеннические действия и что если его махинации со скупкой и перепродажей антиквариата вдоль и поперёк проверят, то срок только увеличится. Илья вынужден был подыграть Платону, не до конца зная о его планах. Он не мог предположить, что всё так далеко зайдёт. Особенно с убийством Риты Мальцевой.
Илья подошёл к окну, размышляя, чем выбить стекло, чтобы наружу выбраться. Дверь ,видимо, сама захлопнулась от поднявшегося ветра, и её заклинило.
Прогромыхал гром, и молния ударила совсем рядом. Жутковато. Но делать нечего. Поломанной мебели в особняке было много. Схватив первый попавшийся под руку стул, Илья бросил его в окно, успев отбежать в сторону.
Раздался грохот осколков. В ту же секунду яростная и ослепительная молния сверкнула снова.
Автор: Ирина Шестакова