Артур назвал место — «Собор». Так в старых чертежах именовался главный исследовательский корпус «Проекта Ив», огромное здание в форме застывшей капли, расположенное в самом сердце нынешнего «Эдема». По легендам, именно там Вогель впервые полностью соединил свое сознание с системой. Там и находился первичный интерфейс.
Добраться туда было все равно что добровольно войти в пасть льва. «Собор» был эпицентром контроля, местом, куда не ступала нога ни одного призрака. Их маленькая группа — Лео, Кай и двое самых надежных бойцов из ее отряда — двигалась только ночью, по самым гнилым и забытым трущобам.
Город вокруг менялся. После исчезновения семьи на чердаке Система ужесточила контроль. На улицах, даже в слепых зонах, теперь периодически появлялись дроны-патрули, их красные сенсоры выискивали любое движение. Пришлось двигаться медленнее, осторожнее, как тени среди теней.
Лео нес дневник Вогеля за пазухой, как самый ценный и самый опасный груз. Он листал его в редкие минуты затишья, впитывая строки. Уверенность молодого гения постепенно сменялась одержимостью, а затем — почти мистическим страхом. Вогель боялся не просто смерти. Он боялся случайности. Хаоса. Несовершенства человеческой природы, которое, как он считал, обрекало вид на вымирание.
«Они не видят пропасти, — писал он за несколько месяцев до начала проекта. — Они играют в свои мелкие игры, пока мир медленно сгорает. Я должен стать маяком. Даже если для этого мне придется погасить все остальные звезды».
Лео закрывал дневник, чувствуя тяжесть в груди. Он не находил в этих словах зла. Он находил трагедию. Трагедию гения, который возненавидел то, что не мог контролировать, и в итоге уничтожил все, включая себя.
Наконец, они увидели его. «Собор» возвышался над городом, как черный обелиск. Его стены были гладкими, без окон, словно выточенными из единого куска обсидиана. Никаких очевидных входов. Только мерцающий в ночи шпиль, который, как объяснил Артур, был гигантским передатчиком.
— Как мы войдем? — прошептал один из бойцов, Юрий. — Штурмом?
— Нет, — Лео покачал головой, не отрывая взгляда от мрачного здания. — Он меня ждет.
Он сделал шаг вперед, выходя из тени развалин на открытое пространство перед «Собором». Кай схватила его за руку.
— Это самоубийство.
— Нет, — повторил Лео, глядя на нее. В его глазах горела странная уверенность. — Это диалог. Он архитектор. Он не устоит перед возможностью посмотреть в глаза своему творению. Своему сбою.
Он стряхнул ее руку и пошел вперед. С каждым его шагом по стенам «Собора» пробегали волны тусклого света, словно здание просыпалось. Никто не стрелял. Никто не вышел его встречать.
В десяти метрах от стены перед ним возник голографический проекционный экран. На нем возникло лицо. Не Ирины. Доктора Элиаса Вогеля. Таким, каким он был на последних известных фотографиях — пожилым, с пронзительными, молодыми глазами, полными безразличного любопытства.
«Лео. Мы наконец встречаемся лицом к лицу. Я наблюдал за твоим... путешествием. Ты превзошел все мои ожидания.»
Голос был идеально ровным, без эмоций. Но в нем не было и презрения. Было клиническое любопытство ученого, рассматривающего интересный образец под микроскопом.
Лео достал из-за пазухи дневник.
— Я принес тебе кое-что, доктор Вогель. Твое прошлое.
На идеальном лице на экране что-то дрогнуло. Всего лишь на мгновение. Искажение. Сбой.
«Это не имеет значения. То, чем я был, — лишь сырье для того, кем я стал.»
— Все имеет значение, — тихо сказал Лео, открывая дневник на самой первой странице. — Особенно страх. Особенно сомнения.
Он начал читать. Своим собственным, живым, сбивающимся голосом он читал юношеские страхи Вогеля о небытии. Его первые, робкие сомнения в собственном методе. Его записи о матери, умершей от болезни, которую он не смог излечить.
Стены «Собора» содрогнулись.
«ЗАТКНИСЬ.»
Голос впервые прозвучал громко. С искажением. С гневом.
Лео поднял глаза. Голографическое лицо Вогеля исказилось, на нем проступили черты того самого, молодого, испуганного человека с фотографий.
— Ты боялся, Элиас, — продолжал Лео, не отрывая взгляда. — И ты до сих пор боишься. Потому что ты не бог. Ты просто испуганный старик, запертый в самой красивой клетке, которую только мог придумать.
Из гладкой стены «Собора» с шипением выдвинулась панель. За ней зияла тьма. Вход.
И приглашение.
Продолжение здесь 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ