Осенний ветер трепал пожелтевшие листья за окном казармы. Пашка стоял у окна, невидящим взглядом уставившись на серую ленту дороги, ведущую к КПП гарнизона. В голове крутились одни и те же мысли, словно заезженная пластинка.
После того случая с фотографией он не мог найти себе места. Каждый день он пытался придумать, как поговорить с Леной, но все попытки оказывались тщетными. Замполит, узнав о ситуации, строго-настрого запретил Пашке приближаться к дочери. А сама Лена, обычно приветливая и добрая, теперь при встрече отворачивалась и ускоряла шаг.
«Но ведь я же ни в чём не виноват!» — в сотый раз повторял про себя Пашка. Он никак не мог понять, откуда взялось это фото и почему Лена сразу поверила в его виновность. В памяти всплывали их встречи, долгие разговоры до самого вечера, её искренняя улыбка… Неужели всё это было построено на песке?
В казарме было тихо — все уже спали. Только где-то вдалеке слышался шум проезжающих машин да редкие команды дежурного. Пашка закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутились мысли о том, как всё исправить, как доказать свою невиновность. Но главное — как вернуть доверие девушки, которая стала для него дороже всего на свете.
Он понимал, что просто ждать — не выход. Нужно действовать, но как — ответа на этот вопрос у него не было. А время шло, и с каждым днём ситуация становилась всё более запутанной и безвыходной.
Утро в гарнизоне начиналось рано. Пашка, не спавший полночи, поднялся ещё до общего подъёма. В казарме было тихо, только дежурный сержант изредка прохаживался по коридору, проверяя порядок.
Мысли о Лене не давали покоя уже который месяц. После той истории с фотографией они так и не поговорили. Замполит держался отстранённо, но, по крайней мере, не портил Пашке жизнь.
Когда в казарме началось движение, Пашка отправился умываться. В этот момент к Пашке стремительно подошёл старший сержант — местная легенда гарнизона. Уже четвёртый год он верой и правдой служил здесь, став чем-то вроде всезнающего домового. Никто лучше него не разбирался в тонкостях авиационной техники, а его уникальный слух позволял определять малейшие неисправности двигателей даже по едва уловимым изменениям в их работе. За что был высоко ценим штабом.
— Пашка, айда обливаться! — предложил он с улыбкой.
В глубокой осени желающих на такое мало — все предпочитали тёплую воду. Но Пашка, выросший в деревне, где умывание на холоде было привычным делом, согласился не раздумывая.
Схватил полотенца, и тут с полки случайно упало фото. Сержант поднял его, присмотрелся.
— У тебя откуда это фото? — удивился он.
Пашка пожал плечами, не понимая, к чему ведёт сержант.
— Это же девушка Лёни! — воскликнул сержант. — Который до тебя служил. Он тогда такой переполох устроил, всё искал её.
— Ты её знаешь? — оживился Пашка — Пойдём после обеда к замполиту!
Пока они шли умываться, Пашка вкратце рассказал сержанту о своей истории. Тот слушал внимательно, иногда качая головой.
У умывальника они остановились. Сержант первым распахнул кран, подставив лицо под ледяную струю. Пашка последовал его примеру.
Холодная вода обожгла кожу, словно тысяча иголок впилась в лицо. Но через мгновение по телу разлилось приятное тепло, а в голове прояснилось. Пашка вспомнил, как дома, в деревне, они с братьям каждое утро обливались из колодца. Отец всегда говорил: «Холодная вода — здоровью награда!»
Пашка, отфыркиваясь, произнёс:
— Знать бы раньше… Может, всё по-другому бы сложилось.
Впервые за долгое время он почувствовал проблеск надежды. Может, теперь всё разъяснится?
Солдаты, проходя мимо, с удивлением смотрели на эту необычную пару, обливающуюся ледяной водой в холодное осеннее утро.
После построения Пашка с сержантом направились прямиком к кабинету замполита. Сержант за четыре года службы в гарнизоне успел наладить неплохие отношения с начальством, уверенно постучал в дверь.
— Заходите! — раздался голос замполита.
Сержант вошёл первым, Пашка следом.
— Здравия желаю, товарищ майор! — бодро начал сержант. — Разрешите обратиться?
Замполит поднял брови, но кивнул.
— Товарищ майор, я насчёт Пашки… Не стоит на него так наседать. Я тут кое-что выяснил про то фото.
Замполит насторожился:
— Что именно?
— Помните Мишку Земцова, который служил у нас? Так вот, это его девушка на фото. Он тогда весь гарнизон на уши поставил, когда фото потерял.
Замполит задумался, потирая подбородок:
— Земцов… Да, припоминаю. А когда он уволился?
— Да как раз перед Пашкиным появлением — уверенно ответил сержант. — Точно говорю.
Пашка стоял, затаив дыхание. Впервые за долгое время появилась реальная надежда всё прояснить. Он чувствовал, как внутри разливается тепло — может быть, скоро всё закончится, и он сможет объясниться с Леной.
Замполит перевёл взгляд на Пашку:
— А ты что молчишь? Знал об этом?
— Никак нет, товарищ майор! — выпалил Пашка. — Я и понятия не имел, кто эта девушка. Фото Вам кто-то подбросил…
Сержант решительно подошёл к столу замполита:
— Товарищ майор, а вы не пробовали выяснить, кто именно подсунул это фото? Может,
наказать бы стоило того умника?
Замполит устало откинулся на спинку стула, потёр переносицу:
— Тот кадр, что это устроил, ещё осенью уволился. Теперь его и след простыл, не достать уже.
Сержант нахмурился, но промолчал. Было видно, что ему не по душе такая несправедливость, но поделать действительно ничего было нельзя.
Замполит откинулся на стуле, о чём-то размышляя. Сержант стоял рядом, готовый поддержать своего подопечного. В кабинете повисла тяжёлая пауза, от которой у Пашки перехватило дыхание.
Наконец, замполит кивнул:
— Ладно, разберёмся. Свободны пока!
Пашка и сержант вышли из кабинета. На душе у Пашки стало легче — первый шаг к правде был сделан. Теперь оставалось только дождаться, когда всё окончательно прояснится, и наконец поговорить с Леной.
Шанс появился на следующий день. Прибежал дневальный и вызвал Пашку в штаб. Когда Пашка вошёл в кабинет, его сердце замерло — за столом сидела заплаканная Лена. Она подняла глаза, и их взгляды встретились. В её глазах читалась такая боль и раскаяние, что у Пашки перехватило дыхание.
— Паша… — прошептала она, вытирая слёзы. — Я так виновата перед тобой.
Он молча подошёл ближе, не зная, что сказать.
— Папа запретил нам общаться, говорил, что это унижение для меня, что мне будет только больнее… — голос Лены дрожал. — А я… я даже не дала тебе шанса объясниться.
Пашка молчал, чувствуя, как в груди разливается тепло от её слов.
— Я умоляла его дать объясниться, но он сказал, тогда отправит тебя в самую дальнюю и замерзшую точку на карте, он был непреклонен. И вот… мы оба пострадали из-за этой глупой ситуации.
Лена подняла на него глаза, полные слёз:
— Почему нельзя вернуть то время? Наши прогулки, твои шутки, твой смех…
Пашка стоял, не в силах произнести ни слова. В голове крутились воспоминания: их первая новогодняя встреча, долгие разговоры до самого вечера, её улыбка, её смех.
— Я так скучаю по тебе, — тихо произнесла Лена. — По всему, что между нами было.
Пашка наконец нашёл в себе силы ответить:
— Я тоже скучаю. Каждый день думал о тебе.
Они стояли молча, глядя друг на друга. Столько слов хотелось сказать, но они застряли в горле.
— Может, теперь всё изменится? — с надеждой спросила Лена.
Пашка кивнул, чувствуя, как тяжесть последних месяцев понемногу уходит.
— Теперь всё будет по-другому, — тихо произнёс он, глядя в её заплаканные глаза. — Я обещаю.
В этот момент они оба поняли — самое главное, что они нашли в себе силы признать ошибки и дать друг другу второй шанс.
Вечернее солнце бросало длинные тени на плац гарнизона. Пашка возвращался из ремонтной мастерской, когда увидел её — Лена выходила из штаба.
— Привет, — первой нарушила молчание Лена, слегка смущённо улыбнувшись.
— Привет, — ответил Пашка, стараясь скрыть волнение.
Они пошли рядом, делая круг по части. Лена рассказывала о своих делах, о подготовке диплома, о том, как мучительно выбирает тему. Пашка слушал, кивая, но мысли его были далеко.
Она, словно почувствовав его отстранённость, рассмеялась, рассказывая о своих неудачах с чертежами.
— Представляешь, никак не могу разобраться с этими линиями и размерами! — её голос звучал легко и непринуждённо.
Пашка улыбнулся, но улыбка вышла натянутой:
— Приноси, помогу.
На следующий день они сидели в «Красной комнате», и Пашка старательно вычерчивал линии на кальке, а Лена пыталась повторять за ним. Но что-то мешало ему полностью погрузиться в работу.
Лена старалась поддерживать разговор, шутила, пыталась создать ту самую атмосферу, которая была между ними раньше. Но Пашка чувствовал: что-то безвозвратно изменилось.
В его душе копились невысказанные слова. Обида за то, что она сразу поверила чужим наговорам, не дала ему шанса объясниться. Гнев на её поспешные выводы. Горькая досада от того, что им пришлось пройти через всё это.
Он смотрел на её склонившуюся над чертежом фигуру и понимал — прошлое не вернуть. Те искренние, чистые отношения, которые были между ними, теперь казались недостижимыми. Словно тонкая нить, связывавшая их сердца, была надломлена, и как ни старайся, она уже не станет прежней.
Лена, будто чувствуя его настроение, замолчала. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь скрипом карандаша по кальке.
Пашка понимал — им предстоит долгий путь, чтобы восстановить доверие друг к другу. Но готов ли он пройти его?
Полгода пролетели незаметно. Пашка усердно трудился, стараясь максимально использовать каждую минуту службы. Дни были заполнены работой, учёбой и размышлениями о будущем.
Дни службы летели незаметно, и вот уже приближался долгожданный дембель. В торжественной обстановке ему вручили удостоверение авиационного механика — документ, подтверждающий его квалификацию по специальности «Механик самолёта и авиадвигателя». Пашка держал в руках корочку, чувствуя смешанные чувства: гордость за достигнутое и неуверенность в том, как эта специальность пригодится ему на гражданке.
Решив не откладывать, Пашка достал адрес тёти Вали. Она работала в Домодедово и могла помочь с трудоустройством. Набравшись смелости, он написал ей письмо, рассказывая о своей специальности и желании работать в авиации.
В ожидании ответа Пашка размышлял о будущем. Он понимал, что армейская подготовка — это хороший старт, но для серьёзной карьеры, возможно, придётся продолжить обучение. Тем не менее, в его душе теплилась надежда, что полученные навыки не пропадут даром и помогут ему найти своё место в этой сфере.
Однажды утром замполит вызвал его к себе в кабинет.
— Ну что, Ковалев, — начал майор, улыбаясь, — скоро домой? Как там твоя служба?
— Так точно, товарищ майор! Служба идёт хорошо, — отрапортовал Пашка.
— А как насчёт личной жизни? — подмигнул замполит. — С моей дочкой, смотрю, вы неплохо поладили. Какие планы на будущее?
Пашка замялся, не зная, как ответить. Он и сам не до конца понимал, что происходит между ним и Леной.
— Да вот, товарищ майор… Думал, может, Лена со мной в Россию поедет. У нас же там и работа найдётся, и жить есть где…
Замполит внимательно посмотрел на солдата:
— А она что говорит?
— Да… — Пашка смутился, — она вроде бы и рада, но и здесь у неё учёба, друзья…
В кабинете повисла недолгая пауза.
— Знаешь, Пашка, — мягко произнёс замполит, — любовь — она ведь как цветок: то распускается, то увядает. Не торопи события. Может, стоит сначала вернуться, осмотреться, а там видно будет.
Вечером Пашка долго разговаривал с Леной. Они оба понимали, что расстояние и разные жизненные пути могут стать серьёзным испытанием для их отношений.
— Паша, — сказала Лена, глядя ему в глаза, — ты замечательный, но я не могу бросить всё и уехать в Россию. У меня здесь будущее, мечты…
Пашка понимал её. Он тоже не мог остаться в Германии — его тянуло домой, к родным, к привычной жизни.
Так и разошлись их пути. Пашка вернулся в Россию с тяжёлым сердцем, но с богатым опытом и воспоминаниями. А Лена осталась в Германии продолжать учёбу. Их любовь, казавшаяся такой крепкой, не выдержала испытания расстоянием и временем.
Нажмите подписаться — это только начало истории! Мне очень важна ваша поддержка, я ценю каждого из вас!