Предыдущая часть:
Сергей требовательно взглянул на мать. Та выдержала его взгляд и не отвела глаз.
— Это правда, — кивнула она.
— Да вы меня разыгрываете. Не смешно.
— Никакого розыгрыша. Всё как в индийском кино, — Лена кусала губу, чтобы не расплакаться. — У нас с тобой общая мать. Получается, ты мой кровный брат. Вот такая история, Серёж. Нельзя жениться на собственной сестре, так что свадьбы точно не будет.
— Мам, о чём она? — Парень всё ещё не понимал.
— Прости, сын, я действительно не всё тебе рассказывала. Да и ты, Лена, знаешь не всё. Так что свадьба будет, — возразила женщина, впервые за время этого непростого разговора просияв улыбкой.
— Не надо, — Лена скривилась, как от удара. — Это будет ужасно. Людей мы, может, и обманем, но мы-то будем знать.
— Лена, да как ты могла такое подумать? Ни о каком обмане я и помыслить бы не могла, — горячо заверила женщина, которая была когда-то её матерью. — Сейчас я всё вам объясню.
— Давно пора, — произнёс, появляясь в дверях рядом с сыном, его отец Андрей. — Девочки, вы обе тащите по жизни неподъёмный груз обиды и вины. Более того, этот груз давит и на тех, кто любит вас и готов подставить плечо. Я считаю, что сейчас самое время рассказать нам всё.
Лена переводила взгляд со своей матери на отца Серёжи. Светлана, видимо, собиралась с духом, потому что вновь посмотрела на мужа. Тот кивнул утвердительно.
— Расскажи, она должна знать. Поверь, правда, которую ты столько лет скрывала от неё, не ранит её сердце так, как то, что она сейчас себе представляет. Если мы хотим быть семьёй, то начинать нужно с главного — с честного разговора. Я понимаю, что страх за ребёнка от такого мужа, как твой бывший, заставил тебя уйти без оглядки, чтобы защитить хотя бы себя, но теперь пришло время всё расставить по местам.
— Так, я хочу знать одно, — сказал Сергей. Он сел рядом с Леной и обнял её за плечи.
— Мы брат и сестра или всё же нет?
— Нет, — ответила Светлана. Она перекрестилась, поискав и не найдя глазами икону.
— Лена, я удочерила тебя сразу после рождения. Родила тебя другая женщина, и так уж вышло, что мы с твоим отцом оказались косвенно виноваты в её смерти.
— А я говорил тебе тысячу раз и скажу снова: твоей вины в этом не было, — резко возразил Андрей. — Ты не единственная женщина в мире, у которой случился роман с женатым мужчиной. И ты не могла знать, чем закончится эта история.
— Погоди, — Лена схватилась за голову, потом протестующе подняла руку, останавливая их спор. — Ты хочешь сказать, что являешься моей матерью не по крови, а только по официальным документам и что моя родная мать умерла? Как и когда это случилось? Почему отец никогда не рассказывал об этом?
— Зато мне он напоминал об этом почти каждый день, — вздохнула женщина. — Потом я поняла, что так ему было легче избавиться от чувства вины, которое точило его постоянно, хотя виноваты мы были оба. Не знаю, может ли любовь служить оправданием. Только я действительно полюбила твоего отца всем сердцем. Жизни без него не мыслила. Убеждала себя, что справлюсь с чувствами, что грешно желать разрыва семье, тем более когда жена беременна на последних месяцах — и не справилась.
Светлана продолжила.
— Потом надо было решать, как поступить с новорождённой, и твой отец нашёл выход, показавшийся ему блестящим. Мы расписались, я подала документы на удочерение. Вот так мы и стали семьёй на бумаге, потому что ни одного дня я не чувствовала от него ни заботы, ни поддержки, не услышала ни одного доброго слова. Напротив, он, кажется, испытывал настоящее удовольствие, напоминая, что это из-за меня малышка осталась без настоящей матери. Всё чаще он пил. Сперва с друзьями, потом в одиночку, потом в привычку вошло поколачивать меня больше для острастки. И так, чтобы ты ничего не видела. Я терпела, поверь, я терпела сколько могла. Страх за тебя, за то, что он в ярости может сорваться и на ребёнка, заставлял меня держаться дольше, чем следовало.
— Три года, — проговорилась Лена. Сейчас она пыталась представить себе, сколько обид выдержала женщина, заменившая ей родную мать, и поняла, что сочувствует ей.
— Да, три года, — повторила Светлана.
Андрей подошёл к ней и сел рядом, взяв жену за руку. Серёжа смотрел в другую сторону. Лене показалось, что она видит в его глазах слёзы. Этот парень обожал свою мать и сейчас вместе с ней мысленно проходил её тяжёлый путь унижений и лишений, отягощённый крестом вины, взваленным на хрупкие плечи.
— Как ты решилась уехать? — тихо спросила Лена.
Светлана смотрела на неё, но видела не её сегодняшнюю, а ту маленькую девочку с косичками, которая называла её мамой.
— Я, кажется, не сказала, что работала переводчицей. Однажды ко мне подошёл один из гостей, очень красивый, молодой итальянец. Он долго рассыпался в любезностях, подарил цветы и предложил встречаться. Конечно, я отказалась наотрез, однако это не остановило настойчивого ухажёра. Даже вернувшись домой в Италию, он продолжал атаковать меня умоляющими письмами. В один далеко не прекрасный день, когда в очередной раз, вернувшись домой пьяным, муж молча отхлестал меня по щекам и отшвырнул в угол, а я не могла даже вскрикнуть, чтобы не напугать тебя, Леночка, я решила, с меня хватит. Собрала вещи, деньги и документы, поцеловала тебя сонную и той же ночью улетела в Неаполь. Да, тот итальянец меня встретил и даже восхищался моей смелостью, вновь клялся в вечной любви. Да вот только радость встречи длилась недолго. История повторилась. Безумно влюблённый итальянец был женат. Он рассчитывал на приятное времяпрепровождение с русской любовницей. Помогать мне в его планы не входило. Пообещав устроить меня на квартиру, он забрал все деньги и скрылся. Вот так я осталась одна в чужой стране, без денег, без работы и без надежды.
— У нас говорят, что Москва слезам не верит. Знаете, Неаполю слёзы тоже были безразличны.
— Но ты и справилась, — тихо продолжила Лена. Ей казалось, что пелена забвения спала, и она постепенно вспоминает сцены из их тогдашней жизни. Вечно испуганные глаза её юной матери, её ласковые руки, торопливо заплетающие ей косички, поправляющие платьица, её быстрый шёпот: тише, милая, тише, а то папа услышит и будет ругаться.
А потом обида, копившаяся годами, схлынула, уступая место искреннему сочувствию и жалости.
— Одна точно бы не справилась, — вздохнула Светлана. — Мне очень повезло. Я встретила моего Андрея, и с той самой минуты счастье не покидало нас. Каждую минуту я благодарю Создателя, что позволил мне пройти этот путь, ведь награда оказалась так велика, что ею обязательно нужно поделиться. И вот теперь ты знаешь всё. Тебе решать, по-прежнему ли ты готова войти в нашу семью. Если решишь, что больше никогда не захочешь меня видеть, я приму это и не буду настаивать. Хоть и не представляю жизни, в которой лишь изредка смогу видеть моего дорогого сына.
— Мам, ну что ты говоришь? — не выдержал Сергей. — Посмотри на Лену. Она же плачет. Она же любит тебя, да и всегда любила. Просто теперь ты с полным правом будешь называть её дочерью. Мы оба твои дети. Что непонятного? Устроили тут, понимаешь, итальянские страсти. И вообще, вы благословлять нас собираетесь или как?
Голос его звучал так возмущённо, что все даже растерялись немного, а потом дружно рассмеялись, искренне и громко, отпуская прошлое ради счастливого настоящего и ещё более радостного будущего. Да, они уже были семьёй, настолько цельной, понимающей друг друга, что даже слова были не нужны.
— Андрей, принеси икону, пожалуйста, — попросила Светлана.
Муж с готовностью метнулся в коридор, порылся в дорожной сумке и вернулся с крайне торжественным видом, держа в руках небольшую икону. Образ Богоматери, трогательной, мудрой, всё понимающей и прощающей. Серёжа потянул Лену за руку, оба опустились на колени.
— Дети, мы вас благословляем, — торжественно произнёс Андрей, крестя их. — Эта икона передаётся в нашей семье уже несколько веков, и ни разу брак, получивший благословение этим святым образом, не распался.
— Дети, живите в любви и согласии, — продолжила Светлана, сияющими глазами глядя на эту красивую пару. — Берегите и любите друг друга, и пусть никакие преграды не встанут на вашем пути.
Вечером, когда чета Джиани отбыла в гостиницу, а Сергей отправился их провожать, клятвенно пообещав вскоре вернуться, Лена решила прогуляться возле дома, чтобы подышать воздухом и хоть немного успокоиться. Слишком уж много волнений выпало на этот день. Едва дверь подъезда открылась, как она услышала слабое мяукание и почувствовала возле самой ноги что-то живое. Опустив глаза, Лена увидела маленького рыжего котёнка с деловитым видом карабкающегося по её ноге, прямо по колготкам.
— Ты что творишь, мелкий? — возмутилась девушка. Однако рыжий нахал всё так же настырно требовал внимания. Он не жаловался, не выпрашивал. Именно требовал, чтобы его немедленно взяли на руки и отнесли в тепло.
— А ты точно не потерялся? — Лена подхватила найдёныша и оглядела со всех сторон. Не похоже, что он был домашним. Худющий, шёрстка кое-где свалялась, весь дрожит.
— Ладно, пошли греться, — решила Лена, подумав, что сперва малыша надо накормить, а потом она напишет объявление. Если кто-то откликнется и предъявит права на найдёныша, значит, так тому и быть. Хотя что-то уже подсказывало ей: наконец-то сбылась её детская мечта о собственном маленьком питомце, который будет только её, но и Серёжин, конечно. Теперь у них всё общее. Как там говорится, в горе и в радости, в болезни и здравии, и даже смерть не разлучит то, что соединила сама любовь. Она в это верит. И Ваня верил.
Ваня. Душа вдруг кольнула, и из глаз сами собой закапали слёзы. За секунду до того, как на телефон пришло сообщение от Серафимы Сергеевны, она почувствовала всем сердцем, что добрый и трогательный Ваня покинул этот не самый лучший мир, в котором он нёс свою добровольную службу — спасать и помогать, лечить любовью и нежностью. Она почувствовала, что вместе с ней оплакивают его уход все те живые существа, чью жизнь он осветил, как маленькая лампадка, разгоняющая темноту. Котёнок снова мяукнул, и Лена вытерла слёзы.
— Ты прав, — сказала она котёнку. — Не буду плакать. Ведь Ваня же сказал, что жизнь не заканчивается здесь, на земле. К тому же ему есть о ком заботиться, а значит, он и там договорится, чтобы присматривать за непутёвыми. И я верю, что там он встретил мою маму, которую я никогда не знала, и расскажет ей про мою жизнь. Главное — что я абсолютно счастлива. Ну ладно, хватит грустить. Пошли домой, Рыжик.
Когда Сергей вернулся в квартиру, которая теперь стала для них общим домом, он застал трогательную картину. На диване мирно спала Ленка, а у неё в руках свернулся калачиком сытый и довольный котёнок с рыжей шёрсткой. Подняв голову, он придирчиво осмотрел вошедшего парня и тихонько зашипел, на всякий случай оповещая, что готов отважно защищать свою хозяйку.
— Ну ты какой! — удивился Сергей. — Значит, нас уже трое. Вот и хорошо. Значит, и радость втройне, и счастье тоже.
Котёнок прикрыл глаза, соглашаясь, и снова свернулся в пушистый клубок, засыпая в тёплых руках Лены.