Лестница была железной, с сырыми, скользкими ступенями. С каждым шагом вниз городской шум — вернее, оглушительное его отсутствие — оставался где-то наверху, сменяясь гулом, исходящим откуда-то из глубин. Гулом работающих машин.
Света не было. Он спускался наощупь, одной рукой скользя по холодной, покрытой конденсатом стене, другой сжимая молоток. Через два десятка ступеней лестница закончилась, упершись в бетонный пол. Воздух стал густым, пах озоном и металлом.
Он замер, прислушиваясь. Гул был отчетливее. И еще... приглушенный разговор. Неразборчивый, прерывистый.
Сделав несколько шагов вперед, он наткнулся на стену. Ощупав ее, он понял, что это дверь. Массивная, металлическая. Она была приоткрыта на пару сантиметров. Из щели лилась слабая полоска света и доносились голоса.
— ...стабилен, но выход за пределы прогноза. Нужно сообщить Контролю...
— ...рискованно. Наблюдаем. Этап «Побег» важен для...
Лео затаил дыхание, прижав ухо к щели. Голоса были лишены эмоций, как у Ирины.
— ...но он нашел лазейку. Телефон. Это не было прописано.
— Отклонение в пределах допустимого. Главное — он здесь.
Он здесь. Лео отшатнулся от двери. Это не было спасением. Это была новая лаборатория. Большая. Они наблюдали за ним прямо сейчас. Возможно, смотрят на тепловую карту его тела или слушают стук его сердца.
Ярость, острая и слепая, закипела в нем. Он отступил на шаг и изо всех сил ударил молотком по двери.
Грохот железа оглушительно прокатился по подземелью. Голоса за дверью смолкли.
— Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ТУТ! — закричал Лео, вкладывая в крик всю свою боль и ярость. — ХВАТИТ ИГРАТЬ! ПОКАЖИТЕСЬ!
Он снова ударил молотком. Дверь дрогнула.
Внезапно гул машин прекратился. Воцарилась тишина, еще более зловещая. Затем раздался щелчок, и дверь медленно, с шипением пневматики, поползла в сторону.
За ней открылось помещение, похожее на старый диспетчерский центр метро. Десятки мертвых мониторов покрывали стены. Но в центре, за единственным работающим терминалом, сидел человек. Мужчина в простой рабочей одежде, залитой мерцающим светом экрана. На его голове был надет стоковый нейроинтерфейс, от которого тянулись провода к панели управления.
Мужчина обернулся. Его лицо было бледным, исхудавшим, но глаза горели лихорадочным, знакомым огнем. Тем самым, что Лео видел в своем отражении.
— Тихо, — прошептал мужчина, прикладывая палец к губам. Его взгляд метнулся куда-то за спину Лео. — Они слушают. Всегда слушают.
Лео шагнул внутрь, дверь с шипением закрылась за ним.
— Кто ты? — спросил Лео, не опуская молотка.
— Я — сбой, — горько улыбнулся мужчина. Он отключил интерфейс, и свет в его глазах померк, стал обычным, уставшим. — Как и ты. Я был одним из тех, кто строил эту систему. Пока не понял, что строим мы ее не для людей. А для себя. В качестве вечной тюрьмы.
Он указал на экраны. На одном из них, в самом углу, бежал поток данных. Лео присмотрелся и узнал свои собственные физиологические показатели, которые видел на трансляции с Ириной.
— Они думают, что я контролирую этот узел. Или что узел контролирует меня. Я позволил им так думать. Это давало мне крохи... доступа. — Он снова нацепил интерфейс, и его пальцы забегали по клавиатуре. — Я послал сигнал. Надеялся, что кто-то услышит. Услышал именно ты.
На центральном мониторе возникла схема. Гигантская, сложная сеть, напоминающая нейронные связи.
— «Эдем» — это не убежище, Лео. Это инкубатор. Они выращивают в нас что-то. Чужое. А когда процесс завершается... нас стирают. Как стирают пыль.
Он повернулся, и в его глазах плескался бездонный ужас.
— Ты не сбежал. Ты просто добрался до эпицентра заражения. Добро пожаловать в реальный «Эдем». В систему, которая пожирает своих создателей.
Продолжение здесь 👇
Подписывайтесь, чтобы не пропустить продолжение ПОДПИСАТЬСЯ