Чемодан упал на пол с таким грохотом, что соседи наверняка подумали — началось землетрясение. Хотя нет... для них это стало уже обычным делом. Скандалы Светки и Олега можно было слушать как сериал. Бесплатно. В прямом эфире.
— Да от тебя уже старостью несет за километр! — Олег швырнул в чемодан свитер, потом второй, брюки, носки. Методично так. Как будто собирался не к молодой возлюбленной, а в экспедицию на Северный полюс.
Светка стояла у окна, скрестив руки на груди. Тридцать восемь ей стукнуло в прошлом месяце. Тридцать восемь — это разве старость?
— Старостью, говоришь? — голос у неё был тихий. Опасно тихий. — Ну-ну.
— Да! — он даже обернулся, ткнул пальцем в её сторону. — Вечно ты с этими своими мигренями, чаями травяными, рано спать. Я ещё жить хочу, понимаешь? Жить!
Ирка — та самая Ирка из бухгалтерии, двадцать четыре года, ноги от ушей и мозги от... ну, неважно откуда — она-то точно жить умеет. Олег так и сказал вчера: "Она такая... живая!"
Светка усмехнулась.
— Олежка — она хитро улыбнулась. — А знаешь что? Иди. Серьезно. Вали к своей живенькой Ирке. Посмотрим, сколько ты протянешь с её энергией.
Он захлопнул чемодан. Встал. Посмотрел на неё и вдруг засомневался. Что-то в её глазах было не то. Не слёзы — их он ожидал. Не истерика — к ней он был готов. А что-то другое. Что-то страшное.
— Ты чего это? — спросил он осторожно.
— Ничего — Светка посмотрела на свой идеально чистый паркет, который драила каждую субботу. — Просто вспомнила...
Пауза затянулась. Олег уже открыл было рот, но она продолжила:
— Вспомнила, как мы познакомились. Помнишь? Тебе было двадцать шесть, мне двадцать три. Ты тогда в спортзале качался, форму держал. А я... я танцами занималась. Фламенко. Ты говорил, что я как огонь.
— Светка, не надо...
— Нет-нет, давай вспомним! — она вскочила. — Ты тогда за мной три месяца бегал! Три! Цветы, стихи, серенады под окном. Правда, петь ты не умел, зато старался очень.
Олег потер переносицу. Голова начала болеть.
— Это было давно.
— Пятнадцать лет назад — кивнула она. — И знаешь, что случилось за эти пятнадцать лет? Я просто взяла и исчезла. По частям. Сначала фламенко бросила — ты сказал, это несерьезно, надо карьеру строить. Потом друзей. Они же "ветреные", "дурное влияние". Потом... себя. Всю. Чтобы быть удобной женой.
— Никто тебя не заставлял!
— Нет — согласилась Светка. — Никто. Я сама. Дура. Думала, любовь — это жертва. Думала, надо подстраиваться, меняться, быть такой, какой тебе нужно. И знаешь, что самое забавное?
Олег молчал.
— Самое забавное, что ты влюбился в огонь. А получил пепел. И теперь удивляешься, что не греет.
Она прошла мимо него к шкафу. Достала пакет. Ещё один. Начала складывать туда свои вещи. Олег проследил за её движениями с недоумением, переходящим в панику.
— Ты... куда это?
— Знаешь, есть такая штука — Светка сложила платье, босоножки, косметичку. — Зеркальная болезнь. Когда смотришь на человека и видишь только то, что хочешь видеть. Ты смотрел на меня и видел старую, усталую, скучную. Я смотрела на тебя и видела того мальчишку с гитарой. Мы оба врали себе. Пора заканчивать с враньем.
— Постой, Светка... — он вдруг схватил её за руку. — Ты чего несешь? И вообще это же я ухожу!
— Уходи — она освободилась. — А я… К Марине. Помнишь Маринку? Ветреную подружку? Она позавчера позвонила. Сказала, открывает школу танцев в Сочи. Звала туда преподавателем. Я отказалась. Тогда. Но сейчас... сейчас подумала — а почему бы и нет?
— Ты с ума сошла?!
— Возможно — Светка затянула молнию на сумке. — Знаешь, что ещё смешно? Я боялась тебя потерять. Все эти годы. Каждый день просыпалась с мыслью — вдруг он уйдет? Вдруг я недостаточно хороша? И вот ты уходишь. И знаешь, что я чувствую?
Олег смотрел на неё, как на призрак.
— Облегчение — она улыбнулась. Впервые за этот вечер. Искренне. — Такое... огромное облегчение. Как будто сто килограммов с плеч сняли.
Она прошла к двери, обернулась:
— Живи, как хочешь. Свободен…
— Светка, стой! — он бросился за ней. — Подожди! Мы же... должны всё обсудить. Я погорячился. Это всё нервы, работа, стресс...
— Олег — она положила руку ему на щеку. Нежно. Как раньше. — От тебя правда несет. Только не старостью. А страхом. Ты сам боишься стареть. Вот и цепляешься за молоденьких, думаешь, это поможет. Не поможет. Мне тридцать восемь, и я чувствую себя на двадцать. А тебе сорок один, и ты чувствуешь себя на шестьдесят. Это в голове, понимаешь?
Она открыла дверь и вышла.
Олег стоял посреди прихожей с открытым ртом. Чемодан с его вещами лежал у ног. Квартира была его. Свобода была его. Ирка ждала его.
Так почему же вдруг стало так... пусто?
Он бросился к окну. Светка шла по двору. Вдруг остановилась. Достала телефон. Набрала номер. Олег видел, как она смеется. Смеется! Запрокинув голову, как тогда, пятнадцать лет назад, когда он впервые увидел её на репетиции фламенко.
— Черт... — пробормотал он.
А в этот момент Светка писала Марине: "Я в деле. Когда вылетать?"
Ответ пришел мгновенно: "Да хоть сегодня! Тебя тут все ждут! Знаешь, кто ещё будет преподавать?"
"Нет. Кто?"
"Антон. Помнишь Антона? Он после развода тоже к нам присоединился. Говорит, пора начать жить заново."
Светка замерла на полпути.
Антон. Тот самый Антон, который учил её когда-то фламенко. Который говорил, что у неё душа танцует. Который пропал из её жизни, когда она вышла замуж за Олега...
— Интересно — прошептала она. — Очень интересно.
А наверху, в квартире, Олег набирал номер Ирки. Слушал гудки. Раз. Два. Три.
— Але? — раздался звонкий голос. На фоне музыка, смех, шум.
— Ирка, это я... Я собрал вещи.
— Супер! Слушай, я тут на вечеринке у Димона. Знаешь Димона из айти отдела? Такой высокий, качок. Он, кстати, свободен! Может, познакомишь его с кем?
— С кем... — Олег осекся. — Да вроде нет уже...
— Ну ничего! Слушай, я побежала, тут такое началось! Созвонимся завтра, хорошо?
Гудки…
Олег опустился на стул прямо у окна. Посмотрел на свой чемодан. На пустую квартиру. На часы — десять вечера.
Раньше в это время они со Светкой смотрели сериалы. Пили чай. Она рассказывала всякую ерунду про работу, он — про свою. Скучно. Обыденно. Привычно. Тепло.
— Вот ведь… — сказал он в пустоту.
А где-то в такси Светка смотрела в окно и улыбалась. От неё пахло свободой.
И, как ни странно...
Молодостью.
В городе Сочи
Марина встретила её в аэропорту Сочи с огромным букетом и визгом на всю зону прилета:
— Светка! Моя подружка! Ты реально приехала!
Они обнялись так крепко, что букет рассыпался прямо на пол.
— Приехала — Светка смеялась и плакала одновременно. — Боже, я приехала! Я реально это сделала!
— И правильно! — Марина схватила её за руки. — Сейчас поедем в студию, там все ждут. Я им столько про тебя рассказала! Антон, кстати...
— Стоп — Светка подняла руку. — Давай не будем пока про Антона. Мне надо сначала... понять, что вообще происходит.
Но понять не получилось. Потому что едва они вошли в танцевальную студию — большую, светлую, с зеркалами во всю стену и видом на море — как из-за угла вышел он…
Антон. Сорок лет. Седина на висках. Шрам над бровью, которого раньше не было. Но те же глаза. Карие. Насмешливые. Живые.
— Огонь вернулся — сказал он тихо.
И Светка вдруг поняла, что её история только начинается...
Она стояла на пороге студии, сжимая ручку своей большой сумки так. Антон смотрел на неё. Просто смотрел. Не улыбался, не говорил ничего. И в этой тишине было что-то настолько громкое, что Марина инстинктивно отступила в сторону.
— Ты... — начала Светка и осеклась. — У тебя шрам.
Вот это да. Пятнадцать лет не виделись, а она заметила шрам. Антон усмехнулся, провел пальцем над бровью:
— Сноуборд. Три года назад. Решил, что ещё молод для трюков. Гора решила иначе.
— Дурак.
— Был. Может, до сих пор.
Марина закашлялась так театрально, что можно было номинировать на «Оскар»:
— Ладно, детки, я пошла... э-э-э... проверять расписание. На третьем этаже. Долго. Можете даже не ждать.
Она исчезла так быстро, будто её и не было. Дверь закрылась. Осталось только двое. И зеркала. Сотни отражений — Светка и Антон, множащиеся до бесконечности.
— Огонь вернулся — повторил он, делая шаг вперед. — Помнишь, я так тебя называл?
— Помню.
Как можно забыть? Она была его лучшей ученицей. Он — её наставником. Хореографом. И... нет. Стоп. Ничего между ними не было. Только танец. Только этот безумный, страстный фламенко, где можно было выплеснуть всё — радость, боль, ярость.
А потом появился Олег. Стабильный. Надежный. Правильный.
— Ты выглядишь... — Антон запнулся, подбирая слово.
— Старой? — Светка усмехнулась. — Уставшей? Поношенной?
— Счастливой я бы сказал — закончил он. — Нет, не так. Готовой быть счастливой. Это разные вещи.
Она опустила сумку на пол. Сделала шаг к зеркалу. Посмотрела на своё отражение. Джинсы. Простая футболка. Волосы в хвосте. Никакой косметики — смыла ещё в самолете. Обычная женщина тридцати восьми лет.
— Я не танцевала пятнадцать лет — сказала она тихо.
— Знаю.
— Откуда?
— Марина рассказала. Она следила за тобой. В соцсетях. Говорила, что ты исчезла. Совсем. Как будто растворилась.
Светка повернулась к нему:
— Я и растворилась. Знаешь, как это происходит? Постепенно. Сначала думаешь — ничего страшного, это же ради любви. Потом привыкаешь. А потом просыпаешься в тридцать восемь и понимаешь, что не помнишь, кто ты вообще такая.
Антон подошел к музыкальному центру. Включил. Гитара. Кастаньеты. Фламенко. Тот самый ритм, который когда-то был её пульсом.
— Станцуй — сказал он просто.
— Что?
— Станцуй. Прямо сейчас. Покажи, что осталось от того огня.
— Антон, я же говорю — я не танцевала...
— Огонь не забывается — он скрестил руки на груди. — Он либо есть, либо его нет. Если ты прилетела сюда, значит, он ещё тлеет где-то внутри. Давай, раздувай.
Светка смотрела на него. Потом на зеркало. Потом на свои ноги в кроссовках. Какое к черту фламенко в кроссовках?
Но музыка... музыка пробиралась под кожу. В кровь. В самое сердце. Она сбросила кроссовки. Встала в позицию.
И замерла.
Пятнадцать лет — это пропасть. Огромная, непреодолимая пропасть между той девчонкой, что танцевала до потери сознания, и этой женщиной, что боится сделать шаг.
— Не получится — прошептала она.
— Получится — Антон подошел сзади. Не прикасаясь, но так близко, что она чувствовала его тепло. — Закрой глаза.
— Зачем?
— Закрой.
Она закрыла. Музыка стала громче. Или это сердце?
— Вспоминай — голос Антона был низким, обволакивающим. — Вспомни, какой ты была. Вспомни этот зал, эти зеркала. Вспомни, как ты врывалась сюда после работы, усталая, злая на весь мир. И танцевала. Просто танцевала. И все проблемы уходили. Все. Потому что в танце ты была собой. Настоящей. Живой.
Светка чувствовала, как по щекам текут слезы.
— Вспоминай — повторил он. — И танцуй.
Она сделала шаг. Неуверенный. Резкий. Неправильный. Ещё один.
Руки взметнулись сами. Тело помнило. Черт возьми, оно помнило всё! Каждое движение, каждый поворот, каждый удар каблуком, которого сейчас не было.
Но это было неважно.
Важно было то, что она танцевала. Впервые за пятнадцать лет. Неловко. Со сбоями. С паузами. Но танцевала.
И плакала. И смеялась.
И чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Что-то замороженное, забытое, запрятанное глубоко-глубоко.
Музыка закончилась. Светка остановилась, тяжело дыша. Открыла глаза. В зеркале — растрепанная, заплаканная, раскрасневшаяся женщина.
Живая.
— Вот он — сказал Антон тихо. — Твой огонь. Он никуда не делся. Просто ждал.
Она обернулась к нему. И вдруг рассмеялась. Громко. Истерично почти:
— Ты знаешь, что самое смешное?
— Что?
— Олег сказал, что от меня старостью несет. А я чувствую себя... боже, я чувствую себя школьницей! Как будто мне снова двадцать, и впереди вся жизнь!
— Так и есть — Антон улыбнулся. Впервые за весь разговор. — Впереди вся жизнь. Только теперь ты знаешь, что с ней делать.
Дверь распахнулась. Влетела Марина с подносом, где дымились три чашки кофе:
— Ну что, разобрались? Слезы вытерли? Потому что у нас через час первая репетиция с новой группой, и мне нужны оба преподавателя в полной боевой готовности!
— Через час?! — Светка испугалась. — Марин, я же только приехала, я не готова...
— Никто никогда не готов — отрезала Марина. — Поэтому и прыгаем в воду сразу. Антон! Проведешь инструктаж?
— С удовольствием — он взял чашку, протянул вторую Светке. — Добро пожаловать домой, огонь.
Репетиция была катастрофой.
Нет, серьезно. Полный провал.
В группе было восемь человек — от двадцати до пятидесяти лет. Пять женщин, три мужика. Все с разным уровнем подготовки. От «я видел фламенко по телевизору, пришёл за компанию» до «я когда-то занимался, но это было в прошлом веке».
Светка стояла перед ними и не знала, что делать.
— Так — она попыталась изобразить уверенность. — Давайте начнём с базовых позиций. Спина прямая, подбородок вверх, руки...
— А можно сразу танцевать? — перебила её девушка лет двадцати пяти в ярко-розовом купальнике. — А то эти позиции — скучно.
— Сначала база, потом танец, — Светка почувствовала, как начинает закипать.
— А зачем? — не унималась розовая. — Давайте сразу под музыку!
— Потому что без базы ты будешь выглядеть как курица на дискотеке! — не выдержала Светка.
Повисла тишина. Розовая обиделась. Остальные переглянулись. Антон, стоявший у стены, усмехнулся в кулак.
— Извините — Светка вздохнула. — Я не хотела... просто поверьте, база — это важно.
— Знаете, что — вдруг встал мужчина лет сорока пяти. Полноватый, с добрым лицом. — Я пришел сюда не базу учить. Я пришел чувствовать. Мне жена изменила, понимаете? Три месяца назад. Ушла к тренеру по фитнесу. Сказала, что я скучный. Я и правда скучный. Всю жизнь работал, детей растил, дом строил. А потом она взяла и ушла. И я подумал — может, пора уже начать жить? Не для кого-то, а для себя. И вот я здесь. Чтобы научиться чувствовать.
Светка смотрела на него. И видела себя. Только в мужском варианте.
— Хорошо — сказала она тихо. — Тогда давайте чувствовать.
Она кивнула Антону. Тот включил музыку.
— Закройте глаза — попросила Светка. — Все. Сейчас. Просто закройте и слушайте.
Гитара пела. Страстно. Горячо. Требовательно.
— Чувствуете? — спросила Светка. — Это не просто музыка. Это история. Каждый звук — это эмоция. Боль. Радость. Гнев. Любовь. Всё сразу. И танец — это способ рассказать эту историю через тело.
Она открыла глаза. Подошла к полному мужчине:
— Как вас зовут?
— Михаил.
— Михаил, вы говорите, жена ушла. Вы злитесь?
Он кивнул.
— Тогда покажите мне злость. Прямо сейчас. Просто двигайтесь так, как хочется. Забудьте про правила. Про приличия. Про всё.
Михаил растерянно посмотрел на остальных. Потом на Светку. Потом сжал кулаки... и резко топнул ногой. Так сильно, что пол задрожал.
— Вот! — Светка засияла. — Вот это да! Ещё!
Он топнул ещё. И ещё. И вдруг начал двигаться. Неуклюже. Нелепо. Но искренне. Так искренне, что у Светки защипало в носу.
— Браво, Михаил! — закричала розовая девушка.
И через минуту танцевали все. Каждый по-своему. Каждый свою историю. Без техники. Без базы. Просто танцевали.
А Светка стояла в стороне и понимала — вот он. Смысл. Не в идеальных движениях. Не в безупречной технике. А в этом. В чувстве. В живости. В огне.
Антон подошел к ней:
— Неплохо для первого раза.
— Я всё делаю неправильно.
— Ты всё делаешь как надо — он коснулся ее плеча. Легко. Почти неощутимо. — Добро пожаловать обратно в жизнь, Светлана.
Она повернулась к нему. Они стояли слишком близко. Опасно близко.
— Антон...
— Я знаю — он отступил. — Рано. Ты только что вышла из пятнадцатилетних отношений. Тебе нужно время. Найти себя. Понять, чего ты хочешь. Я подожду.
— Откуда такая уверенность, что я вообще чего-то захочу? — попыталась пошутить она.
Он улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой когда-то подкашивались ноги:
— Потому что огонь притягивает огонь. А я, если что, до сих пор горю.
И вышел из зала, оставив её стоять с колотящимся сердцем и глупой улыбкой на лице.
Вечером Светка сидела на балконе съемной квартиры с видом на море. В руках — бокал вина. В телефоне — десять пропущенных от Олега.
Она открыла последнее сообщение:
«Светка, ну пожалуйста. Давай поговорим. Я всё понял. Я был идиотом. Вернись. Пожалуйста».
Она долго смотрела на экран. Потом набрала ответ:
«Олег. Я не вернусь. Не потому, что злюсь. Не потому, что обижена. А потому что я наконец поняла — мы оба заслуживаем большего. Ты заслуживаешь женщину, которая будет любить тебя таким, какой ты есть. А я заслуживаю мужчину, который не будет гасить мой огонь. Будь счастлив».
Отправила сообщение. Заблокировала номер Олега. Выдохнула.
Где-то внизу смеялись люди. Шумело море. Играла музыка.
А Светка сидела и глядя на море, чувствовала себя живой и счастливой.
Впервые за пятнадцать лет.
И это было только начало.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍