— Сил больше никаких нет! — закрыв лицо ладонями, молодая женщина всхлипнула. — Денис, ну, когда это все закончится?! Я хочу свой дом! Услышь меня, пожалуйста!
Муж Лены сидел на диване сгорбленный и расстроенный. Эти сцены его жена устраивала все чаще, но что он мог сделать? Ипотек? Ярмо на всю жизнь? Но и так дальше продолжаться не может - последний конфликт, который начался из-за сущего пустяка, заставил его задуматься.
— Мама была неправа, — тихо сказал Денис. — Я тоже устал от ее выходок, думаешь, мне нравится, когда она так себя ведет? — Он встал, подошел к жене, взял ее за руки и заглянул в глаза. — Наверное, ты права - дальше так продолжаться не может. Будем переезжать!
— Правда? Ты серьезно?! — Шмыгая носом, Лена вытерла слезы. Она едва могла поверить своему счастью. — Мы квартиру возьмем?!
— Возьмем, — кивнул Денис. — Правда, не в центре, это точно, но, нам же главное, чтобы свой угол? С платежами как-нибудь справимся! Придется, конечно, весь бюджет пересмотреть, — задумчиво продолжил он. — Да и от покупки машины точно придется отказаться… Но, чего не сделаешь ради мечты, согласна?
Шесть лет до этого дня, в который супруги приняли судьбоносное для своей семьи решение, они прожили в квартире матери мужа - Глафиры Николаевны. Взаимоотношения невестки и свекрови с самого начала складывались непросто.
Напрямую свекровь никогда не говорила, что Лена не пара ее сыну. Но намекала, что выбором сына недовольна, постоянно. Мелкие придирки, критика и вечное недовольство стали обычным делом по отношению к молодой жене сына.
Денис несколько раз пытался поговорить с матерью - просил ответить четко, что именно ей не нравится. Но Глафира Николаевна замыкалась, поджимала губы и недовольно скрывалась в своей комнате, изображая обиду на сына.
А после начинала щедро осыпать молодую пару обвинениями в том, что они ее хотят со свету сжить, ненавидят и мечтают прибрать к рукам ее квадратные метры.
— Я для вас все делаю, — Глафира Николаевна никогда не повышала голоса, но имела редкий талант выбрать такую интонацию, что собеседник сразу чувствовал себя не в своей тарелке: виноватым и обязанным одновременно. — Вы же мне жизни не даете. Может быть, из-за вас мне еще в дом престарелых переехать? Как вы можете быть такими неблагодарными?! Я же твоя мать, — обращалась она к Денису, — тебе бы прислушаться и поблагодарить за науку! А ты жене потакаешь, которая жизни-то еще не знает и не видела!
Наука свекрови касалась всего, что происходит в жизни молодых, особенно в жизни Лены: начиная от того, как она готовит салат и заканчивая тем, как ей нужно вести себя на работе и с кем общаться.
Если же Лена не хотела слушать ее наставления, делать, как того требовала свекровь и демонстративно уходила в свою комнату, то Глафира Николаевна считала это крайней степенью неуважения, что и пыталась донести до жены сына, встав под дверью их спальни, куда та ушла и отчитывать ее часами пока не посчитает нужным остановиться.
— Хватит отсиживаться, как мышь в норе, — любила в таких случаях повторять она. — Выходи и поговорим, как взрослые люди!
Но Лена не поддавалась - она знала, что слушать ее свекровь не станет. Что будет стоять на своем и что даже если речь будет идти о том, что снег белого цвета, а уголь - черного, то для Глафиры Николаевны будет делом принципа утверждать обратное, лишь бы не соглашаться с невесткой.
Решение молодой пары взять ипотеку должно было положить конец бесконечной череде малых и крупных изматывающих конфликтов. Но Глафира Николаевна узнав о скором переезде детей, сразу решила все взять в свои руки и расставить все точки над И.
— Сынок, ключи мне запасные сразу оставь, — сказала она. — Я в гости к вам приезжать стану и не хочу под дверью стоять, если вас дома вдруг не окажется!
— Прости, мама, — твердо сказал Денис. — Но Лена не согласится на это точно! К нам в гости ты сможешь приезжать только тогда, когда нам будет удобно.
— Денис, это что еще за разговоры? — У Глафиры Николаевны мгновенно заблестели глаза. — Родной матери от ворот поворот? Отрекаешься, значит?!
— Ну, вот, начинается, — с тоской вздохнул Денис. — Прости, но я больше молчать не могу — я тоже устал от тебя и больше всего на свете хочу просто пожить спокойно — без твоих капризов, нравоучений и упреков. Я по-прежнему твой сын и от тебя не отрекаюсь. Но больше так не могу! Ты жизни не даешь ни Лене ни мне. И Хватит чепуху придумывать, надоело, честное слово!
Сборы в новую квартиру и сам переезд с новосельем были сумбурными, нервными и лишенными той особенной радости, какой они могли бы сопровождаться.
Глафира Николаевна дала понять, насколько она обиделась, когда не пришла в гости на скромное чаепитие в честь новоселья. Более того - она сказала, что ноги ее в доме невестки не будет, раз уж той так невмоготу было жить вместе.
— Знаешь, я чувствую себя очень плохим человеком, но я рада, что она не приходит к нам, — сказала Лена мужу. — Как она, кстати? Ты заезжал?
— Конечно, сразу после работы. Дверь мне не открыла, — ответил Денис. — Так и разговаривали. Спросила зачем я приехал, забыл что-то или просто. Я ответил, что проведать. Она ответила что если бы беспокоился о ней по-настоящему, не переехал бы. И все.
— Грубо, — вздохнула Елена. — Но со временем все наладится, понимаешь?
— Да, нужно время, — грустно усмехнулся Денис.
Так продолжался не один месяц. И радость от того, что появилось собственное жилье, была смазана еще более усугубившемся конфликтом с матерью мужа.
— Как думаешь, почему она так себя ведет? Даже с тобой. Меня-то она никогда особо не любила.
— Да если бы я знал, — пожал плечами Денис. — Когда-то другой была. Я тогда маленький был, но точно помню! А вот когда отца не стало, все поменялось. Она его очень любила! Говорила, что как часть ее самой ушла вместе с ним…
— Понятно, — кивнула Лена и увидев настроение мужа, поспешила перевести разговор в совсем другое русло.
Прошло почти полгода как они почти не виделись с матерью мужа. Не считая двух раз, когда Денис перехватил ее во дворе, когда она возвращалась из магазина, и когда нашел причину забрать свой фотоальбом и она открыла ему дверь. За это время даже по телефону почти не разговаривали, ограничиваясь короткими эсэмэсками.
Наступил декабрь и вместе с первым снегом (зима немного задержалась в этом году) среди ночи раздался телефонный звонок. Номер был незнакомый. Оказалось, что это соседка Глафиры Николаевны.
— Денис? Это Нина Ивановна, соседка! — В трубке слышались всхлипы и причитания. — У вас беда... пожар... у Глафиры... Все черное, ничего не осталось! Еле вывела ее, в одном халате, трясется... У меня сейчас.
Сон сняло как рукой. Они мчались по спящему городу, и Лена с ужасом думала не о сгоревших вещах, а о том, что эта женщина, которая не давала ей жизни, испуганная и беззащитная. Она уже не злорадствовала, хотя первая мысль была именно такая - получила по заслугам.
Когда они вошли в квартиру соседки, перед ними сидела не властная Глафира Николаевна, а сгорбленная старушка, беспомощно сжимающую чашку горячего чая. Ее взгляд был пуст и направлен в никуда.
— Мама, — тихо сказал Денис, присев перед ней. — Я здесь. И Лена. Мы тебя заберем. Все будет хорошо. Мы о тебе позаботимся.
Он обнял ее, и Лена увидела, как у свекрови дрогнула губа и по щекам покатились слезы.
Глафира Николаевна вздрогнула и посмотрела на них пустым взглядом. Потом позволила себя поднять и увести. Ни в эту ночь, ни в последующие несколько дней она не была похожа на себя прежнюю. Она молчала и плакала. Ела то, что приносила ей в комнату невестка, по надобности выходила до ванной и почти всегда лежала с закрытыми глазами, не реагировала на попытки завести с ней разговор.
— Квартиру восстанавливать придется долго, к счастью, мама старой закалки, страховка была, — сказал жене Денис, когда точно узнал все и подсчитал будущие расходы. — Но все равно, история небыстрая, эти деньги еще получить надо. Потом ремонт. Думаю, год-два точно. Не снимать же ей жилье отдельное? Да и не потянем мы. Ты… Не против? — Спросил он неуверенно. — Я знаю, что ты хотела отдельно жить, но обстоятельства...
— Знаешь, у меня было время обо всем подумать, — решилась открыть правду мужу Лена. — Я такие страшные вещи надумала! Стыдно признаться. Понимаешь, мы же теперь поменялись местами с нею - она вынуждена жить с нами! Я вдруг подумала - хороший повод отомстить, чтобы она все почувствовала на себе! А потом я просто ужаснулась, веришь? Как я так могу? Это же бесчеловечно! Да, она меня обижала, но я сама не могу так. Я верю, что твоя мама - хороший человек. Просто… Такой у нее характер! И мне кажется, что то, что случилось - это еще один шанс нам попробовать жить вместе.
Лена говорила мужу о своих темных мыслях, о жажде мести, и о том, как она сама себя испугалась. Денис выслушал жену внимательно, не перебивая. Он уже собирался ответить ей, сказать, что никогда бы и мысли не допустил, что она способна быть злой в ответ, но тут супруги услышали тихий звук и обернулись.
В дверях кухни, бледная, стояла Глафира Николаевна. Она опиралась на косяк, и слезы текли по ее щекам ручьями.
— Я... я все слышала, — ее голос был хриплым и надломленным. — Леночка... А я-то думала... — Она сделала неуверенный шаг вперед. — Прости меня, родная! Я так боялась остаться одной... после мужа... Вот и цеплялась, простите вы меня, глупую старуху!
Это были не слова примирения, а крик души, выстраданный и настоящий. Лена не сдержалась, подошла и обняла ее.
— Глафира Николаевна, все хорошо! Вот, вы уже и встали. Теперь точно все будет хорошо! — Лена помогла ей дойти до кухонного стола. — А давайте чайку? Я как раз плюшки испекла. Ваши любимые - с корицей, Денис сказал, что вы их обожаете!
— Да, очень люблю! — Глафира Николаевна впервые искренне улыбнулась своей невестке. — Я была несправедлива к тебе...я так жалею об этом, я столько гадостей наговорила.
— Ничего, — Лена налила всем чай. —У нас есть еще много времени, чтобы наговорить друг другу что-то хорошее!
Они пили чай, впервые втроем — мать, сын и невестка. И было ясно, что раны еще будут ныть, но первый, самый трудный шаг был сделан. Не потому, что так надо, а потому, что иначе — уже нельзя.
Рассказы, которые читают сейчас: