Больничный коридор пропах хлоркой и отчаянием. Я протирала стойку регистрации в отделении нефрологии, когда увидела его — высокого мужчину в дорогом пальто, с усталыми глазами и той особой складкой между бровей, которая появляется только у родителей тяжелобольных детей. Пётр Николаевич Соколов — один из самых состоятельных людей нашего города, владелец строительной компании и нескольких торговых центров.
— Доброе утро, Галина Сергеевна, — кивнул он мне. — Лена сегодня на процедуре?
— Да, только что увезли, — ответила я. — Будет через час-полтора.
— Спасибо.
Он прошёл в сторону кабинета главного врача, а я невольно покачала головой. За пятнадцать лет работы старшей медсестрой я повидала всякого, но история Лены Соколовой до сих пор заставляла моё сердце сжиматься.
С самого рождения у девочки были проблемы с почками — врождённая патология, которая с годами только усугублялась. Сейчас ей исполнилось восемнадцать, и её состояние стало критическим. Требовалась пересадка, но подходящего донора всё не находилось.
Её мать не выдержала такой жизни. Светлана просто исчезла, когда Лене было двенадцать, оставив записку, что «так жить невозможно». Пётр Николаевич остался один с больным ребёнком и, надо отдать ему должное, делал всё возможное. Нанимал лучших врачей, возил дочь на консультации в Москву и за границу, оборудовал дома почти больничную палату. Но болезнь прогрессировала.
— Галина Сергеевна! — окликнул меня Михаил Игоревич, наш главный нефролог. — Зайдите, пожалуйста.
Я поспешила в его кабинет. Там уже сидел Пётр Николаевич, а на экране компьютера были какие-то медицинские данные.
— Кажется, у нас хорошие новости, — сказал Михаил Игоревич, поправляя очки. — Нашёлся потенциальный донор с почти идеальной совместимостью.
Пётр Николаевич резко поднял голову.
— Вы серьёзно? Это не ошибка?
— Нет, мы перепроверили несколько раз. Молодая женщина, двадцать один год. Она сдала анализы, потому что её матери предстоит операция на сердце. Мы связались с ней, объяснили ситуацию. Она согласилась помочь.
— Боже... — Пётр Николаевич прикрыл глаза. — Это... это чудо какое-то. Я хочу её отблагодарить. Могу я с ней встретиться?
Михаил Игоревич переглянулся со мной.
— Конечно. Она сейчас в пятой палате, проходит последние обследования перед операцией. Только... есть один нюанс. Она не сказала матери, что стала донором для постороннего человека.
— Разве такое возможно? — удивился Пётр Николаевич.
— Её мать должна получить своевременное лечение. Но на дорогостоящую операцию нет средств, а квота откладывается. Дочь решила помочь вашей Лене в обмен на оплату лечения матери. Но мать об этом не знает. Думает, что дочь просто проходит обследование для неё.
— Я понимаю, — кивнул Пётр Николаевич. — Я оплачу любое лечение, какое потребуется. Можно мне увидеть эту девушку?
Я вызвалась проводить его. По дороге он молчал, только крутил в пальцах ключи от машины — нервная привычка, которую я заметила ещё давно. Мы поднялись на третий этаж. Перед дверью в пятую палату я на секунду задержалась.
— Пётр Николаевич, будьте тактичны, пожалуйста. Девушка очень переживает за мать.
Он кивнул, и я открыла дверь.
— Здравствуйте, Алина, — сказала я, входя первой. — К вам посетитель. Это Пётр Николаевич, отец Лены.
Алина приподнялась на кровати. Тонкая, с бледным лицом и тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Она повернулась к двери и... Я никогда не забуду этот момент. Пётр Николаевич застыл на пороге, словно увидел призрака. Пакет с фруктами выпал из его рук.
Я подняла его и растерянно посмотрела на Петра Николаевича.
— Всё в порядке?
Он не отвечал, не отрывая взгляда от Алины. А она смотрела на него с таким же изумлением.
— Вы... — начал Пётр Николаевич, но голос ему отказал. Он откашлялся и продолжил: — Простите. Меня зовут Пётр. Я отец Лены. Я просто... поражён. Вы очень похожи на мою дочь.
И действительно, теперь я тоже заметила удивительное сходство. Те же глаза, тот же овал лица, даже брови изгибались одинаково.
— Я Алина, — сказала девушка тихо. — Мне тоже кажется, что мы где-то встречались.
Пётр Николаевич медленно подошёл ближе.
— Сколько вам лет, Алина?
— Двадцать один. Завтра будет двадцать один.
— А Лене восемнадцать, — пробормотал он, будто разговаривая сам с собой. Потом словно опомнился. — Я принёс вам немного фруктов и сок. Надеюсь, это можно?
Я вмешалась, забрав большую часть.
— После операции нельзя цитрусовые и всё кислое. Только яблоко и немного сока без мякоти.
— А остальное, может быть, вашей маме можно передать? — предложил Пётр Николаевич. — Она ведь тоже здесь лежит, если я правильно понял.
Алина заметно напряглась.
— Пожалуйста, не говорите ей, что видели меня. Она думает, что я уехала по делам после обследования.
— Конечно, я понимаю. А как её зовут, вашу маму?
— Анна Антоновна Соловьёва, — ответила Алина с лёгким удивлением.
Пётр Николаевич побледнел так, что я испугалась за его сердце.
— Пётр Николаевич, вам плохо? — Я тронула его за плечо.
— Нет, всё... всё нормально. Просто голова закружилась. Галина Сергеевна, можно вас на минуту?
Мы вышли в коридор. Едва дверь закрылась, он прислонился к стене.
— Анна Антоновна... — пробормотал он. — Это моя бывшая девушка. Мы расстались больше двадцати лет назад. Я... бросил её ради карьеры. И эта девушка, Алина, она... она на Лену похожа, как две капли воды.
— Вы думаете...? — начала я и осеклась.
— Думаю, что Алина — моя дочь. О которой я не знал все эти годы.
Я не знала, что сказать. Но Пётр Николаевич уже взял себя в руки.
— Мне нужно увидеть Анну. Проводите меня, пожалуйста.
Палата Анны Антоновны была на этаж выше. По дороге я пыталась собраться с мыслями. Двадцать лет назад, значит. Получается, он бросил беременную девушку? Или она узнала о беременности уже после расставания?
Анна Антоновна стояла у окна, когда мы вошли. Худенькая, с седыми прядями в тёмных волосах, но всё ещё очень красивая.
— Анна Антоновна, вам нельзя долго стоять, — мягко сказала я.
Она обернулась, увидела Петра Николаевича и замерла.
— Пётр? — прошептала она. — Откуда ты... Как ты меня нашёл?
— Случайно, — ответил он, не отрывая от неё взгляда. — Моя дочь лежит в этой же больнице.
— У тебя есть дочь?
— Да, Лена. Ей восемнадцать. У неё проблемы с почками.
Анна медленно опустилась на кровать, не сводя с него глаз.
— Я так рада тебя видеть, Аня, — сказал Пётр тихо. — Как ты?
— Как видишь, — она слабо улыбнулась. — Сердце барахлит. Алина, моя дочь, настояла на этой больнице, хотя это далеко от нашего дома. Она всегда обо мне заботится.
— Она очень похожа на тебя, — сказал Пётр.
Анна напряглась.
— Ты видел Алину? Где?
Я быстро вмешалась:
— В регистратуре есть фотография в карточке.
Анна расслабилась.
— Да, она красавица. Учится на последнем курсе психологии, подрабатывает репетитором. Всё сама, всё сама. Мы после твоего ухода, Петя, не очень-то сладко жили. Но справились.
Её слова были простыми, без упрёка, но Пётр вздрогнул, словно от удара.
— Аня, мне нужно тебе кое-что сказать...
Я деликатно вышла из палаты, оставив их наедине. Через стекло в двери я видела, как Анна прижала руки к лицу, как плечи её затряслись. Пётр Николаевич сидел рядом, что-то говорил, держа её за руки. Я отвернулась — это был слишком личный момент.
Через час я обнаружила Петра Николаевича в палате дочери. Лена уже вернулась с процедур и сидела на кровати, завернувшись в больничный халат.
— ...и вот так получилось, что у тебя есть старшая сестра, — говорил Пётр Николаевич, когда я вошла с лекарствами.
Лена смотрела на отца широко раскрытыми глазами.
— И она... она стала донором для меня? Но почему? Она же меня не знает.
— Ради матери, — ответил Пётр Николаевич. — Чтобы оплатить ей операцию.
— А теперь?
— Теперь я оплачу всё. И Анне, и Алине. Это самое меньшее, что я могу сделать.
Лена обхватила колени руками.
— Пап, она должна тебя ненавидеть.
— Кто? Алина?
— Да. Ты же бросил её маму, когда она была беременна!
Пётр Николаевич опустил голову.
— Я не знал, что Аня беременна. Она не сказала мне. Боялась, что я подумаю, будто она хочет привязать меня ребёнком.
— И что теперь?
— Я хотел бы... — он замолчал, подбирая слова. — Я хотел бы узнать Алину. И помочь Анне. Если они позволят.
Лена посмотрела на него долгим взглядом.
— Знаешь, а я всегда мечтала о старшей сестре. Ты должен всё исправить, пап. Должен.
В тот же день начался настоящий переполох. Пётр Николаевич организовал перевод Анны Антоновны в лучшую кардиологическую клинику города, а Алину, с её согласия, перевели в палату к Лене.
Я видела их первую встречу. Они долго смотрели друг на друга, изучая, находя общие черты.
— У тебя мамины глаза, — сказала наконец Алина. — Я видела её фотографии в старом альбоме.
— А у тебя — папины, — ответила Лена.
— Значит, у нас у обеих что-то от них обоих, — улыбнулась Алина.
Эта улыбка растопила лёд. Лена протянула руку, и Алина осторожно пожала её.
— Спасибо, — просто сказала Лена. — Спасибо, что спасаешь мне жизнь.
— Это меньшее, что я могу сделать для сестры, — тихо ответила Алина. — Даже если узнала о ней только вчера.
На следующий день Пётр Николаевич пришёл с огромным букетом для Анны и подарками для девочек. Я сопровождала его в палату к Алине и Лене.
— Как вы себя чувствуете?
— Немного странно, — честно ответила Алина. — Как будто мне снится сон. Ещё позавчера я была единственной дочерью матери-одиночки, а сегодня у меня есть отец и сестра.
— Я понимаю, — кивнул Пётр Николаевич. — Для меня это тоже... потрясение. Но хорошее потрясение.
— А мама? — спросила Алина. — Вы виделись с ней сегодня?
— Да. Мы долго разговаривали. Она... она не держит на меня зла. Хотя имеет полное право.
— Она никогда не говорила о вас плохо, — тихо сказала Алина. — Только что вы очень любили друг друга, но так сложились обстоятельства.
— Аня всегда была добрее, чем я того заслуживал, — Пётр Николаевич посмотрел на дочерей. — Девочки, я хочу вам кое-что сказать. Я знаю, что это прозвучит странно, но... я бы хотел попытаться всё исправить. Стать настоящей семьёй. Всем нам.
Лена и Алина переглянулись.
— Думаешь, мама согласится? — спросила Лена.
— Не знаю, — ответил Пётр Николаевич. — Но я очень на это надеюсь.
Операции были назначены одна за другой. Сначала Анне сделали шунтирование — успешно, без осложнений. Потом настала очередь девочек. Алина перенесла операцию легко, восстановилась быстро. Лене было сложнее, но пересадка прошла удачно.
Я заходила к ним каждый день. Видела, как постепенно бледность уходит с их лиц, как возвращаются силы. Видела Петра Николаевича, который проводил в больнице всё свободное время, переходя из палаты в палату. Видела, как он разговаривает с Анной — сначала неловко, потом всё более непринуждённо.
Через месяц их всех выписали. Я думала, что на этом история и закончится — ну, может быть, будут приезжать на контрольные обследования. Но через полгода Лена пришла на плановый осмотр и зашла ко мне поздороваться.
— Галина Сергеевна! Угадайте новость!
— Какую?
— Мама и папа поженились!
— Мама? — удивилась я. — Ты имеешь в виду...
— Анна Антоновна, конечно! Моя настоящая мама давно живёт за границей, и её это совершенно не волнует. А вот Аня... Они расписались вчера. Просто пошли в ЗАГС, а потом отпраздновали в ресторане. А мы с Алиной были свидетелями!
— Надо же, — только и смогла сказать я.
— Мы теперь живём все вместе, в папином доме. Ну, не совсем все — Алина со своим парнем снимают квартиру недалеко от нас. Но на выходных мы всегда собираемся вместе. Представляете, я теперь в академическом отпуске на год, но уже точно решила, что пойду в медицинский. Хочу быть как Михаил Игоревич!
Я улыбнулась. Видеть её такой энергичной, полной планов на будущее — это было настоящее чудо.
Прошло ещё полтора года. И вот вчера я столкнулась с Петром Николаевичем в супермаркете — он выбирал вино и фрукты.
— Галина Сергеевна! — обрадовался он. — Как же я рад вас видеть!
— Здравствуйте, Пётр Николаевич. Как ваши девочки?
— Отлично! Лена на втором курсе, учится отлично. А Алина... — он вдруг замялся и расплылся в широкой улыбке. — У нас скоро прибавление. Алина беременна. Мы с Аней скоро станем бабушкой и дедушкой. Представляете?
— Поздравляю! — искренне обрадовалась я.
— А Лена вчера привела домой своего парня. Первый раз. Аня так волновалась, будто сама замуж выходит! — он рассмеялся. — Хороший парень, серьёзный. Тоже будущий врач.
Пётр Николаевич положил бутылку вина в корзину и посмотрел на часы.
— Ой, мне пора. Обещал Ане быть дома к семи, у нас сегодня семейный ужин. Будете в наших краях — заходите в гости!
Я смотрела, как он идёт к кассе — уверенный, помолодевший, с улыбкой на лице.
Двадцать один год. Столько времени понадобилось, чтобы всё встало на свои места. Чтобы судьба свела вместе людей, которые должны были быть семьёй. Чтобы любовь, которую не смогли убить ни время, ни расстояние, воскресла и стала ещё сильнее.
В жизни не бывает случайностей. По крайней мере, я в это верю. И эта история только укрепила мою веру.
*****
Друзья, эта история основана на реальных событиях, хотя имена и некоторые детали я изменила по просьбе героев. Иногда жизнь преподносит нам такие сюрпризы, которые не придумал бы ни один сценарист. Бывали ли в вашей жизни удивительные совпадения, которые изменили всё? Делитесь в комментариях — очень интересно почитать ваши истории!
*****
Истории, которые я пишу, читаются не глазами, а сердцем ❤️
Каждая строка — о том, что близко каждому из нас…
🙏 Подписывайтесь и откройте мои другие рассказы — возможно, один из них изменит ваше настроение, а может и жизнь: