Бывают же такие моменты в жизни, когда ты стоишь и думаешь: «А что, если я сплю? А что, если это кошмар?»
Вот именно такой момент настал для Анны во вторник утром.
Она просто зашла к маме за справкой из поликлиники. Просто так — мимоходом, между работой и магазином. И увидела на столе бумаги.
— Мам, это что? — спросила, даже не подозревая.
А мать смутилась сначала. Потом выпрямилась — как солдат перед строем.
— Это дарственная, — сказала она тоном, каким говорят о погоде. — На квартиру.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Медленно. По миллиметру.
— На кого?!
— На Виктора.
— Мам, а кто такой Виктор?!
— Хороший человек, — ответила Лидия, и в голосе её прозвучало что-то... упрямое. — Заботится обо мне. В отличие от некоторых.
Вот тут Анну как током ударило.
— В отличие от некоторых? — голос дрогнул. — Мам, я же, я каждую неделю прихожу! Продукты покупаю, таблетки привожу, на дачу вожу.
— Приходишь по обязанности, — перебила мать. — А Витя, он со мной разговаривает. Слушает меня. Смеётся над моими шутками!
Анна опустилась на стул.
Медленно.
— Мам, а сколько вы знакомы с этим... Витей?
— Три месяца, — Лидия подняла подбородок. — И не смотри на меня так! Я не дура какая-нибудь. Просто, — голос стал тише, — просто после папиной смерти я поняла, что жизнь коротка. И хочу быть счастливой.
Анна смотрела на мать — и не узнавала её.
— Мама, — тихо сказала Анна, — ты понимаешь, что делаешь? Это же твоё единственное жильё. Твоя безопасность.
— Моё жильё! — вспыхнула Лидия. — И я сама решаю, что с ним делать!
Анна встала. Медленно собрала сумку. Дошла до двери.
Обернулась.
— Мам, а если он тебя обманывает?
Лидия помолчала. Потом сказала — почти шёпотом:
— А если не обманывает? А если это моя последняя любовь?
Выходя из подъезда, Анна вдруг поняла — всё изменилось. Навсегда.
Мать, которая казалась скалой, оказалась хрупкой женщиной, мечтающей о тепле.
И теперь между ними стоял Виктор — незнакомый мужчина.
А дальше началось то, что Анна потом назовёт «плохим детективом».
Первым делом она позвонила Марине — соседке мамы снизу.
— Маришка, а ты этого Виктора видела?
— Ой, Аннушка! — голос соседки сразу стал заговорщицким. — Да конечно видела! Симпатичный такой, подтянутый. Всё время с цветочками к твоей маме приходит. И представляешь — помогает ей сумки носить!
— А он там часто бывает?
— Да почти каждый день! И знаешь что — твоя мама прямо расцвела. Песни напевает, причёсывается красиво.
Анна повесила трубку.
На следующий день поехала к маме специально — «случайно» к обеду. Думала, застанет этого Виктора.
И застала.
Он сидел за кухонным столом — там, где всегда сидел папа — и рассказывал что-то смешное. Мама хохотала. Когда Анна последний раз видела мать смеющейся?
— А, дочка пришла! — Лидия вскочила. — Витя, знакомься — это моя Аннушка.
Виктор встал. Протянул руку.
Крепкое рукопожатие. Прямой взгляд. Улыбка — не слишком широкая, не заискивающая. Обычный мужчина лет пятидесяти. Чуть седой. В хорошей рубашке.
— Очень приятно, — сказал он. — Лида столько о вас рассказывала.
— А вы... — начала Анна и осеклась. Что спрашивать? «Вы случайно не мошенник?»
— Я работал прорабом, — словно угадав, ответил Виктор. — На стройке. Сейчас вот... между работами.
Между работами. В пятьдесят лет.
Они просидели полчаса. Пили чай. Виктор рассказывал истории со стройки — смешные, не пошлые. Мама смотрела на него влюблённо. По-другому не скажешь.
И Анне стало страшно.
Вечером она не выдержала — позвонила в справочную, узнала номер стройконторы, где якобы работал Виктор.
— Семёнов Виктор Петрович? — переспросил мужской голос. — Да, работал. Хороший прораб был. Но объект закрылся, всех сократили месяца три назад.
Три месяца.
Ровно столько, сколько он знаком с мамой.
А потом случилось ещё хуже.
Анна встретила Свету Морозову — одноклассницу, которая работала в Пенсионном фонде.
— Слушай, — сказала, как бы между прочим, — а можешь узнать про одного человека? Виктор Семёнов, примерно пятидесяти лет.
Света перезвонила через два дня.
— Ань, а зачем тебе этот тип? У него биография, скажем так, пёстрая.
— В каком смысле?
— В смысле — три года назад жил с Евдокией Ивановной Крупской, семьдесят два года. Она на него дом переоформила в деревне. Потом он исчез, дом продали, а бабушка оказалась на улице. Родственники в дом престарелых устроили.
У Анны похолодело в груди.
— Ты уверена?
— На сто процентов. И это не первый случай, Аннушка. Таких «женихов» сейчас много развелось. Они специально высматривают одиноких пенсионерок.
Анна примчалась к маме в тот же вечер.
— Мам, мне нужно с тобой поговорить!
— О чём? — Лидия была в новом платье. Красивом. Анна такого не видела.
— О Викторе!
Лицо матери сразу стало каменным.
— Не начинай.
— Мам, я узнала. Он мошенник! У него уже были такие случаи! Он обманывает одиноких женщин, а потом...
— Хватит! — крикнула Лидия так, что Анна отшатнулась. — Ты думаешь, я дура?! Думаешь, не понимаю, что молодой мужчина не может влюбиться в старуху?!
— Тогда зачем...
— Потому что мне хорошо с ним! — слёзы текли по щекам матери. — Потому что он не приходит из жалости раз в неделю на полчаса!
Анне показалось, что её ударили.
— Мам.
— Знаешь что, дочка? Может, он и обманщик. Может, и заберёт квартиру. Но эти полгода с ним — они дороже всех ваших «правильных» советов!
Лидия развернулась и ушла в комнату.
Хлопнула дверью.
А Анна стояла на кухне и понимала — она проиграла.
Проиграла неизвестному мужчине, который просто делал вид, что любил.
Война только начиналась.
А потом Анна совершила ошибку.
Знаете, какую? Самую глупую на свете — она решила доказатьправду силой.
...
Это случилось в середине декабря. Анна не виделась с матерью уже месяц. Они ругались каждый раз, когда говорили о Викторе. А говорить больше было не о чём.
И вот звонит соседка Марина:
— Аннушка, а твоя мама где? Уже неделю её не видно.
Сердце ёкнуло.
— Как не видно? А Виктор?
— И Виктора нет. Может, уехали куда?
Анна бросила всё и помчалась к маме.
Дверь открыла чужая женщина. Молодая. С ребёнком на руках.
— Простите, а где Лидия Борисовна?
— А кто такая? Мы вчера въехали, квартиру сняли у хозяина.
— У какого хозяина?!
— У Виктора Петровича. А что?
У Анны потемнело в глазах.
Мать исчезла. Квартиру уже сдают. А она, дочь, месяц дулась и доказывала свою правоту.
Она металась по городу как сумасшедшая. Больницы, морги, отделения полиции. Ничего.
Наконец нашла телефон той самой Евдокии Ивановны — бабушки, которую Виктор уже обманывал.
Дом престарелых. Старческий, дрожащий голос:
— Виктор? Ах да, Витенька. Хороший был мальчик. Только забыл меня почему-то...
— Бабушка, а вы не знаете, где он может быть? Он и мою маму обманул.
— Обманул? — голос стал печальным. — У него дача была, в Верховье. Говорил, что там детство прошло.
Верховье. Заброшенный дачный посёлок в пятидесяти километрах от города.
Анна поехала туда в субботу утром. Одна. Не сказав никому.
Зимняя дорога, занесённая снегом. Полузаброшенные домики. Большинство — с заколоченными окнами.
И только в одном горел свет.
Анна подошла. Заглянула в окно.
И увидела маму.
Рядом никого не было.
Анна постучала.
— Мам?! Мама, это я!
Дверь открылась. Лидия стояла на пороге — и Анна не узнала её. Вот честное слово — не узнала. За месяц мать превратилась в старуху.
— Аннушка? — прошептала она. — Ты? Ты как нашла?
— Неважно. Мам, что случилось? Где Виктор?
Лидия опустила глаза.
— Уехал. Две недели назад. Сказал — по делам, на пару дней. И не вернулся.
Они прошли в дом. Холодный, сырой. Анна сразу увидела — еды почти нет. Дров мало. Мать доживала последние дни на крупе и картошке.
— Мам, а деньги? А документы?
— Он их взял. Сказал — оформлять нам совместный счёт.
Анна села рядом с матерью. Взяла за руки — ледяные.
— Мам, а почему ты не позвонила?
Слёзы. Тихие, стариковские.
— Как я могла? После того, что я тебе наговорила. Ты же была права, дочка. Права во всём. А я была такой дурой.
— Не говори так!
— Нет, была! — Лидия подняла глаза. — Я думала, что умнее тебя. Что знаю жизнь. А оказалось — ничего не знаю. Даже того не знаю, как жить дальше.
Анна обняла мать.
Крепко. Как в детстве мама обнимала её после страшных снов.
— Мам, всё будет хорошо. Всё решим.
— Как? У меня ничего не осталось. Даже квартиры.
— Есть я. И внук твой. И место в нашей квартире.
— Я так не могу. Я не хочу быть обузой.
— Мам, — Анна отстранилась, посмотрела в глаза матери. — А помнишь, как я болела пневмонией в семь лет? Месяц дома лежала. Ты с работы увольнялась, чтобы меня выхаживать.
— Так то другое дело.
— Нет, не другое! — голос Анны стал твёрже. — Я была твоей обузой тогда? Когда не могла даже в туалет сама дойти?
— Конечно, нет! Ты моя дочь.
— Вот! А ты — моя мать.
Лидия заплакала. Но по-другому. Не от отчаяния — от облегчения.
Они собирали вещи молча. Много и не было — Виктор позаботился увезти всё ценное.
Уезжая, Лидия обернулась к домику:
— Знаешь, а были хорошие дни. Правда хорошие. Он рассказывал мне про стройки, я готовила борщ. Мы даже танцевали под радио.
Дом встретил их теплом и светом. Сын Анны — Данилка — кинулся к бабушке:
— Баб, а где ты была?
Лидия улыбнулась.
Прошло полгода.
Знаете, что самое удивительное? Они не говорили о Викторе. Совсем. Словно его и не было.
Лидия поселилась в Данилкиной комнате — мальчик переехал к маме. Сначала все думали — временно. Пока документы восстановит, пока встанет на ноги.
А потом поняли — это навсегда.
— Баб, а расскажи про то, как мама в детстве лягушек ловила! — просил внук по вечерам.
И Лидия рассказывала. И смеялась. И пекла блины по воскресеньям.
Анна смотрела на мать и удивлялась — а ведь она не постарела после истории с Виктором. Наоборот.
В марте случилось неожиданное.
Позвонила Марина — соседка:
— Аннушка, а твоего Виктора видела вчера! У магазина стоял, на женщин глазел.
Анна похолодела:
— Где?!
— Да у «Пятёрочки», на Садовой.
Вечером Анна рассказала маме.
Ждала — слёз, переживаний, может, желания встретиться...
А Лидия только вздохнула:
— Бедный человек. Всё ищет что-то. А найти не может.
А ещё через месяц Лидия устроилась работать.
Нянечкой в детский сад.
— Мам, зачем? — удивилась Анна. — Ты же на пенсии...
— А затем, что сидеть без дела — не жизнь. И потом... — Лидия улыбнулась, — хочу своим внукам подарки покупать. На свои деньги.
Летом они втроём поехали на дачу к Анниным друзьям.
Сидели вечером у костра. Данилка жарил хлеб на палочке. Лидия рассказывала ему про созвездия.
— Аннушка, — тихо сказала мать, когда внук отбежал к речке, — спасибо тебе.
— За что?
— За то, что не сказала «я же говорила». За то, что приехала тогда. За то, что простила.
Анна взяла мамину руку.
Так они и сидели, взявшись за руки и смотрели на звёзды.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: