Часть 1
Утром разбудил звонок в дверь. Марина глянула на часы — семь утра, кто это может быть?
Сергей, зевая, пошел открывать. На пороге стояла заплаканная Клавдия Петровна.
— Мам? Что случилось?
— Отца в больницу увезли! Сердце! Все из-за вчерашнего!
Марина выскочила в коридор.
— Что с Виктором Ильичом?
— А тебе какое дело? — огрызнулась свекровь. — Из-за тебя человек в больнице!
— Мам! — Сергей схватил куртку. — В какую больницу?
— В четвертую. Я вызвала скорую ночью, всю ночь не спал, сердце кололо...
— Поехали!
— Я с вами, — сказала Марина.
— Сиди дома! — рявкнула Клавдия Петровна. — Хватит с нас твоей помощи!
— Мам, Марина тоже поедет. Это наша семья.
— Семья! Хороша семья!
В больнице Виктора Ильича положили в кардиологию. Врач сказал, что это предынфарктное состояние, нужно наблюдение.
— Все из-за стресса, — всхлипывала Клавдия Петровна в коридоре. — Переживал всю ночь!
Марина молчала. Спорить было бессмысленно.
К обеду Виктора Ильича перевели в палату. Он лежал под капельницей, бледный, но в сознании.
— Пап, как ты? — Сергей сел рядом с кроватью.
— Нормально, сынок. Перенервничал малость.
— Малость! — всхлипнула Клавдия Петровна. — Чуть не умер!
— Клава, хватит драматизировать. Врач сказал — ничего страшного.
— Виктор Ильич, — Марина подошла ближе, — выздоравливайте. Все будет хорошо.
Свекор кивнул.
— Марина, девочка, не обижайся на Клаву. Она... переживает просто.
— Я понимаю.
— Нет, ты не понимаешь! — вмешалась свекровь. — Если бы понимала, не доводила бы до такого!
— Клава, хватит! — Виктор Ильич попытался приподняться. — Не лезь не в свое дело!
— Как это не в мое? Сын — не мое дело?
— При чем тут сын? Марина права — квартира ее, пусть сама решает.
— Витя! Ты что говоришь?
— Правду говорю. Надоело уже. Третий год ты девчонку гнобишь.
— Я? Гноблю? Да я для семьи стараюсь!
— Для себя ты стараешься. Дачу захотела — и все, хоть тресни.
— Врач же сказал — воздух нужен!
— Так гуляй в парке! А не требуй, чтобы невестка последнее отдала!
Клавдия Петровна расплакалась.
— И ты туда же! Все против меня!
— Никто не против, мам, — Сергей попытался успокоить мать. — Просто надо искать другие варианты.
— Какие варианты? У нас денег нет!
— Значит, не судьба пока дачу покупать.
— Витя! — свекровь смотрела на мужа с ужасом. — Ты это серьезно?
— Серьезно, Клава. Хватит. Дети сами разберутся. А мы обойдемся.
— Обойдемся! В душной квартире!
— Ничего не душная. Нормальная квартира. Жили же сорок лет.
— И дальше жить? До смерти?
— А что ты предлагаешь? Чтобы Марина осталась ни с чем ради твоей прихоти?
— Это не прихоть! Это здоровье!
— Здоровье... Знаешь, что плохо для здоровья? Вот эти вот скандалы! Из-за них я тут и лежу!
Клавдия Петровна замолчала, уставившись на мужа.
— То есть я виновата?
— Ты виновата в том, что довела всех. И меня, и детей.
— Я за семью...
— Нет. Ты за себя. Дачу захотела — и пошла война.
— Витя...
— Все, Клава. Хватит. Извинись перед Мариной и закроем тему.
— Извиниться?! Я?!
— Да, ты. За три года издевательств.
— Я не издевалась!
— Издевалась. И мы оба это знаем.
В палату вошла медсестра.
— Так, родственники, не шумите. Больному покой нужен.
— Мы уже уходим, — сказал Сергей. — Пап, отдыхай. Завтра приедем.
На улице Клавдия Петровна шла молча. У машины остановилась.
— Езжайте. Я пешком пройдусь.
— Мам, садись, подвезем.
— Не надо. Подумать хочу.
Она ушла, сутулясь и вытирая слезы. Марина и Сергей сели в машину.
— Твой отец — молодец, — сказала Марина.
— Да. Не ожидал от него.
— Думаешь, твоя мама успокоится?
— Не знаю. Может, отец достучался до нее.
Дома Марина приготовила обед, но есть никто не хотел. Сидели на кухне, пили чай.
— Знаешь, — сказал Сергей, — может, это к лучшему.
— Что именно?
— Ну, что все вскрылось. Что отец высказался. Может, мама наконец поймет.
— Хотелось бы верить.
— Марин, а ты... ты все еще хочешь уехать?
— Пока не знаю. Давай посмотрим, как дальше будет.
Вечером позвонил Виктор Ильич — медсестра дала ему телефон.
— Марина? Это я, свекор твой.
— Виктор Ильич! Как вы?
— Лучше. Слушай, девочка. Прости нас. Особенно Клаву. Она... она не со зла. Просто характер такой.
— Я понимаю.
— Нет, ты права была. Мы не имели права на твою квартиру претендовать. Это я тебе как юрист говорю.
— Ох, я и забыла, что вы юрист…
— Бывший. На пенсии уже. Но законы помню. Так вот — ты молодец, что не поддалась. И Сережку воспитывай — чтоб за жену стоял.
— Спасибо, Виктор Ильич.
— И еще... Клава сегодня была. Плакала. Может, и правда поймет теперь.
— Дай бог.
— Вы того... не ссорьтесь. Семью берегите.
— Постараемся.
На следующий день поехали в больницу. Виктору Ильичу было лучше, врач сказал, что через пару дней выпишут.
Клавдия Петровна сидела тихо, почти не разговаривала. Когда уходили, вдруг сказала:
— Марина.
— Да?
— Я... я подумала. Виктор прав. Перегнула я палку.
Марина не знала, что ответить.
— Не продавай квартиру. Это твое.
— Спасибо.
— И... прости. Если обижала.
— Клавдия Петровна...
— Нет, дай сказать. Я правда хотела как лучше. Но вышло... вышло плохо.
— Давайте забудем.
— Забыть-то забудем, но... я постараюсь. Не лезть больше.
Сергей смотрел на мать с удивлением.
— Мам, ты серьезно?
— А что мне, врать теперь? Отец твой прав — довела я всех. И его до больницы, и вас до развода чуть не довела.
— Мы не разводимся, мам.
— И слава богу. Марина, ты... ты хорошая. Просто я дура старая.
— Не говорите так.
— Что есть, то есть. Ладно, идите. Я с отцом посижу.
На улице Сергей взял жену за руку.
— Не верится даже.
— Мне тоже. Думаешь, это надолго?
— Не знаю. Но отец ее припугнул здорово. Может, и правда образумится.
Через три дня Виктора Ильича выписали. Марина приготовила обед, накрыла праздничный стол.
— Ого! — свекор оглядел стол. — Вот это прием!
— Мы рады, что вы дома, — улыбнулась Марина.
— Спасибо, девочка. Клава, смотри, как невестка старается!
— Вижу, — тихо ответила свекровь. — Марина, спасибо.
Обед прошел мирно. Говорили о здоровье, о погоде, о новостях. О даче — ни слова.
После обеда, когда мужчины ушли в комнату смотреть футбол, Клавдия Петровна помогала Марине убирать со стола.
— Марина, а ты... ты детей хочешь?
— Конечно, хочу. Просто пока не готова.
— Из-за меня?
— Не только. Работа, съемная квартира... Хочется стабильности сначала.
— Понимаю. Я в твои годы уже Сережку родила. Но времена были другие.
— Да, другие.
— Слушай, а может... может, вы к нам переедете? Чего деньги на съем тратить?
Марина удивленно посмотрела на свекровь.
— К вам?
— Ну да. Места хватит. Мы с отцом в спальне, вы в зале. А деньги на ребенка копить будете.
— Клавдия Петровна, это... неожиданно.
— Знаю. Но я подумала — правда, чего вы деньги тратите? Тридцать тысяч в месяц — за год больше трехсот тысяч. За два — почти миллион. Глядишь, и на первый взнос хватит.
— Надо с Сережей обсудить.
— Обсудите. Только учти — я постараюсь не лезть. Честное слово.
Вечером, когда старики ушли, Марина рассказала мужу о предложении свекрови.
— Ничего себе! Мама меня удивляет.
— Как думаешь, стоит соглашаться?
— Не знаю. С одной стороны, экономия большая. С другой...
— С другой — жить со свекровью всегда сложно.
— Но она обещала не лезть.
— Сережа, она три года обещала. И что?
— Но теперь-то другое дело. Отец ее припугнул, да и сама она, кажется, поняла.
— Может, попробуем? Если что — всегда можем съехать.
— А твоя квартира?
— Оставлю квартирантов. Доход не помешает.
— Точно?
— Сереж, я готова попробовать. Но при первых же наездах — уезжаем.
— Договорились.
Через неделю они переехали. Клавдия Петровна суетилась, освобождала шкафы, переставляла вещи.
— Вот, тут ваши вещи складывайте. А тут посуда. Марина, если что не так — говори.
Первый месяц прошел на удивление спокойно. Свекровь действительно старалась не лезть. Иногда срывалась, но быстро одергивала себя.
— Марина, ты это... борщ не так... Ой, все, молчу-молчу!
Или:
— Сережа, рубашку бы погладить... Хотя нет, сами разберетесь!
Виктор Ильич посмеивался:
— Клава, расслабься. Дети взрослые.
— Я стараюсь!
— Знаю. Молодец.
Постепенно жизнь наладилась. Марина привыкла к распорядку стариков, они — к ее работе из дома. Клавдия Петровна даже начала стучаться, прежде чем войти.
Через три месяца за ужином Виктор Ильич сказал:
— А знаете что? Может, и правда дачу купим?
Все замерли.
— Пап? — удивился Сергей.
— Ну а что? Скопили немного, вы тоже откладываете. Может, вместе и получится. Не сразу, конечно.
— Витя, — осторожно начала Клавдия Петровна, — а Маринина квартира?
— Что квартира? Квартира при Марине останется. А мы своими силами попробуем. Продадим машину — она все равно больше стоит, чем ездит. Еще подкопим. К лету, глядишь, что-то найдем. Небольшое, но свое.
— А как же без машины? — забеспокоилась жена.
— На электричке доедем. Не барыня.
— Мы тоже поможем, — сказал Сергей. — Правда, Марин?
— Конечно. Вместе быстрее получится.
— Вот и славно! — Виктор Ильич поднял рюмку. — За нашу семью!
— За семью!
Клавдия Петровна смотрела на Марину и вдруг сказала:
— Девочка, прости меня. Я правда... дура была.
— Все уже в прошлом.
— Нет, я серьезно. Хорошая ты. Терпеливая. Другая бы давно сбежала.
— Я тоже не подарок.
— Ты нормальная. А я вот с характером. Но я учусь.
— Мам, — улыбнулся Сергей, — ты молодец. Правда.
— Ага, молодец. Чуть семью не разрушила.
— Но не разрушила же, — сказал Виктор Ильич. — А что было — то прошло. Главное, выводы сделали.
После ужина Марина мыла посуду, Клавдия Петровна вытирала.
— Марин, а когда детей планируете?
— Пока не знаю. Может, через годик.
— Хорошо бы. Я помогать буду. Если позволишь.
— Конечно, позволю. Вы же бабушка будете.
— Бабушка... — свекровь улыбнулась. — Знаешь, я всегда мечтала о внуках. Может, поэтому и давила на вас.
— Всему свое время.
— Да, ты права. Кстати, к врачу не забудь сходить. Провериться перед планированием.
— Схожу.
— И витамины пей. Фолиевую кислоту особенно.
— Клавдия Петровна...
— Все-все, молчу! Старая привычка!
Обе засмеялись.
Ночью Марина лежала рядом с мужем и думала о том, как странно поворачивается жизнь. Еще несколько месяцев назад она готова была уйти, а теперь живет со свекровью и даже планирует вместе копить на дачу.
— Не спишь? — Сергей повернулся к ней.
— Думаю.
— О чем?
— О том, как все изменилось.
— К лучшему?
— Кажется, да.
— Мам я тоже не узнаю. Будто подменили.
— Твой отец постарался.
— Не только. Ты тоже. Стояла на своем — и правильно сделала.
— Жалко, что до больницы дошло.
— Зато дошло. И мама поняла, и отец выздоровел, и мы вместе.
— И квартира моя цела.
— И квартира цела! Это важно, Марин. Ты была права — нельзя оставаться ни с чем.
— Хорошо, что ты это понял.
— Поздно, но понял. Прости, что не поддержал сразу.
— Проехали.
— Нет, серьезно. Я должен был защитить тебя. Ты моя жена.
— Теперь защищаешь.
— Стараюсь. Марин?
— Да?
— Давай никогда не доводить до такого. Если что — сразу говорить, обсуждать.
— Давай.
— И... может, правда пора о детях думать?
— Сережа!
— А что? Мама помогать будет, места теперь хватает.
— Посмотрим. Дачу сначала купим.
— Ладно, дачу так дачу. Но потом — дети. Договорились?
— Посмотрим.
Сергей обнял жену.
— Люблю тебя.
— И я тебя.
За стеной послышался голос Клавдии Петровны:
— Витя, ты храпишь! Повернись на бок!
— Не храплю я!
— Храпишь! Весь дом разбудишь!
— Ладно-ладно, поворачиваюсь.
Марина и Сергей тихо засмеялись.
— Вот так мы будем через тридцать лет, — прошептал Сергей.
— Дай бог.
— Дай бог.