В середине села, аккурат у единственной дороги, ведущей к небольшой двухэтажной школе, стоял дом вдовца Николая Владимировича - бывшего учителя музыки, а ныне пенсионера. Человека, чьё имя знали все: от самых маленьких ребятишек до старейших бабушек. Он вышел на пенсию шесть лет назад, когда одна из выпускниц сельской школы получила музыкальное образование и вернулась в село, чтобы обучать детишек музыке. И на смену гармони Николая Владимировича пришло старенькое бабушкино пианино, занимающее четверть небольшого класса. С радостью уступив ученице своё место в школе, семидесятилетний Николай Владимирович теперь плотно занялся своим шикарным садом.
Но ученики по нему скучали, потому что Николай Владимирович был не просто педагогом - он был тем, кто учил не только петь, но и слушать: слушать друг друга, слушать природу, слушать ритм. В его классе не кричали, не ругались, он никогда не ставил двоек, и дети, даже самые застенчивые, открывались ему, становились смелее и активнее.
Каждый раз, проведя учебную программу, где дети старательно записывали имена композиторов в тетрати, Николай Владимирович брал в руки гармонь и весело говорил:
- Кто первым будет угадывать мелодию, тот получит "пять". Больше одной пятерки нельзя, а то всем не достанется.
Он наигрывал мелодии из известных мультфильмов: "Простоквашино", "Бременские музыканты", "Летучий корабль", "Мама для мамонтенка" и прочие. Всегда был лес рук и детские голоса радовали его слух.
И, выходя из класса, он всегда говорил:
- Всем спасибо, всем пятерки!
****
После ухода из школы он не сидел без дела. Вместо парт и пособия с портретами композиторов у него появились грядки и клумбы. Он всё сетовал, что его внуки разъехались по городам, сын "директорствует" в школе, и ему только и остается, что цветы, будто детей растить.
А больше всего он любил сирень! Белую, лиловую, даже редкую розовую, которую привёз из поездки в Крым. Кусты он высадил вдоль своего забора и по весне округа наслаждалась благоухащим ароматом.
И тюльпаны были среди его любимчиков, он считал их "первым приветом весны". А ещё у него были нарциссы, ирисы, ромашки и даже гладиолусы, которые он называл "цветами-солдатиками".
Но самое удивительное начиналось на день последнего звонка.
Каждое утро этого дня, на рассвете, Николай Владимирович выходил в сад с корзинкой и ножницами. Он внимательно осматривал кусты, выбирая самые пышные соцветия сирени или самые яркие тюльпаны. Потом он вставал у калитки и ждал. И как только на дороге появлялись школьники, одетые в форму, с бантиками, с букетами, которые собрали их родители, он подзывал каждого.
- Здравствуйте, Николай Владимирович, - дети здоровались с ним то хором, то по одиночке. Он приветствовал их в ответ.
Алена не была исключением.
- Здравствуй, Алена! - говорил он девочке с двумя косичками и огромными глазами, в которых отражалось все волнение сегодняшнего дня. - К букетику веточки сирени не хватает.
Он аккуратно вставлял веточку в её скромный букет, и лицо Аленки сразу начинало сиять.
- Спасибо, Николай Владимирович.
- Пожалуйста, звёздочка. Хороших тебе каникул.
Так он делал со всеми. С Сашей, который был школьным хулиганом и уже в начальной школе учителя прочили ему не "светлое будущее". С Аней, которая мечтала стать балериной, но имела лишний вес и знала, что из села мама никогда не переедет ради её мечты.
Он знал и помнил всех. Их имена, любимые песни, помнил их шалости. Помнил даже когда они вырастали и покидали село ради учебы или службы в армии.
И не только в мае он дарил добро и улыбки.
Зимой, когда метели заметали дороги, Николай Владимирович привечал у себя учеников, идущих со школы.
- Заходи на согрев, - говорил он какому-нибудь ребенку, видя, что тот уж шибко замерз.
Летом он устраивал "музыкальные вечера" у себя во дворе: садился на старый стул с гармошкой, а дети, которые с радостью приходили на такие вечера, пели и танцевали. И так же, как раньше, угадывали мелодии из мультиков.
****
Годы шли. Дети выросли, да и Аленка, Саша и Аня тоже выпустились из школы и уехали поступать. На смену им пришли другие дети, те, которых теперь Николай Владимирович встречал с цветами в мае на последний звонок, с кем играл в "угадай мелодию".
Однажды в октябре Аленка приехала домой. Она училась в медучлилище на медсестру и стала совсем взрослой, но в душе она всё ещё была той девочкой с косичками, ждущей веточку сирени от Николая Владимировича.
С ней были Аня и Саша - её лучшие друзья с детства. Несмотря на прогнозы учителей, Саша не стал бандитом и не угодил в тюрьму, он учился на сварщика и работал, чтобы оплачивать себе съемное жилье.
Аня же, отбросив несбыточную мечту стать балериной, пошла учиться на кондитера.
Они договорились заранее, что в День Учителя обязательно навестят старого музыканта.
Алёнка еще в городе купила большой букет: белые хризантемы, осенние астры, немного эвкалипта для аромата.
Он открыл дверь сразу же, будто ждал их - сгорбленный, с тростью в руке, но с той же тёплой улыбкой. Алёна с грустью подумала, что бывший учитель музыки стареет, и это неизбежно.
- Алёна! - воскликнул он, и глаза его заблестели. - Саша, Аня! Да вы… да вы совсем взрослые какие стали! Ой, заходите, заходите. А это неужто мне такая красота?
- Вам, - улыбнулась Алёна, протягивая ему букет.
Они сидели на веранде, пили чай с малиновым вареньем, которое он сам варил каждое лето. Николай Владимирович слушал их рассказы об учебе, о городе, о их вторых половинках, которые они все нашли.
Они остались до вечера. Николай Владимирович даже сыграл на старой гаромни и Алёна чуть не заплакала - эти моменты возвращали в её детство. Ах, как бы хотелось вновь нарядится в новую школьную форму, идти по улице с бантами на голове и с радостью принять от бывшего учителя музыки веточку сирени или стебелёк тюльпана!
Когда они уходили, он проводил их до калитки, положил каждому в руку по конфетке, так как это уже вошло у него в привычку.
- Приезжайте ещё, - сказал он. - я вас буду очень ждать.
****
Но через месяц его не стало...
Утром Николай Владимирович, как обычно, пошёл в сад. Он хотел полить куст, который недавно посадил под окном.
Но в дом обратно не вернулся. Соседка, не увидев его за забором к обеду, заглянула во двор и нашла его под кустиком сирени. Он лежал спокойно, будто просто прилёг отдохнуть. Но он не дышал, сердце его остановилось.
На похороны собралось всё село - приехали даже те, кого здесь не видели долгое время. Сын его, директор школы, принимал соболезнования. Были тут и внуки все, и бывшие ученики, учителя, родители, дети… Все несли цветы и даже, несмотря на сезон, веточки сирени, на которых еще оставались зеленые листочки.
После девяти дней Леонид Николаевич пошёл в отцовский сад, аккуратно выкопал молодой черенок сирени, тот самый, что Николай Владимирович недавно пересадил, и посадил его у могилки отца.
- Пусть растет и цветёт, - сказал он тихо. - Как ты любил.
С тех пор прошло много лет. На кладбище, у одного из холмиков, рос куст сирени. Он цвёл пышно, обильно, будто знал, что должен радовать тех, кто приходит сюда.
А приходили часто.
Аленка тоже приезжала каждый год - сначала одна, потом с мужем, затем с дочкой. Она приезжала весной, чтобы принести на холмик букет сирени вперемешку с тюльпанами.
И даже те, кто давно забыл слова песен, которые они распевали с ныне покойным учителем, приходили сюда с букетами.
И когда весной ветер разносил аромат сирени по всему селу, казалось, что где-то вдалеке снова звучит старая гармонь и добрый голос говорит:
- К букетику веточки сирени не хватает.
Спасибо за прочтение.