— Я всю жизнь пашу, а ты сидишь у меня на шее! — орал Виктор, размахивая банковской выпиской. — Смотри, что я трачу на твои дурацкие покупки!
Я стояла у плиты, помешивая борщ, и молчала. За окном моросил октябрьский дождик, на кухне пахло укропом и свежим хлебом. Обычный семейный вечер, если не считать очередного скандала.
— Триста рублей на косметику! Пятьсот на какие-то кремы! — продолжал муж, тыча пальцем в цифры. — Ты вообще понимаешь, сколько я работаю, чтобы всё это оплачивать?
Виктор работал мастером на заводе, получал тридцать тысяч в месяц. Неплохо для нашего города, но на семью из двух человек особо не разгуляешься. Особенно если учесть его пристрастие к пиву и сигаретам.
— Может, найдёшь наконец работу? — спросил он, плюхаясь на табурет. — Или тебе нравится быть содержанкой?
Содержанкой. Красивое слово. Если бы он знал правду, наверное, подавился бы своим пивом.
— Я ищу работу, — ответила спокойно. — Но ты же знаешь, какая ситуация в городе.
— Знаю, знаю! Всегда у тебя отговорки. То здоровье, то настроение, то работы нет подходящей.
Он открыл очередную бутылку, сделал большой глоток. На лице появилось выражение человека, который готовится к долгому разговору о несправедливости жизни.
— А я каждый день встаю в шесть утра, добираюсь на завод, вкалываю до вечера. Руки в мазуте, спина болит, начальство гавкает. И всё ради чего? Чтобы ты дома на диване лежала и в интернете сидела?
Я налила борщ в тарелки, поставила на стол сметану и хлеб. Движения привычные, отточенные тремя годами семейной жизни. Готовить, убирать, слушать упрёки.
— Ужин готов.
— Не хочу я твоего ужина! — Виктор отодвинул тарелку. — Хочу, чтобы ты наконец взялась за ум!
Он встал, начал ходить по кухне. В такие моменты его лицо краснело, голос становился хриплым. Алкоголь развязывал язык, и наружу лезло всё накопившееся недовольство.
— Посмотри на себя! Тридцать лет, а живёшь как студентка. Никакой ответственности, никаких обязательств.
— У меня есть обязательства, — сказала я тихо.
— Какие? Борщ сварить и полы помыть? Это не обязательства, это элементарная человеческая деятельность!
Виктор сел обратно, взял телефон. Пролистал новости, покряхтел над политическими сводками. Потом посмотрел на меня изучающим взглядом.
— А знаешь, что меня больше всего бесит?
— Что?
— Что ты даже не стараешься. Другие жёны хоть пытаются мужьям помогать. А ты будто специально бездельничаешь.
Если бы он знал, как я ему "помогаю". Впрочем, узнает очень скоро.
— Я стараюсь, — повторила.
— Да? И где результат? Где твоя работа, твоя зарплата, твой вклад в семейный бюджет?
Он допил пиво, открыл следующую бутылку. Вечер только начинался, а он уже был на четвёртой. К десяти вечера станет совсем невменяемым.
— Вот Серёгина жена в магазине работает. Копейки получает, но хоть что-то приносит домой. А Петькина вообще молодец — в салоне красоты устроилась, теперь неплохо зарабатывает.
— Может, мне тоже в салон красоты пойти?
— Да кто тебя туда возьмёт? — рассмеялся Виктор. — У тебя ж руки из одного места растут.
Я поела борщ, убрала посуду. Муж продолжал пить и жаловаться на жизнь. За окном стемнело, включились уличные фонари.
— А ещё меня бесит твоё молчание, — сказал он вдруг. — Говоришь с тобой, а как со стенкой. Хоть бы возразила, поспорила.
— А что спорить? Ты прав.
— Вот именно, что прав! — Он стукнул бутылкой по столу. — И что теперь делать будем?
— Что предлагаешь?
— Предлагаю тебе взять себя в руки. Найти работу. Начать приносить пользу.
Виктор встал, подошёл ко мне. Запах перегара смешивался с его дешёвым одеколоном.
— Иначе я серьёзно подумаю о разводе.
— Подумай.
— Что — подумай? — Он нахмурился. — Ты что, хочешь развестись?
— Я хочу, чтобы ты был счастлив.
— А сама-то ты будешь счастлива? Одна, без мужа, без денег?
Без денег. Он даже не представляет, насколько это смешно.
— Справлюсь.
Виктор посмотрел на меня внимательнее. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.
— Ты странно себя ведёшь сегодня. Обычно слёзы, истерики, обещания исправиться.
— Устала от слёз.
— И что теперь?
— Теперь ничего. Живём дальше.
Он пожал плечами, открыл очередную бутылку. Разговор, видимо, его утомил. Включил телевизор, переключился на футбол.
Я прошла в комнату, села за компьютер. На экране светилась привычная рабочая программа — биржевые графики, курсы валют, аналитические сводки.
Три года назад, когда Виктор потерял предыдущую работу и два месяца сидел без денег, я тайком начала торговать на валютной бирже. Сначала вложила свои накопления — тридцать тысяч рублей. К концу первого месяца удвоила капитал.
Торговля шла хорошо. За сегодня заработала восемь тысяч на росте евро. Мелочь по сравнению с обычными днями, но всё-таки приятно. Перевела деньги на основной счёт, обновила таблицу доходов.
Виктор не знал, что я каждый день сижу за компьютером не в социальных сетях, а зарабатываю деньги. Больше, чем он за месяц на своём заводе. Намного больше.
Зашла в банковское приложение, проверила счета. Основной — два миллиона триста тысяч. Резервный — восемьсот тысяч. Накопительный под проценты — полтора миллиона.
За три года торговли накопилось солидная сумма. Хватило бы на квартиру в Москве, машину, безбедную жизнь на годы вперёд. А Виктор орёт про триста рублей на косметику.
Из гостиной доносились пьяные комментарии к футбольному матчу. Муж уже был изрядно навеселе, завтра с утра будет жаловаться на похмелье и обвинять меня в том, что не уследила за количеством выпитого.
Открыла ещё один файл — таблицу семейных расходов. Продукты, коммунальные платежи, его сигареты и пиво, одежда, лекарства. Всё оплачиваю я, переводя нужные суммы на его карту, а он думает, что это его зарплата.
Виктор работал мастером, но получал не тридцать тысяч, а восемнадцать. Остальное добавляла я через банковские переводы. Настроила автоматические платежи так, что деньги приходили в тот же день, что и зарплата.
Он никогда не проверял детально банковские операции. Видел итоговую сумму на карте и считал её своим заработком. А я была рада поддерживать иллюзию.
Зачем? Хороший вопрос. Наверное, потому что боялась разрушить привычный мир. Пусть он чувствует себя добытчиком и кормильцем семьи. Пусть думает, что содержит лентяйку-жену.
Но сегодня что-то изменилось. Слова про развод не задели, не расстроили. Наоборот, показались почти смешными. Развод? Пожалуйста. Посмотрим, как он будет жить на свои восемнадцать тысяч без моих добавок.
Телефон завибрировал — сообщение от брокера. Завтра ожидается волатильность на рынке, хорошая возможность заработать. Я уже планировала операции, изучала аналитические прогнозы.
Виктор даже не представлял, что его жена разбирается в экономике лучше половины профессиональных трейдеров. Что читает финансовую прессу, следит за политическими событиями, анализирует движения капитала.
Для него я была просто домохозяйкой, которая варит борщ и стирает носки. Удобно и привычно.
Зашла в мессенджер, написала подруге Свете:
"Опять скандал из-за денег. Орёт, что я тунеядка."
"А ты ему так и не сказала про трейдинг?" — ответила Света.
"Нет. Зачем рушить его картину мира?"
"Машка, ты сама себе жизнь портишь. Скажи правду."
"Может быть. Подумаю."
На самом деле я уже думала. Много и серьёзно. Наши отношения зашли в тупик. Виктор видел во мне только домработницу, а я в нём — человека, которому приходится врать ежедневно.
Браки распадаются не только от измен или драк. Иногда просто от взаимного непонимания и нежелания узнать друг друга заново.
Из гостиной донеслось мычание — муж заснул перед телевизором. Обычное дело после пятой бутылки пива. Завтра проснётся на диване с болящей головой и снова начнёт жаловаться на тяжёлую жизнь.
А я встану в семь, проверю азиатские рынки, сделаю несколько сделок на открытии европейской сессии, приготовлю завтрак и выслушаю лекцию о том, какая я никчёмная.
Закрыла торговые программы, выключила компьютер. Завтра будет новый день, и я приму окончательное решение.
На тумбочке лежала пачка документов — справки о доходах, которые я заказала на всякий случай. Виктор не знал об их существовании, как и о многом другом в моей жизни.
Интересно, что он скажет, когда узнает правду? Что его "тунеядка"-жена зарабатывает в десять раз больше его? Что она уже три года содержит семью, а он только думает, что кормилец?
Наверное, сначала не поверит. Потом разозлится. Потом попытается оправдаться. А потом... а потом мы, наконец, поговорим честно.
Время пришло.
Легла спать, а за окном продолжал моросить дождь. В гостиной храпел муж, в голове крутились мысли о будущем.
Завтра я скажу ему всё. И посмотрим, что из этого получится.