Родные по крови 5 Начало
Влад не хотел говорить о существовании Сашеньки своим родителям. Не потому, что стеснялся — просто знал: его не поймут. Мама, может, и обрадуется, а вот отец… С отцом разговоров о чувствах не получалось никогда. Игорь Николаевич давно стал другим человеком — жёстким, резким, раздражительным.
Влад ещё помнил, как пару лет назад услышал случайно их разговор. Отец говорил матери:
– У моего нового знакомого дочка растёт. Девчонка, конечно, оторва, но зато денег — лопатой греби. Отец ради неё ничего не пожалеет. Да и мне польза будет — родство с такими людьми, сама понимаешь, не помешает.
Тогда Влад лишь усмехнулся. Он не воспринимал это всерьёз. Свадьба, женитьба — всё это казалось чем-то далеким, чужим. Но теперь всё было иначе. Сашенька вошла в его жизнь тихо, без шума, без надуманного пафоса — и осталась. Он влюбился по-настоящему, впервые. И это чувство оказалось крепким, глубоким, как будто всегда было в нём, просто ждало своего часа.
Он не хотел, чтобы родители вмешивались. Мама могла бы понять, но отцу о таких вещах лучше не знать. Игорь Николаевич, если узнает, сразу начнёт примерять: кто она, из какой семьи, чем может быть полезна. А любовь — не про выгоду. Влад знал, что если даст слабину, отец попытается распоряжаться и этим.
За последние три года отец сильно изменился. Стал жёстким, резким, будто внутри у него что-то перенастроилось. Шутил обидно, смотрел с усмешкой, особенно, когда сын говорил о чём-то, что не касалось дела.
– Мягкий ты, – говорил он. – С таким характером в жизни тебя сомнут. Учись быть мужиком, Влад. Вон Семён — парень деревенский, но с головой. С таким хоть в огонь.
Эти слова больно резали. Влад не отвечал, молчал. Спорить с отцом было бесполезно. Всё равно тот решит по-своему. Игорь Николаевич строил планы: «После института пойдёшь ко мне. Вместе будем дело поднимать». Влад отводил глаза. Он уже знал, что не хочет этой жизни — запаха машинного масла, криков в гараже, грязных денег, которыми пахли руки отца.
Сашенька была совсем другой. Настоящий светлый человек, большой ребёнок, который смотрел на мир широко открытыми глазами. Она верила в добро, в честность, не умела обманывать и хитрить. Её наивность не раздражала, а трогала — будто в ней сохранилось то, что в других давно выгорело.
Когда тётя Наташа, устав ждать зарплаты от университета, устроилась торговать на рынке, Саша вызвалась помогать. Из неё получился плохой продавец — слишком застенчивая, слишком честная. Не умела расхваливать товар, приукрашивать, уговаривать людей. Ей было неудобно навязываться, и она чаще просто стояла рядом, улыбалась прохожим.
Тётя брала её скорее за компанию. С Сашенькой рядом было легче, спокойнее. Хоть и понимала — прибыли от неё никакой, но зато душой отдыхала. Наталья Александровна и сама не предполагала, что доживёт до таких времён. Ещё недавно — преподаватель, уважаемая женщина, интеллигентная семья, муж — заведующий кафедрой. А теперь – лоток с турецкими куртками под ржавым навесом, руки, пахнущие пылью и мелочью.
Девяностые обрушились, как ураган. Муж, устав от постоянных унижений, пристрастился к бутылке. Наталья Александровна стала пропадать на рынке. Жила семья, как могла. Хозяин палатки, азиат с тяжёлым взглядом, ругался часто, выручку считал до копейки. Но платил, хоть и мало, зато вовремя.
Влад узнал обо всём этом не сразу. Стал замечать, что Саша ест редко, что руки у неё тонкие, чуть дрожат. Тогда он начал приносить ей угощения: плитку шоколада, пару апельсинов, палку колбасы, — всё в ярких, незнакомых упаковках, купленных где-то в «чёрном» магазине.
Саша удивлялась, но ела с удовольствием. Дома, кроме варёной картошки и солёной капусты, редко что появлялось на столе.
– Откуда у тебя всё это? – спрашивала она.
Влад отшучивался:
– У нас дома запасов целая кладовая. Мамка боится голода, всё скупает заранее.
Тётя Наташа одобрительно кивала: молодой человек ей нравился. Немного угловатый, неловкий, но с добрыми глазами. Он смотрел на Сашеньку с такой нежностью, что сердце женщины сжималось.
К тому же, Влад был из обеспеченной семьи. И то, что в её доме появился парень, способный купить Сашеньке шоколадку или свежий хлеб, казалось настоящим чудом. В их мире, где выживали как могли, это было почти роскошью. А сама Сашенька, глядя на Влада, просто светилась — как будто рядом с ним всё становилось легче, проще, добрее.
Игорь Николаевич увидел Влада совершенно случайно, и картина его взволновала до предела. Сын шёл по улице не один — обнимал девушку, разговаривал с ней легко и весело, глаза у него светились. Мужчина остановился, притормозил, разглядел получше, и в груди что-то щёлкнуло — от неожиданности, от недоумения и от злобы одновременно. Он никогда не думал, что у его «нелюдимого» сына появится девушка.
В голове у Игоря Николаевича давно вызревал план: надо бы сродниться с Виктором Викторовичем — человеком влиятельным, с возможностями, у которого есть взрослая дочь. Такой «канал» сбыта автомобилей, какой мог организовать Виктор Викторович, был бы на вес золота. Машины, что попадали в мастерскую, далеко не всегда попадали туда «чистыми» путями; продажа шла, но не хватало надёжности. Воровская братия — дело ненадёжное, одно неверное движение — и завтра будешь у разбитого корыта. А семейное дело — другое дело: свои люди, свои интересы, можно и дело поправить, и контроль наладить.
Игорю очень хотелось, чтобы помощником в его деле стал сын. Он видел в этом продолжение: семейный бизнес, который никто не разрушит. Но Влад не проявлял никакого интереса — и это действовало на нервы сильнее всяких слов. Он всё ещё надеялся, что юность пройдёт, сын повзрослеет, и тогда «правильные» связи появятся сами собой.
Переступив порог квартиры, он хлопнул дверью так, что Ирина Петровна вздрогнула. Такое поведение мужа для неё было дурным предзнаменованием: будет придираться, ворчать, во всем винить. Последнее время она всё чаще ощущала себя в собственном доме чужой: разговоры о деньгах и выгоде вытесняли тепло и участие.
— Скажи мне, чем занимается твой сын после учёбы? — первым делом спросил он, не глядя на жену.
— Что случилось? — с тревогой ответила она.
— Это я у тебя спрашиваю. Ты знаешь, где и с кем болтается твой сын?
— Он взрослый человек и сам выбирает друзей, — попыталась она защитить сына. — Что случилось?
Игорь коротко пересказал увиденное: как Влад шёл по улице, обнимая «какую-то девицу», как выглядел счастливым. Слова сорвались резче, чем он хотел. Ирина Петровна выдохнула с облегчением. Она то подумала, уж не случилось ли чего нехорошего с сыном?
— Я догадывалась, что у него появилась девушка, — спокойно сказала она. — Последнее время он действительно какой-то иной.
— Курица! — вспыхнул Игорь Николаевич. — Ты бестолковая курица! Какого черта ему нужна эта… — он не договорил бранное слово, кусая губы от раздражения. — Ему нужна достойная партия. Деньги делают деньги, а нищета плодит нищету.
Он говорил быстро, без пауз, как будто хотел выговориться. Его слова резали особенно больно: он сравнивал сына с Семёном, который, по его мнению, «ухватился» за работу и не собирался отпускать. «Землю рогом роет, претендует на большее», — так рассуждал Игорь Николаевич про Семёна. А Влад, по его мнению, «спит сладко и вкусно ест» — значит, он ни на что не годится.
Ирина Петровна молчала. Для неё Влад оставался тем же мальчиком, кукольные черты которого грели материнское сердце. Что плохого, если сын не рвётся в олигархи? Разве это повод обзывать? Но муж был не расположен слушать: в его представлении всё измерялось выгодой и перспективой.
— В общем, — продолжил он, — никаких ухаживаний за этой девицей больше не будет. Пора сыну вникать в дела. Нужно познакомить его с Дианой.
— С какой Дианой? — растерялась Ирина.
— С Дианой, дочкой Виктора Викторовича. Ты знаешь этого человека. У него положение, связи, и у него есть дочь. Пригласим их в ресторан. Я договорюсь. Найдём повод.
Ирина Петровна слышала в этих словах угрозу: муж готов был распоряжаться чувствами сына, вписывать его жизнь в свои планы, заменять выбор на любовь - на расчёт и выгоду. Ей стало тоскливо: кто же теперь защитит мальчика, если не мать? Она помнила, каким тихим и ранимым был Влад, и думала о том, что любая такая «партнёрская» расстановка может уничтожить его хрупкую натуру.
Игорь, как всегда, уже строил маршрут действий в голове: позвонит Виктору Викторовичу, назначит встречу в ресторане, потом в нескольких словах намекнет на деловую выгоду — и всё встанет на свои места. Для него это было естественно: семейные связи надо укреплять. Обида на сына лишь подталкивала. Если он не сам поймёт, что такое «правильная жизнь», то отец подведёт его к нужной дороге.
Ирина молча кивнула. Она понимала: противиться было бессмысленно. Но где-то в глубине души стало холодно — и ей вдруг захотелось держать сына подальше от этих расчетов, сохранить для него хоть немного свободы и тепла. В этот вечер дом погрузился в тяжёлую тишину: каждый думал о своём. Отсутствующий Влад даже не подозревал, что его судьбу уже начали планировать без его ведома.
Он вернулся домой заполночь. Тихо прошел в свою комнату. Ирина ПЕтровна слышала, но вставать не стала. Заводить сейчас разговор с Владом не имело смысла. Муж уже спал.
Игорь Николаевич ушел на работу рано. "Сама с ним поговори," - буркнул он. Боялся, что не сдержится, накричит. Сын упрется, испортит все планы. Пусть уж лучше жена. Игоря интересовал только результат, и не важно, какими способами он будет достигнут.
У Влада новость вызвала бурный протест. Едва мать осторожно обмолвилась о том, что отец задумал знакомство с некой Дианой, сын побледнел и резко отодвинул стул.
— Ни о какой Диане я слышать не хочу! — выпалил он. — Мне никто не будет выбирать, с кем сидеть за одним столом и тем более - с кем жить!
Глаза его сверкали, голос дрожал — не от страха, а от обиды. В груди копилось раздражение: отец снова решает за него, как будто Влад — не взрослый человек, а мальчишка.
— Владик, — тихо сказала Ирина Петровна, стараясь не повышать голос, — не злись, прошу тебя. Отец ведь упрямый, ты знаешь. Ему что в голову втемяшится — потом не переубедишь. Просто пойди с нами в ресторан. Посиди немного, для виду. Это не значит, что тебе навязывают кого-то.
— Мам, — он устало опустил голову, — ты же понимаешь, что это ловушка. Отец хочет, чтобы я стал частью его дел. А я не хочу. Не смогу жить, как он.
Ирина Петровна подошла, погладила сына по плечу.
— Я всё понимаю, — тихо ответила она. — Но, ради Бога, не начинай ссору. Побереги себя. Пойдёшь — посидишь, улыбнёшься, а потом уйдёшь пораньше. Пусть он думает, что ты согласен. Так будет проще.
Влад вздохнул. Он знал, что мать говорит не из покорности, а из страха за него. Каждый спор с отцом превращался в бурю. И всё же внутреннее сопротивление не проходило. Он чувствовал, что если уступит сейчас — уступит навсегда. Но видеть, как мама тревожится, было ещё тяжелее.
— Хорошо, — сказал наконец. — Только ради тебя. Но это будет первый и последний раз.
**
Продолжение читайте по ссылке: https://t.me/+m2ZYLg9StExmMDQy
Благодарю всех читателей, что оставались со мной долгое время на Дзене. Всем здоровья и всего доброго.