Предыдущая часть:
Лена быстро переобулась в удобные туфли на небольшом каблуке, подождала, пока гомонящие детишки успокоятся и обратят внимание, и повела экскурсию привычным маршрутом, невольно подстраиваясь под шаг Серафимы, опирающейся на трость. Здесь женщина бывала много раз, каждый экспонат знала не хуже Лены, но слушала внимательно, подолгу задерживаясь у картин и предметов, будто могла их разглядеть. Когда экскурсия закончилась, Серафима Сергеевна подождала, пока дети уйдут в гардероб, и повернулась к Лене.
— О чём душа болит, Леночка? Что тебя тревожит?
— Это так заметно? — Девушка тихонько вздохнула. Вот она какая, Серафима — ничего от неё не скроешь. И правда, сердцем видит.
— Да, заметно, — кивнула Серафима Сергеевна. — Но пуще того Ваня за тебя беспокоится. Сам-то уже не встаёт, в больнице лежит, встречи с Господом ждёт. Вчера навещали его. А он вдруг о тебе заговорил. Попросил передать: болезнь души прощением лечится. Вот я и решила лично сказать. Ваня зря не говорит, сама знаешь.
Лицо Лены залила краска стыда. Вот и про Ваню она забыла совсем — не звонила, не навещала. А ведь это он предсказал ей встречу с Серёжей, а она, получается, неблагодарная, только о себе думает.
— Ему совсем плохо? Чем он болеет? — тихонько спросила девушка, боясь ответа.
— Болезней у него много, с детства. Ты знаешь. Время его, видно, приходит, — спокойно ответила Серафима Сергеевна. — Вот и торопится он добро сделать, помочь, подсказать. Потому я его просьбу и выполнила, лично передала. А как ты советом воспользуешься — твоё дело. Нам пора. По парку ещё погулять хотели, ребятишек на качелях покатать. Захочешь поговорить — двери всегда открыты, знаешь. Мы тебя ждём.
За Серафимой Сергеевной давно закрылась дверь, а Лена всё обдумывала то, что услышала. Душа кольнула острая жалость, но в то же время она понимала: эта встреча не случайная, и совет из числа тех, которые нельзя пропускать мимо ушей. Ведь его дал такой особенный человек. Даже когда Лена выросла, она так и не смогла разобраться в поступке матери, которая её бросила. Для трёхлетнего ребёнка такое предательство просто не укладывалось в голове. Поэтому она защищалась как умела, выдумывала разные истории. В этих историях мама всегда находила оправдание: то она смелая разведчица, которая прячется от врагов, чтобы отвести беду от семьи, то хранительница мира на своей планете, которая добровольно улетела на корабле пришельцев. И только одной версии в этих ярких выдумках не было — той, где её просто оставили, предпочтя спокойную и обеспеченную жизнь в далёкой стране, куда мама уехала от мужа-алкоголика с каким-то совершенно чужим мужчиной. Лена помнила, как в детстве видела старые фото матери — светлые волосы, мягкая улыбка, — и иногда ей казалось, что в той улыбке прячется что-то знакомое, но она не могла ухватить это ощущение.
Отец Лены был безнадёжным. Он пил постоянно: сперва по праздникам, потом по выходным, а дальше каждый день. Заливал любое раздражение, и поводов в их жизни хватало. Лена смутно помнила те скандалы, после которых мама ревела, а она сама пряталась в уголке и тряслась от страха, крепко обнимая свою старую, пожелтевшую от времени, но всё равно любимую куклу. Видимо, в один момент терпение мамы кончилось, и она завела роман — да ещё с иностранцем. А дальше произошло то, что произошло. Они с отцом остались вдвоём. Какое-то время он ещё старался держаться: готовил еду, неловко завязывал Ленке бантики, гладил её платьица. Сердобольная соседка подкармливала девочку — Ленка ела мало, как котёнок, быстро привыкла обходиться самым необходимым.
Они наверняка бы как-то выкарабкались, но злость на ушедшую жену разъедала отца изнутри, словно червь. Начались долгие запои. Он стал водить домой незнакомых женщин, пил с ними, а когда напивался, обвинял их в измене жены и махал кулаками. Порой доходило до побоев. Ленку он ни разу не тронул, но она всё равно боялась его до дрожи и тихо плакала, жалея себя и не понимая, почему весь этот ужас свалился именно на них. Наверняка не обошлось без вмешательства внимательных соседей, потому что однажды на пороге возникли две строгие женщины с пучками волос и в очках. Дверь открыла Ленка. Отец опять был пьян. Тётки из опеки быстро всё оценили и решили: ребёнка нужно отправить в социально-реабилитационный центр, то есть в детдом. А если отец не возьмётся за ум и не изменит жизнь, то речь пойдёт о лишении родительских прав.
— Забирайте прямо сейчас, — безразлично бросил мужчина, глядя на ревущую Ленку. — Там ей будет лучше, а то со мной точно пропадёт. Я пил, пью и буду пить. Жене не понадобился, теперь и отец никакой. Да пошли вы все.
Так девочка и оказалась в детдоме. Отец её не навещал, хотя несколько раз присылал подарки. Только однажды, на её седьмой день рождения, явился трезвым, в костюме, в сопровождении маленькой, суетливой, ярко накрашенной женщины.
— Знакомься, это Галина. Я женюсь, Леночка, — объявил он дочери, которая уже начинала забывать, как выглядит отец. — Хочу новую жизнь начать, а ты прости. Ты не пропадёшь, государство тебя вырастит человеком. У меня не получилось, тут уж ничего не поделаешь. Такие дела.
Той ночью Ленка выла, как раненый зверёк, закусив одеяло, чтобы никто не услышал, а потом забралась на крышу, решив раз и навсегда покончить с этой бесполезной жизнью. Открыла дверь чердака, сделала несколько шагов и замерла, увидев человека, сидящего на самом краю крыши и разглядывающего особенно яркие в ту ночь звёзды.
— Что, тебе тоже не спится? — спросил он, не оборачиваясь. — Ночь какая замечательная! Садись рядом, послушай, как звёздочки поют.
Ваня был местной легендой. Никто не знал, откуда он взялся, был ли он по-настоящему простаком или просто блаженным — да и какая разница. Круглый год ходил в одной рубашке и растоптанных тапках, но всегда в аккуратной вязаной шапочке с помпоном. Никто никогда не видел его в плохом настроении или хотя бы грустным. Более весёлого и отзывчивого человека Ленка в жизни не встречала. Ваня брался за любую работу, обожал детей и кошек, мог часами нянчиться с ними. Так что, когда Серафима Сергеевна рассказывала о котятах, она немного приукрасила: все приютские котишки и так были под надёжным присмотром. Ленка тогда познакомилась и с ними, и с Ваней, и навсегда запомнила его простой, ясный взгляд и детскую улыбку. Ваня был живым примером доброты и сострадания: всех любил, всех утешал, вытирал слёзы и сопли, подсовывал конфеты, выслушивал жалобы, подтыкал одеяло на ночь. За ним всегда тянулся хвост из малышей, щенков и котят — его приход иногда напоминал передвижной цирк. А ещё у Вани был удивительный талант: он чувствовал, когда кому-то из подопечных нужна помощь или совет, и всегда появлялся в нужный момент. Как в тот раз на крыше?
Ленка сама не знала, хватило бы у неё духу прыгнуть. Скорее нет. А тогда она просто села рядом с Ваней, который с восторгом смотрел в небо, и тоже стала смотреть на звёзды. И да, она действительно слышала, как они поют. Или это Ваня тихонько напевал, приговаривая:
— Всё обойдётся, ангел мой, всё наладится. На роду тебе счастье написано. Ты только сумей прочитать, не отказывайся. Всё хорошо будет. Я знаю, мне сказано.
— Кем сказано? — спросила тогда Ленка, но ответа не услышала. Так и заснула, прижавшись к тёплому боку. А проснулась в своей кровати, не помня, как вернулась. По воздуху, что ли?
Годы в детдоме Лена потом вспоминала скорее с теплом, чем с обидой. Были и беды, и радости, друзья и недруги. Таких людей, как Серафима или Ваня, она больше нигде не встречала. Они поддержали её в день, когда сообщили, что отец умер от цирроза печени, а квартиру теперь придётся делить с той самой бойкой Галиной, которая успела уговорить его поставить штамп в паспорте. Лена никаких шагов не предпринимала. Да и не смогла бы она жить в том доме, полном горя и тяжёлых воспоминаний. Получить своё жильё как сироте помогла всё та же Серафима Сергеевна. Когда Лена пришла с благодарностью, та ответила просто:
— Не благодари. Может, и тебе судьба даст шанс кому-то помочь. Добро — оно как бумеранг, всегда возвращается.
Так и началась самостоятельная жизнь Лены Васильевой. Она без проблем поступила на филфак, постепенно завела друзей, вот только с личной жизнью ничего не ладилось. Позже она сама поняла: сказывался горький опыт детства. Перед глазами стоял пример родителей. Так или иначе, все её романы быстро заканчивались. Мужчины в её жизни не задерживались — до того самого случая, когда Ваня предсказал ей важную встречу. Серёжу Лена нашла в Тиндере. Ради забавы, по настоянию подруг, скачала приложение, накидала фото, в профиле написала: ищу самого-самого. А отозвался Серёжа. В его анкете значилось: итальянец. Но расстояние это не подтверждало, о чём она сразу и написала этому, как ей казалось, обманщику. Ответ пришёл тут же: не привык врать, написал правду. И я как раз тот самый-самый. Спорим?
— Вот ведь нахал, — вслух рассмеялась тогда Ленка. В тот день она навещала Серафиму Сергеевну. Та отлучилась по делам, и Лена отдыхала, играя с Ваниными питомцами.
Котята в детдоме были всегда. Их раздавали, и люди с радостью уносили домой эти тёплые, пищащие комочки. Ходили слухи, что такие котики приносят удачу. Но их количество на территории почему-то не уменьшалось. Вот и тогда Лена с удовольствием гладила рыжего пушистика по животику, отбиваясь от его цепких лапок. Ваня благосклонно наблюдал за этой милой картиной, но, услышав ругательство, нахмурился и погрозил пальцем.
— Нехорошо. Зачем светлого человека обижаешь?
— Это я обижаю? А он врёт! Ты сам посмотри, какой наглец, — Ленка протянула Ване смартфон, тыкая в надпись.
Ваня читать не стал, лишь внимательно вгляделся в фото и улыбнулся.
— Какая радость! Ангелы за тебя хлопотали. Судьбу твою красным шёлком вышили. Твой человек тебя нашёл. Счастливой с ним будешь.
— Ваня, ну что ты говоришь? — рассмеялась Лена.
Но он не сдавался.
— Напиши ему, слышишь? При мне напиши. Он правду говорит, — строго приказал Ваня, и Лена послушно набрала: извини, что не поверила. Странно показалось, что Италия теперь в 10 км от города.
— Так я у друзей в гостях, прилетел на каникулы. Присоединяйся, сама увидишь, — пришёл ответ.
Место было знакомое, недалеко. Лена, посмеиваясь над собой, в выходные собрала сумку и пошла на приключения, а нашла Серёжу. Поразительно, но в его рассказе всё оказалось правдой: и Италия, и друзья, и то, что он может свободно ездить — работает на себя, дело приносит доход. Лена даже позавидовала чуть, но кто на что учился, как говорится. Смешливый, высокий итальянец, младше на пять лет, почти мальчишка, без акцента говорящий по-русски, понравился безумно. Любовь с первого взгляда, в которую никто не верит, но надеется, что случится. Рядом с рослым, плечистым парнем миниатюрная Лена казалась подростком, хотя была старше. У них нашлось много общего: интересы, привязанности. Они говорили часами, не могли наговориться. Выходные провели вместе, бегая по лесу, играя в ролевые игры с друзьями — с самодельными арбалетами, среди орков, эльфов и троллей, в реальности серьёзных взрослых. Лучших выходных не было.
В воскресенье вечером оба поняли: не хотят расставаться.
— Лен, выходи за меня, — сказал Серёжа так, словно ничего естественнее быть не может.
Они сидели в беседке, построенной для таких игр — чтобы уединиться для разговоров или посидеть с пивом.
Лена опешила.
— Серёж, ты чего, ещё в игре?
Он приложил ладонь к её лбу, будто температуру мерил.
— Лена, ну ты чего? Кто ж такими вещами шутит? Я серьёзно. Ты же понимаешь, мы обязаны быть вместе. Чего тянуть?
Тогда она брякнула про благословение родителей, думая, это остановит. Зря. Серёжа прикинул и сказал, что устроит встречу через пару месяцев.
— Извини, раньше не могу. Отец на симпозиуме в Китае. Он палеонтолог, — похвастался Сергей с гордостью в голосе.
— А мама у тебя кто? — Лене стало грустно. Это был другой мир, благополучный, с семьями, где взрослые и дети любят друг друга, устраивают пикники, праздники.
— Мама у нас мама, немножко блогер, немножко домохозяйка, — пояснил парень. — Отец предпочитает, чтобы она занималась собой и нами. Мама — самый красивый цветок в его оранжерее, он всегда так говорит. Кстати, родители полюбили друг друга с первого взгляда и почти сразу поженились. Так что это у меня наследственное.
Лена помолчала, разглядывая его открытое лицо — ни капли насмешки.
— Серёж, выслушай, пожалуйста, — тихо попросила она.
Парень напрягся, но кивнул.
— Поверь, я тебе не пара. Ты ничего обо мне не знаешь. У меня другая история, не такая счастливая. Получается, знакомиться с моими родителями не придётся. Мама меня бросила, воспитывал пьющий отец, потом государство. Твои родители не одобрят такой брак, да ещё поспешный.
Продолжение: