Суд Соломона
Однажды весенним утром, когда на крышах палат ещё дрожал прохладный рассвет, в тронный зал молча пробрались две женщины. Они шли, будто неслышно переставляли ноги по мраморному полу — но каждая из них внутри бушевала, словно шторм в простуженном море.
Соломон в привычном своём кресле выглядел усталым: за ночь он выслушал немало людских горестей, и вот теперь две женщины — у его ног. Две судьбы, перемешанные слёзы. У одной на руках — младенец, у другой — пустота, да глаза налиты тревогой.
— Государь, рассуди нас, — устало выдохнула старшая, — и дай ответ: чей сын жив, моё дитя или чужое?
Вторая стиснула ладони, будто пытаясь удержать жаркое сердце, чтобы не вырвалось из груди.
— Сын мой! Она забрала его ночью, пока я спала, подменила… — в словах ее — отчаянная боль.
— Нет, — всхлипнула первая, — мой, мой ребёночек, ты слышишь, как он меня зовёт?
В зале было тихо, только плыла впереди тонкая струя света. Пылинки плясали в луче, как крохотные судьбы.
Соломон смотрел на обеих — не глазами, сердцем. Его взгляд, казалось, проникал в самую глубину — туда, где ни одна ложь не выживает, а правду нельзя задушить.
— Принесите мне меч, — неожиданно и спокойно произнёс царь.
Тишина вдруг зашумела, будто у всех в груди свистнуло, затрепетало.
Когда слуга вынес тяжёлое, сверкающее железо, Соломон наклонился вперёд.
— Вот что: если не можете договориться, делю ребёнка пополам, каждой по части.
В миг одна женщина вцепилась руками в свои волосы — и в глазах её застыла паника.
— Остановись! — крикнула она так громко, что отозвалось эхо под сводами. — Пусть будет ей, только не тронь дитя моего!
Другая же моргнула странно — по-волчьи сухо, будто и вправду согласна.
Соломон жестом остановил стражу. Смотрит — не отводит взгляда:
— Вот настоящая мать, — сказал он тихо. — Потому что сердце матери — не разрубить остриём, не купить золотом. Отдайте ребёнка ей.
***
А тронный зал вдруг наполнился светом утренним, тёплым, как материнские ладони. И стало ясно: бывает правда проста, как первый луч. И только у того, кто умеет отдавать, может по-настоящему жить сердце.
Вместо размышлений:
Жестокая мать
Они сидели напротив друг друга в зале суда.
Марина — с прямой спиной, сухими глазами, и пальцами, сцепленными в замке.
Алексей — с адвокатом, с дочерью на руках, с выражением победы, которую он не просил, но принял.
Судья зачитывал формальности.
— Опека над ребёнком…
Марина подняла руку.
— Я отказываюсь.
— Простите?
— Я не буду претендовать на опеку. Пусть Ларочка останется с отцом.
В зале — тишина.
Адвокат переглянулся с судьёй.
Алексей нахмурился.
— Ты уверена?
— Да.
Судья переспросил:
— Вы не хотите опеки?
— Нет, — сказала она спокойно. — Пусть Ларочка останется с отцом.
Она не просила свиданий. Не звонила. Не писала.
Ларочка осталась в доме, где главным стал дед — тихий, надёжный, с блинами и сказками.
Отец вскоре женился. Новая жена была доброй, но чужой.
Прошёл год
Однажды деду позвонили из хосписа.
— У нас лежит Марина. Она просила передать, чтобы вы приехали.
Он пришёл. Она была бледной, но спокойной.
— Я знала, что ухожу, — сказала она. — И не хотела, чтобы Ларочка запомнила боль.
— Почему ты не сказала?
— Потому что тогда она бы страдала. А я хотела, чтобы мой уход был для неё незаметным.
Она протянула руку.
— Если она когда-нибудь спросит обо мне… скажите, что
она — моя жизнь. Я просто хотела, чтобы она жила легко.
Через месяц её не стало.
А через два года Ларочка спросила:
— А где моя мама?
Дед достал письмо.
— Она просила прочитать тебе это, когда ты будешь готова.
Ларочка слушала. Молчала.
Потом сказала:
— Я не помню её.
— Она этого и хотела.
— Но я чувствую, что она была и что она меня любила.
И это было правдой.
***
Как вы считаете правильно поступила Марина? (в этой истории изменены реальные имена)
Если вам понравилась ПРИТЧА и РАССКАЗ, поставьте лайк и ПОДПИШИТЕСЬ на канал, чтобы не пропустить новые истории!
Буду рада и признательна вашим комментариям.
Все притчи на ходятся в рубрике ПРИТЧИ