Предыдущая часть:
Маша вошла. Кабинет был маленький, но с большим чёрным кожаным диваном, занимавшим половину пространства. Садиться на него не хотелось. Игнорируя жест начальника сесть именно туда, она спросила, стоя у двери:
— Я получу выговор за то, что неправильно работаю?
Он посмотрел внимательно, не торопясь отвечать, словно наслаждаясь её растерянностью и неопределённостью. От этой тишины Маше становилось всё неуютнее. Старалась не придумывать ничего лишнего, но мысли лезли неприятные.
— Скажите, вы хотите остаться на этой работе?
Маша смутилась. Странный вопрос.
— Конечно, мне нужна работа. У меня нет средств к существованию.
— Значит, готовы на многое, чтобы место сохранить.
— Простите, что вы имеете в виду под "на многое"?
В голове сразу замелькали мысли о чём-то незаконном — подпольные сделки или что-то подобное, но нет. Сергей Владимирович встал и медленно подошёл. Выглядел уверенно, спокойно, явно не в первый раз. Остановившись рядом, сказал:
— Понимаете, у меня есть жена, которую я, конечно, очень люблю. Только страсти в отношениях давно нет. Раньше здесь работала Валя — отличная девушка во всех смыслах, готова была на многое, чтобы работу сохранить, если вы понимаете. И получала премии, надбавки, даже незапланированные выходные. Но недавно уволилась — вышла замуж. А на её место пришли вы. Если хотите, чтобы ваша работа была такой же приятной, придётся заменить Валю во всём.
Маша недоуменно смотрела, как вдруг он резко обхватил её за талию и прижал к себе. Она опешила.
— У тебя будет всё, что захочешь: премии, выходные, отпуска, новая одежда, косметика, даже жильё оплачу. Всё, что попросишь, если согласишься быть со мной и держать рот на замке. Жена не должна узнать о романе на стороне.
Только теперь Маша полностью осознала, что происходит. Резко оттолкнула его и почувствовала подкатывающую тошноту от представленных картин. Отшатнувшись к приоткрытой двери, быстро сказала:
— Что вы предлагаете? Я никогда не стану любовницей женатого мужчины. Это за все рамки выходит.
И выскочила из кабинета. Несмотря на всё, не ушла домой — это дало бы повод для увольнения, а работа была нужна. Её подавленность было видно, так что через пару часов, когда не было задач и покупателей, Ольга скучающим тоном спросила:
— Что у тебя стряслось? Выглядишь как побитая.
Маша подняла взгляд. Напарница не собиралась быть вежливой или поддерживать, но выговориться хотелось. Поэтому рассказала всё, как есть, о том, что было в кабинете. Думала, Оля успокоит, но ответ шокировал ещё больше.
— Ну да, он со всеми так. Прошлая коллега два года с ним мутила, накопила прилично и теперь живёт в своё удовольствие. И ты могла бы, если бы не оказалась такой упрямой. Ой, смотрите, принципы у неё.
Маша была в шоке, но в голове вертелся один вопрос, и она задала:
— А почему он к тебе не пристаёт? Ты моложе меня, симпатичнее, и, похоже, согласилась бы. Зачем ему я, если есть ты?
Ольга загадочно улыбнулась, явно наслаждаясь растерянностью и страхом коллеги, подошла ближе и тихо, будто боясь, что услышат, ответила:
— Я его племянница. Вряд ли он руки распустит. Я могу всё жене рассказать, и она поверит.
— Но почему ты покрываешь такие вещи? Он изменяет твоей тёте, родной женщине. Зачем тебе это?
Ольга недовольно фыркнула:
— Ради денег, конечно. Всё в мире на них держится. Он платит за молчание, и мне хватает. В любом случае, это проблемы не моей семьи, а тётиной, к которой я отношения не имею.
Маша смотрела шокированно, понимая, что у Ольги нет никаких принципов, так что с ней нужно быть осторожной — мало ли что учудит. Оля, видимо, видела в этом выгоду для себя, чтобы оставаться в салоне без конкуренции и получать дополнительные деньги от дяди за помощь в его делах.
Прошла чуть больше недели после того неприятного предложения от Сергея Владимировича. Маша так и не согласилась, хотя он подходил несколько раз, повышая ставки — предлагал круглую сумму сразу, потом поездку на море на две недели. Но она отказывалась наотрез. Не хотела становиться любовницей, предавая себя, не представляя, к чему это приведёт.
В какой-то момент Сергей Владимирович понял, что не будет больше бегать за этой упрямицей, и решил шантажировать её, причём довольно хитро.
— Ты уверена, что всё поняла? Нужно сделать так, чтобы она ничего не заметила. Если увидит, что ты берёшь брошь после неё, ничего не выйдет, и о вознаграждении забудь, — сказал он, глядя на Ольгу, которая стояла спокойно и уверенно.
Она вздохнула:
— Конечно, поняла. Я же не дура. Зачем вам эта девчонка сдалась? Наняли бы другую, посговорчивей. Делать нечего — стараться сломать ту, что упирается. Это что, новая забава?
Мужчина недовольно фыркнул, глядя на племянницу:
— Тебя не касается. Твоё дело — взять брошь и спрятать. Дальше я сам, ясно? И не вмешивайся.
Сергей Владимирович протянул конверт с неплохой суммой. Девушка улыбнулась.
— И чтобы ни мать твоя, ни жена моя ничего не узнали. Или вылетишь.
— Да, ясно. Всё как всегда. Больно нужно лишаться такой кормушки. Всё будет на высоте, не переживайте.
Время подходило к закрытию. Маша раскладывала товар, который показывала предыдущим клиентам. В салоне оставался один мужчина, внимательно смотревший на кулоны и подвески. Она подошла и улыбнулась дружелюбно.
— Вам помочь? Могу подсказать.
Он поднял глаза, улыбнулся и покачал головой:
— Нет, спасибо, сам посмотрю украшения для невесты. Хочу, чтобы точно понравилось. Она у меня требовательная, со своим вкусом, так что вы вряд ли поможете, не зная его. Извините, что так долго перебираю. Я врач, привык всё делать тщательно. Кстати, до закрытия ещё время?
— Да, двадцать минут. Если что, я на кассе, — с улыбкой ответила Маша и вернулась на место.
В это время Ольга достала телефон и написала начальнику: "Всё сделано, можно начинать".
Через минуту из кабинета вышел Сергей Владимирович. Посмотрел на племянницу, улыбнулся. Прошёлся по залу, разглядывая витрины, и увидел место, где должна лежать дорогая брошь. Не заметив покупателя, который всё ещё изучал ассортимент, громко спросил, оборачиваясь к Маше:
— А что, сегодня брошь с бриллиантом купили? Не вижу в программе данных о такой продаже.
Ольга молчала, глядя на Машу — знала, что именно она показывала товар, и теперь броши на витрине нет. Маша смутилась. Помнила точно, что брошь не взяли, убрала её на место, так что уверенно ответила:
— Нет, сегодня не продавалась. Всё на витрине?
— Нет, не всё. Здесь не хватает броши в форме цветка, с бриллиантом в центре. Если не продавалась, где она?
Маша вздрогнула от агрессивного тона, подскочила к витрине, вгляделась и побледнела. На подушечке броши не было. Подняла испуганный взгляд и тихо, дрожащим голосом сказала:
— Клянусь, я убирала её на место. Она была здесь.
— И где же тогда? Решила магазин обчистить, чтобы с нуля жизнь начать? Не строй глазки невинные. Видел я таких, как ты, на жалость давят. Возвращай брошь.
— Нет у меня её. Слово даю, ничего не брала. Положила обратно несколько минут назад. Давайте камеры посмотрим — там видно будет, что я не трогала. Я бы никогда так не сделала.
На секунду босс замялся. Камеры смотреть нельзя — там видно, как Ольга берёт украшение. Схватил Машу за руку, потащил в подсобку, злобно говоря на повышенных тонах:
— Сейчас разберёмся. Вернёшь взятое или пожалеешь.
Затащил, закрыл дверь, резко развернул к себе. У Маши слёзы наворачивались, в горле ком стоял. Что происходит? Она ведь ничего не брала, и это легко проверить.
Ольга с ехидной улыбкой смотрела на подсобку, но заметила покупателя, который недоумённо наблюдал.
— Вам помочь подобрать? Мы скоро закрываемся, — равнодушно сказала она, глядя на растерянного клиента.
— Нет, спасибо, сам выберу. Помощь не нужна.
Мужчина отвернулся, чувствуя неладное. Ещё раз взглянул на подсобку, откуда донеслись громкие голоса.
— Я клянусь, ничего не брала. У меня ничего нет, — сказала Маша, а босс смотрел с презрением и злостью.
— Думаешь, я тебе на слово поверю? Давай, поднимай платье до пояса. Уверен, там прячешь брошь.
Маша замерла, не понимая, как такое могло прийти в голову. На ней простое трикотажное платье, под которым сразу видно было бы брошь. Конечно, ничего не было. Стала сопротивляться, понимая, что оголение перед начальником ничем хорошим не кончится.
— Я ничего не брала. Вызывайте полицию, вместе разберёмся. А вдруг это Оля или даже вы? Нет, я не буду платье поднимать. Физически не могла взять — в это время с клиентом говорила. Можете у него спросить. И у Оли. Я к витрине не подходила. Почему не верите?
— Потому что знаю таких, как ты. Немедленно раздевайся.
Сергей Владимирович дёрнул её за руку к себе. По щекам Маши текли слёзы.
В это время в зале клиент подошёл к Ольге:
— Простите, упакуйте кулон?
Она оторвалась от телефона, недовольно встала, пошла к витрине. Мужчина решился спросить:
— У вас всегда такая атмосфера в магазине? Не очень приятно быть здесь во время разборок.
Девушка презрительно посмотрела:
— Вас не касается. Рабочие моменты к покупателям отношения не имеют. Какая упаковка: обычная или подарочная?
Мужчина не успел ответить. Маша, доведённая до отчаяния, нажала тревожную кнопку в кармане. Двери заблокировались, завыла сигнализация. Сергей Владимирович вздрогнул испуганно:
— Что ты творишь? Думаешь, охрана поможет?
Маша плакала. Не знала, стоило ли жать кнопку, но другого выхода не видела. Начальник, ворча раздражённо, вылетел из подсобки, схватил телефон, набирая номер охраны. Заметил ошеломлённый взгляд Ольги:
— Ничего не говори. Ясно?
Раздражённо фыркая, понял, что гудки не идут. Чертыхаясь, набрал снова. Ничего. Внутри закипало от злости.
Пока начальник пытался дозвониться, в салон ворвалась группа реагирования — слишком поздно что-то менять.
Продолжение: