- Лен, она опять меня как девочку отчитывала за помаду! - я говорила это, но мне самой было смешно. - Сказала, на рынке есть такая же дешевле. Ага, и аллергия бесплатно в довесок к помаде.
- Маша, господи, ну сколько можно так жить? Я же вижу, как ты мучаешься, - Ленка сидела напротив меня в нашей любимой кофейне. - Ты же понимаешь, что это ненормально, когда взрослая женщина, кандидат наук, между прочим, не может купить себе новую помаду без одобрения свекрови?
Я разглядывала пену в чашке, которую бариста выводил с особым старанием. Молоденький парень с козлиной бородкой, он всегда улыбался мне особенно широко, наверное, принимал за студентку.
В тридцать два я выглядела как-то неприлично молодо, и это должно было льстить, но почему-то только раздражало. Словно время остановилось, заморозив меня в этом инфантильном состоянии вечной девочки.
- Лен, ты не понимаешь, - начала я привычную песню, которую пела почти с самой своей свадьбы, но с небольшими вариациями, - Галина Ивановна просто переживает за Андрюшу. Она же одна его растила, отец ушел, когда сыну три года было. Это естественно, что мать волнуется...
- Естественно?! - Ленка чуть не опрокинула свой стакан с латте. - Маш, она вчера при гостях заявила, что ты не умеешь готовить! При том что сама съела примерно все, что было на столе!
Вчерашний вечер всплыл перед глазами во всей своей унизительной красе.
День рождения Андрея, я два дня готовилась. Испекла медовик по рецепту моей бабушки, с заварным кремом и грецкими орехами, его Андрюша обожал. Накрыла стол в гостиной, достала посуду, которую нам подарили на свадьбу.
Сервиз обычно пылился в серванте, потому что Галина Ивановна считала, что мы недостойны есть из него в будние дни.
Гости собрались к семи, коллеги Андрея из конструкторского бюро, его двоюродная сестра с мужем, мой мой брат Костя с женой, Ленка тоже была.
Все шло прекрасно, пока Галина Ивановна, восседавшая во главе стола в своем любимом бордовом платье с брошью в виде стрекозы (подарок покойного мужа, о чем она не уставала напоминать), не начала свой коронный номер. Свекровь даже встала для пущей торжественности, стул заскрежетал по полу.
- Конечно, Машенька старается, - произнесла она своим особенным тоном, когда комплимент звучит как гадость, - но что поделать, не всем дано быть хозяйками. Я вот помню, как готовила Андрюшеньке на его восемнадцатилетие... Ах, какой был стол!
Я стояла в этот момент на кухне, нарезала медовик, и руки у меня тряслись так, что нож стучал по фарфоровому блюду. Через открытую дверь было слышно, как Костина жена Наташа пытается перевести разговор, но Галину Ивановну было уже не остановить.
- Помню, привел Андрюша Машеньку знакомиться, такая худенькая была, бледненькая, я сразу подумала, надо же, такая неприспособленная. Ну, думаю, ничего, научу, воспитаю. Но гены, знаете ли, не переделаешь. Мать у нее, царство небесное, тоже ведь не особо хозяйственная была, все по библиотекам сидела...
Тут я вышла с тортом, и Галина Ивановна замолчала, одарив меня своей фирменной улыбкой, губы растянуты, глаза холодные, как у удава перед броском. Андрей сидел рядом с ней, уткнувшись в телефон, делал вид, что ничего не слышит.
Это была его обычная тактика - переждать грозу в укрытии.
- Торт чудесный, Маш, - сказала Наташа громко, демонстративно. - Ты настоящий кондитер!
- Да, Машина выпечка всегда удается, - неожиданно подал голос Костя, и я благодарно посмотрела на брата.
Галина Ивановна поморщилась, словно у нее заболел зуб.
После ухода гостей, когда мы остались втроем, а Галина Ивановна жила с нами, она продолжила свое представление уже без зрителей.
- Машенька, милая, - начала свекровь, собирая со стола крошки в ладонь с видом великомученицы, - я не хотела при людях, но посуда-то не домыта как следует. Вон, смотри, на бокале губная помада осталась. Это же неприлично, что люди подумают?
Бокал был идеально чистым, я сама перемывала весь хрусталь дважды, но спорить было бесполезно. Галина Ивановна находила грязь там, где ее не было. И не замечала того, что видеть не хотела.
- Мам, оставь Машу в покое, - вяло буркнул Андрей, не отрываясь от ноутбука. - Нормально все было.
- Ах, Андрюшенька, ты просто добрый, не хочешь расстраивать жену. Но я-то вижу, как ты страдаешь. И немудрено, хозяйка Маша просто никакая.
Я молча ушла в спальню, легла лицом к стене и лежала так, слушая, как Андрей смотрит какой-то сериал в гостиной. Он пришел часа в три, лег рядом, обнял сзади, пробормотал мне в шею:
- Маш, ну ты не обижайся, мама просто... Ну, ты же знаешь, какая она.
На следующее утро, пока Андрей был в душе, а Галина Ивановна смотрела свой любимый сериал про врачей, я открыла сайт с вакансиями. Моя диссертация по филологии, защищенная пять лет назад, пылилась на полке. Я так и не смогла найти работу по специальности, Галина Ивановна считала, что «Андрюшеньке нужна жена дома, а не карьеристка».
Но теперь, листая объявления, я чувствовала, как внутри поднимается что-то похожее на надежду. Редактор в издательство. Опыт работы желателен, но не обязателен. Диплом по профилю.
Я отправила резюме, даже особо не задумываясь…
***
Ленка в кофейне все еще смотрела на меня выжидающе. Она вообще не вписывалась в идеальные критерии моей свекрови, разведена, успешна, счастлива. Все то, чем я не была.
- Знаешь, я отправила резюме, - сказала я тихо.
- Что?! - Ленка подскочила на стуле. - Маша! Маша, это же... Боже, наконец-то! Куда?
- В издательство "Гре....", там вроде нужен редактор.
- Это те, что художественную литературу и биографии выпускают? Слушай, у меня там знакомая работает, Вера Николаевна, главный редактор. Хочешь, позвоню?
Я хотела сказать «нет», что справлюсь сама, что не надо, но вместо этого кивнула. Ленка тут же достала телефон, начала набирать номер, а я сидела и думала о том, что будет, когда Галина Ивановна узнает. Если узнает.
Три дня я ходила как в тумане, механически готовила завтраки-обеды-ужины, слушала причитания свекрови о том, что молодежь нынче не та, что сериалы стали хуже, что продукты невкусные, что соседка сверху специально топает, чтобы ей досадить. Андрей почти не появлялся дома, аврал на работе, новый проект, дедлайны. В общем, все было как обычно.
На четвертый день утром у меня уже было назначено собеседование. Я сказала, что иду к стоматологу, Галина Ивановна тут же оживилась:
- Машенька, так я с тобой пойду! Что же ты не сказала раньше? Мне тоже давно надо проверить свой мост, что-то он шатается. И заодно узнаю, не дерут ли они с тебя лишнего. Эти стоматологи - все жулики, только и думают, как обмануть.
- У меня запись на десять, - соврала я. - И они не принимают просто так. Надо записываться заранее, там врачи очень хорошие,и всегда очередь.
- Ну тогда ладно. Узнай, есть ли скидки пенсионерам. Хотя какое там, небось дерут втридорога...
***
Редактор листала мое резюме, иногда что-то уточняла. И я чувствовала себя студенткой на экзамене.
- Диссертация по Набокову, интересно…
Мы проговорили час. О литературе, о работе редактора, о новых проектах издательства. Я забыла про время, про необходимость врать, и про страх перед новым. Вера Николаевна рассказывала о планах выпустить серию книг о русском авангарде, и глаза у нее горели энтузиазмом.
- Мария Сергеевна, - сказала она наконец, - мне кажется, вы нам подходите. Оклад, правда, не очень большой для начала, но через полгода пересмотрим. Согласны?
Ура, это будут мои собственные деньги, которые я смогу тратить, не отчитываясь перед Галиной Ивановной, почему купила сливки подороже или зачем мне новая помада.
- Я согласна.
- Прекрасно. Когда вы сможете выйти?
- Да хоть завтра.
- Тогда договорились. Приступаете в понедельник.
Я вышла из издательства и остановилась посреди улицы, не зная куда идти. Домой возвращаться не хотелось. Я пошла пешком в сторону центра, разглядывая витрины, прохожих, голубей на карнизах. В голове крутилась одна мысль: я сделала это. Я правда сделала это. Я молодец.
Дома Галина Ивановна встретила меня подозрительным взглядом.
- Что-то ты долго. Зуб, что ли, удаляли?
- Чистку делали, - соврала я легко, удивляясь самой себе. - Глубокую.
- Небось денег содрали немерено. Ты бы лучше в районную поликлинику ходила, там хоть по ОМС можно.
Вечером, когда пришел Андрей, я ждала подходящего момента, чтобы рассказать о работе. Нервничала, конечно, собиралась с духом. Но Галина Ивановна, словно чувствуя что-то, не отходила от сына ни на шаг.
Болтала про соседку, которая завела любовника («В ее-то возрасте! Стыд какой!»), про продавщицу в магазине, которая нахамила («Я ей говорю, взвесьте ровно триста грамм, а она мне - берите что дают!»), про телевизор, который барахлит («Андрюшенька, посмотри, может, антенну покрутить надо?»).
И как только мы легли спать, я решилась:
- Андрей, мне надо тебе кое-что сказать.
- М-м-м? - он уже засыпал.
- Я нашла работу в издательстве редактором.
Он приподнялся на локте, включил ночник.
- Работу? - глаза его округлились от ужаса. - Зачем?
- Как зачем? Я же филолог, кандидат наук. Мне хочется работать по специальности.
- Маш, ну мы же договаривались. Мама одна целый день, ей нужна помощь. И потом, тебе же хватает денег.
- Мне как раз не хватает... - я запнулась, подбирая слова. - Мне не хватает воздуха, Андрей. Я задыхаюсь рядом с твоей мамой.
- Не драматизируй. Мама просто заботится о нас. Матери всегда желают хорошего своим детям.
- Андрей, она меня уничтожает, - я взглянула ему прямо в глаза.
- Маша! - Андрей сел в кровати. - Почему ты так думаешь? Она же столько для нас делает! И готовит, и убирает...
- По факту она готовит только то, что ты любишь. Убирает, чтобы потом сказать, что я не умею. Она...
- Хватит! - он почти закричал. – Моя мать - святая женщина, которая посвятила мне всю жизнь! И я не позволю...
- А я? - перебила я. - Я для тебя ничего не значу?
Он молчал, глядя куда-то мимо меня. Потом выключил свет, лег, отвернулся к стене.
- Откажись от работы, - сказал он глухо. - Мы счастливая семья, не надо ничего менять.
Я лежала в темноте и думала о том, что счастье у каждого свое. И иногда это не совпадающие вещи. Галина Ивановна счастлива, когда может контролировать каждый наш шаг. Андрей - если не надо принимать решения, когда мама и жена сами обо всем договорятся. А я? А мое счастье кого-нибудь интересует?
Утром я написала Ленке: «Можешь приютить меня на несколько месяцев?».
Подруга тут же ответила: «Да, жду тебя в любое время. Давно пора было уйти». Вот как, все вокруг видели, как мне погано. Но молчали, очевидно, не хотели повторять прописные истины.
На следующий день Галина Ивановна была на даче у подруги. Андрей работал. Я оставила письмо на кухонном столе:
«Андрей, я ухожу. Не потому, что разлюбила тебя, а потому, что выбрала другой путь. Если захочешь меня найти и что-то изменить, телефон знаешь».
Телефон зазвонил через час, но я не ответила. Потом Галина Ивановна умудрилась оставить аж десять пропущенных. Потом снова Андрей, он написал сообщение: «Маша, ты с ума сошла? Немедленно вернись!»
Я выключила телефон.
Вечером он примчался к Ленке, стоял на пороге, растерянный такой и очень злой.
- Я знаю, что она тут! Маша, хватит дурить! Собирайся, поехали домой.
- Я не поеду, Андрей.
- Мама в истерике, у нее давление подскочило! Ты понимаешь, что творишь?
- У нее всегда проблемы, когда что-то идет не по плану.
- Мама переживает, она тебя любит!
- Твоя мама любит себя и тебя. В таком порядке,а для меня там места нет.
Он стоял в дверях, словно боялся переступить порог.
- Если ты не вернешься, я подам на развод, - сказал наконец.
- А подавай, - не раздумывая, ответила я
На работу я вышла в понедельник, а вечером у Ленки снова появился муж вместе с мамочкой. Та лично поставила мне ультиматум и дала 24 часа, чтобы вернуться. Ленка, говорит, надо их послать обоих, чтобы не приходили. Наверное, она права🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ👇