Поставить подпись и получать деньги — не проблема, но нужно понимать обязательства.
В октябре 2025 года главный тренер «Ахмата» Станислав Черчесов стал гостем редакции «СЭ» и дал большое интервью шефу отдела футбола Константину Алексееву. В отрывке ниже — рассказ Черчесова о о трансферной стоимости полузащитника грозненцев Лечи Садулаева и подходе к работе.
Если Жерсон и Луис Энрике стоят по 30-35 миллионов, то Садулаев чем хуже?
— Говорили, что «Ахмат» летом запросил за Лечи 11 миллионов евро, а ЦСКА предлагал 8. Это правда?
— 11 миллионов? Не может быть. Почему так дешево? Но если бы ко мне пришли и сказали, что армейцы дают восемь, я бы ответил просто: с арифметикой у меня все в порядке, и с умножением, и с прибавлением. Когда трудился в «Ференцвароше», за одного игрока сначала предлагали 800 тысяч. Сказал президенту: «У нас дешевых футболистов уже нет». Через пару недель того же человека продали в Испанию за 3,8 миллиона. Так и здесь. Цена не берется с потолка — она формируется рынком. Все зависит от спроса, уровня футболиста, его необходимости для клуба. Главное — вести разговор профессионально и с уважением, а не на эмоциях.
— Но суммы, о которых вы говорите, — это вообще реальные цифры? Со стороны кажется, что 11 и даже 8 миллионов за Садулаева — слишком серьезно.
— Почему? Если Гарсия стоит 20 миллионов, это уже не теория, а практика. Если Жерсон и Луис Энрике стоят по 30-35, то Садулаев чем хуже? Хотя бы половина от этой суммы за Лечи — почему нет? Мы же сравниваем, оцениваем. Эмоциями ни мы, ни покупатель не можем руководствоваться, это непрофессионально. Я рад, что Садулаев остался у нас. Он видит, как все вокруг растет. У нас новая инфраструктура, новое поле, мини-база, фитнес-центр — все сделали буквально за последние пару месяцев. Когда футболисты ощущают, что клуб развивается во всех направлениях, у них и внутри отношение меняется. Раньше, может, кто-то думал об одном, а теперь — о другом. Мы с Закриевым и Газзаевым постоянно обсуждаем, что нужно делать дальше.
— Но зимой, возможно, за Садулаевым снова придут. Уже чувствуете интерес?
— Если придут с предложением, как за Луиса Энрике — 35 миллионов, ну хотя бы половину от этого, — будем разговаривать. Конечно, я шучу — все решит президент «Ахмата». Я всегда говорил: клуб выше любого тренера, и меня в том числе.
— Правда ли, что Кузяев мог оказаться в «Ахмате»?
— У нас с Далером нормальные отношения, у него есть мой номер. Но, если честно, я с ним ни разу не разговаривал на тему перехода. Все-таки речь шла о зарубежных командах, о ЦСКА, о «Динамо». В таком случае надо, наверное, отойти немного в сторону, мы пока до определенных вещей не дотягиваем.
Не выходили на Далера, не делали никаких предложений. Единственное, я попросил Газзаева уточнить, что за история вообще, потому что читаешь — постоянно «Ахмат» мелькает. Думал, может, чего-то не знаю. И отцу его Ахъяду написал, а то постоянно спрашивали на эту тему, чтобы корректно отвечать. А так футболист, понятно, хороший, способный закрыть несколько позиций. Я его очень хотел видеть в «Ференцвароше», но Кузяев выбрал «Гавр». Сейчас в «Рубине». Желаю Далеру удачи, чтобы решил те задачи, которые перед собой ставит.
Новинка в «СЭ»: Кто чаще побеждал, у кого больше голов? Докажи, что ты знаешь все о футболе (здесь)
Раньше были молодые и красивые, теперь просто красивые
— Вы уходили из грозненского клуба в 2013-м, вернулись спустя 12 лет. Все привычное или совсем другое?
— Даже машину видел, на которой тогда еще ездил, — только-только ее списали. Многие люди остались те же. Председатель совета клуба Магомед Даудов всегда рядом, как и раньше, хотя уже и не президент. Газзаев, о котором уже говорил, начальник команды Руслан Сербиев, заместитель гендиректора Шарпуди Джунидов, тренер вратарей Рамзан Цуцулаев, пресс-атташе Казбек Хаджиев, еще многие — все знакомые лица.
Конечно, все мы немного постарели — раньше были молодые и красивые, теперь просто красивые. (Улыбается.) Я тоже изменился: в подходе, в тренировочном процессе, в деталях. Но в целом работаем спокойно, органично. Все знают, что я терпеливый — понимаю, что нужно время, чтобы все укрепилось, чтобы «бетон засох».
Да, нюансы есть, многое еще предстоит выправить, но самое главное — что на поле. Как всегда, говорю: если на первом этаже ничего нет, второй и третий можно даже не строить. А команда — это и есть первый этаж, драйвер всего остального.
— Многие говорят, что тренеру нужно три года, чтобы ее построить. Вы с этим согласны?
— Есть еще такие счастливые специалисты, которым столько дадут? Покажите мне такой клуб. Если бы мы со штабом пришли и сказали про три года, то не проработали бы и три дня... Главное, считаю, — понимать, куда ты идешь. Я-то в Грозный возвращался — город знаю, людей. Недавно, кстати, открыли новую дорогу в аэропорт. Мы с помощником, венгром Чабой Мате, прилетели — только начинали стройку. Через полтора месяца едем — проспект уже готов! Он удивился: «Как в сказке». И сейчас везде работа идет. Надо отдать должное Рамзану Ахматовичу — темпы сумасшедшие. И я себе тоже по три года не отмеряю, чтобы сделать команду.
— Хорошо, тогда чуть иначе зайду. Когда можно будет сказать, что команда приняла ваши требования и вы готовы отвечать за результат?
— За результат всегда отвечаю с первого дня. Раз ты заключил контракт, значит, уже несешь ответственность. Не бывает так: сначала разберусь, потом начну отвечать. Если не задал все вопросы до подписания договора — потом уже поздно. Причем это действует с обеих сторон — и руководителей клуба, и тренера. Всегда отношусь к этому очень серьезно и скрупулезно. Подмахнуть бумагу — не проблема, но нужно понимать, на что идешь. Деньги — это одно, однако за цифрами важно не упустить цель и возможность к ней прийти.