- Пусти мать к нам пожить, Маринка. Ну ты же понимаешь, что это временно. Ну максимум на полгода, ну год. И вообще, что люди скажут, родная мать, а сын не может приютить, это же ужас какой! Да и дом большой, комнаты пустуют, ты же сама знаешь, что в гостевую комнату вообще никто не заходит, только пыль протираешь раз там в неделю...
Алексей говорил это все на одном дыхании, будто боялся, что я его перебью. А я молчала и смотрела, как он мечется по кухне...
А кухня у нас тоже просторная, как и весь дом.
Я специально планировку делала с кухней-гостиной, чтобы было где развернуться, потому что готовить люблю и ужинать за красиво накрытым столом. Гостей приглашать опять же, но тех, кого действительно хочу видеть...
Так вот, мечется Алексей, значит, от холодильника к окну и обратно, руками размахивает, словно дирижер оркестра, исполняющего что-то патетическое и фальшивое одновременно.
- Алеш, - говорю я максимально спокойно, хотя внутри уже все кипит, как чайник, который забыли вовремя выключить, - мы же это обсуждали. Ты забыл? Твоя мама прекрасный человек, я ее уважаю, но жить с нами она не будет. У нее есть своя квартира в центре, рядом поликлиника, магазины. Все что нужно.
- Но ей же одиноко!
Господи, ну конечно же, одиноко! Людмиле Ивановне всегда одиноко, даже когда вокруг нее толпа народу. Это такой тип одиночества, знаете, когда человеку нужно, чтобы вокруг него все плясали, а он бы сидел в центре этого хоровода и причитал, какая тяжелая у него судьба.
Я это поняла еще на нашей свадьбе, когда она рыдала так, будто сын не женится, а помирает.
- Алешенька мой единственный, теперь я совсем одна останусь! - всхлипывала она, размазывая по щекам тушь.
А уж когда узнала, что мы будем жить в моем доме, снова залилась слезами:
- Мой сын примаком жить станет! Да ты же его попрекать будешь, выгонишь, если что не так!
Дом этот я и правда построила до знакомства с Алексеем. Копила на него долго, откладывала с каждой зарплаты, с каждой премии, потом набрала на первый взнос, взяла ипотеку и построила. Сама выбирала планировку, сама делала ремонт, сама, представляете, плитку в ванной клала, потому что мастер запил и пропал, а деньги, естественно, вперед взял.
Этот дом - не просто квадратные метры, это моя крепость, мое убежище, место, где все так, как именно я хочу.
А потом появился Алексей. И я влюбилась.
Причем не глупая девочка была, а уже в том возрасте, когда уже все иллюзии должны были выветриться, как дешевый парфюм. Но я потеряла голову, и Алексей переехал ко мне через полгода после знакомства, а вскоре мы поженились.
Людмила Ивановна начала свои атаки практически сразу.
Сначала это были невинные визиты «на чаек». Потом чаек превращался в обед, обед в ужин, а однажды она осталась ночевать, потому что «поздно уже, не выгоните же на ночь глядя».
Утром я обнаружила, что она переставила зачем-то все специи в кухонном шкафу «по-человечески», выбросила мою любимую сковородку («старая же совсем, чугун какой-то, даже не тефлон!») и развесила в гостиной фотографии Алеши.
- Мам, ты что?! - возмутился тогда Алексей, правда, как-то вяло, без особого энтузиазма. - Это же не твой дом все-таки....
- Алешенька, я же плохого ничего не сделала, Мариночка, наверное, просто не успевает за домом следить и уют создавать, работает много, вот я и помогаю, - Людмила Ивановна смотрела на меня с таким сочувствием, будто я ин валид, пытающийся участвовать в марафоне.
Я тогда промолчала. А зря.
Дальше - больше. Визиты участились, советы множились как грибы после дождя.
- Мариночка, а почему вы котлеты не через мясорубку делаете?
- Мариночка, а зачем вам столько книг, это же настоящие пылесборники!
- Мариночка, а когда вы детей планируете, чай не девочка уже!
Будто я не знаю, сколько мне лет! Вообще-то, мы с Алексеем были не против детей, очень даже за. Но когда мы станем родителями - это только наше дело, в него никто не может вмешиваться, даже будущая бабушка этих самых детей.
В общем, понятно, почему я недолюбливала свекровь и выступала против ее переезда.
- Марин, ну пойми, - Алексей присел напротив меня, взял за руки, посмотрел этими своими карими глазищами, - Ей страшно быть одной, старенькая она. Вот и пытается быть к нам ближе, что ли, стать нужной.
- Алеша, твоя мама здоровее нас с тобой вместе взятых. Какая старенькая, о чем ты?
И дальше по кругу.
- Знаешь что, давай по честному, - я встала, подошла к окну, Твоя мама хочет переехать не потому, что ей одиноко. Ей просто нужен контроль. Полный, тотальный контроль над твоей жизнью, как было до нашей свадьбы. И над моей заодно.
- Зачем ей это? Ты преувеличиваешь...
- Я преувеличиваю? Серьезно? А кто на прошлой неделе час отчитывал меня за то, что я купила не ту гречку? Кто сказал соседке, что мы несчастны в браке, потому что у нас пока нет детей? Кто намекал, что я бракованная?
Алексей молчал. Он всегда молчал, когда речь заходила о проделках его мамочки. Это было его защитной реакцией, спрятать голову в песок и ждать, пока буря пройдет мимо. Только вот проблемы накапливались как снежный ком, готовый в любой момент сорваться с горы и похоронить под собой все живое.
- Я ей откажу в переезде, - сказала я твердо. - И ты ей откажешь. Это мой дом, и я решаю, кто в нем будет жить.
- Наш дом, - поправил Алексей.
- Мой, дорогой, это мой дом, - повторила я. - Юридически и фактически мой. Ты не вложил в него ни копейки, если помнишь.
Это был удар по самолюбию, знаю. Но иногда приходится бить больно, чтобы достучаться. Алексей побагровел.
- То есть я здесь никто? Ты... Ты на это намекаешь...
- Ты мой муж, но это не дает тебе права распоряжаться моим пространством. И имуществом впрочем тоже.
- Знаешь что, - Алексей встал, и я поняла, что сейчас будет ультиматум, - или моя мать переезжает к нам, или я ухожу к ней.
Аха-ха.....Вот прямо так, как в дешевом сериале, или она, или я. Выбирай, дорогая.
Ну я и выбрала.
***
Алексей уехал к мамочке в тот же вечер. Потом мне позвонила Людмила Ивановна.
- Мариночка, - я просто хотела сказать, как я рада, что ты одумалась и наконец отпустила Алешеньку. Ты ему не пара, давно надо было это понять...И я рада, что мне не пришлось тратить на это свое время и нервы.
Я не дослушала и отключила телефон. Но настойчивая Людмила Ивановна вдруг перезвонила с другого номера.
- Не отключайся, Мариночка, - укоризненно сказала она. - Нам же надо обсудить развод...
- Развод обсудить с вами? - у меня возникло чувство, будто меня ударили.
- Ну конечно. Для Алешеньки его мать важнее всего и он полностью доверяет, - в голосе свекрови слышалось торжество. - А я хотела обсудить, как будем делить дом. Да-да, я помню, что ты его купила якобы сама. Но Алешенька в него тоже вкладывал силы и время, кран, например, поменял. Так что честно будет поделиться...
Я обалдела от такой наглости и на секунду потеряла дар речи. А потом сказала размеренно и отчетливо:
- Значит, так. Свой дом я вам не отдам. И передайте своему сыну, что он трус, раз послал мать разбираться со мной, а не позвонил сам.
Я бросила трубку и разрыдалась, правда не поняла точно от чего. Скорее всего от неожиданности и наглости или всего вместе. А когда отплакала свое, поняла, что слава Богу, что так получилось. Тяжело было расставаться с любимым мужем, а вот с трусом и подлецом - очень даже легко🔔ЧИТАТЬ ПРО СИЛЬНУЮ ЖЕНЩИНУ👇 другой бонусный рассказ сегодня в Телеграм канале 👈