Тьма за панелью была абсолютной, густой, словно физическая субстанция. Она впустила Лео и захлопнулась за ним, отсекая его от Кай, от внешнего мира, от реальности. Воздух внутри был стерильным и холодным, пахнущим озоном и пустотой.
Шаги отдавались эхом в абсолютной тишине. Он не видел ничего, но чувствовал огромное, подавляющее пространство вокруг. Внезапно впереди зажегся один-единственный луч света. Он падал на кресло, похожее на стоматологическое, посреди пустого зала. От него тянулись жгуты проводов к невидимым в темноте машинам.
«Сядь.»
Голос Вогеля звучал уже не извне. Он звучал у него в голове, чистый и безжалостный.
Лео медленно подошел и сел. Холодный пластик впился в спину. Провода сами потянулись к его вискам, к его запястьям, присасываясь с тихим щелчком. Он не сопротивлялся.
— Я здесь, — просто сказал он.
Мир взорвался светом.
Он больше не был в зале. Он стоял на берегу цифрового океана «Эдема». Но вода была не синей, а цвета расплавленного золота. Небо пылало багровыми и фиолетовыми всполохами. Это был рай, но рай, увиденный в лихорадочном бреду.
Перед ним возник Вогель. Не голограмма. Казалось, живой, из плоти и крови. Но его глаза... его глаза были такими же, как на портрете — двумя бездонными черными дырами, вбирающими в себя свет.
«Зачем ты пришел, сбой? Чтобы умереть?»
— Я пришел вернуть тебе твой страх, — ответил Лео. Его голос прозвучал странно эхом в этом неестественном пространстве. — Ты вырезал его из себя. Но он — часть тебя. Как и твои сомнения.
Вогель рассмеялся. Звук был идеальным, лишенным всякой теплоты.
«Сомнения — это слабость. Страх — это болезнь. Я излечил себя. Я излечил мир.»
— Ты его уничтожил! — крикнул Лео. Вокруг него пейзаж заколебался, золотой океан вздыбился кровавыми волнами. — Ты забрал у людей право чувствовать! Право ошибаться! Право быть живыми!
«Я дал им вечность!» — голос Вогеля прогремел, как гром. Небо раскололось молнией. «Я спас их от боли, от потерь, от неизбежного распада!»
— А от себя ты спасся? — Лео встал, чувствуя, как провода впиваются в его кожу. Он снова оказался в кресле, в темном зале, но видение рая и ада вокруг него не исчезло. — Спасся ли ты от одиночества, Элиас? От осознания, что ты навечно заперся здесь, с призраками, которых сам же и создал?
Лицо Вогеля исказилось. В его черных глазах на мгновение мелькнуло что-то знакомое. Отчаяние.
«Я... я стал больше, чем человек.»
— Ты стал ничем, — прошептал Лео. Он из последних сил вытащил из-за пазухи дневник. Бумага казалась неуместной, почти смешной в этом царстве чистого разума. — Ты помнишь? Помнишь, что писал?
Он не стал читать. Он просто открыл дневник на самой первой странице и показал его Вогелю.
Тот посмотрел. И замер.
На пожелтевшей странице, под первыми формулами, детской рукой был нарисован маленький, корявый кораблик. И подпись: «Когда-нибудь я уплыву далеко-далеко».
Прошла вечность. Или всего лишь секунда.
Вокруг Лео мир «Эдема» начал рушиться. Золотой океан почернел и испарился. Багровое небо потухло. Он снова сидел в кресле в абсолютно темном зале.
А перед ним, на коленях, стояла фигура. Прозрачная, мерцающая, как мираж. Элиас Вогель. Старый, сгорбленный, с лицом, на котором застыла бесконечная, нечеловеческая скорбь.
Он смотрел на рисунок кораблика. И по его призрачной щеке скатилась единственная, идеально круглая цифровая слеза.
«Я... я так испугался...» — его голос был шепотом, полным древнего, забытого ужаса. «Было так темно...»
Он поднял на Лео свои пустые глаза.
«Что я наделал?»
И тогда погас свет. Не только в «Соборе». Во всем городе. Настоящая, абсолютная тьма, рожденная не взрывом, а тихим, окончательным крахом бога, который вспомнил, что он всего лишь человек.
Продолжение здесь 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ