Галя проснулась в половине седьмого и потянулась к телефону. Витя опять не ночевал дома.
Третий раз за месяц. Раньше хотя бы звонил, придумывал про командировки или корпоративы. Теперь даже не утруждался.
— Алло? — сонный голос мужа в трубке.
— Где ты?
— У Петровича остался. Карты до утра резались. Ты же знаешь, как он...
— Знаю, — Галя положила трубку.
Она знала много чего. Например, что Петрович уже полгода лежит в больнице после инфаркта. И что Витя купил новые джинсы, хотя жаловался на безденежье. И что звонки по вечерам он теперь принимает в коридоре.
Галя встала, включила чайник. В тридцать пять лет супружества она научилась не задавать лишних вопросов. Дети выросли, разъехались. Квартира казалась слишком тихой.
Витя вернулся к обеду. Бодрый, выспавшийся, пах незнакомыми духами.
— Гал, а где справка из банка? Которую на прошлой неделе брала?
— Зачем тебе?
— Да так, для налоговой. Мелочь одна.
Галя достала папку с документами. Витя схватил справку и поспешил в комнату.
— А обедать будешь?
— Потом, — крикнул из-за двери.
Она осталась на кухне одна. За окном моросил дождь. Соседка Тамара развешивала белье на балконе и махала рукой. Галя помахала в ответ.
Вечером Витя снова собрался уходить.
— Встреча важная. По работе.
— В субботу?
— Бизнес не ждет, Галь. Ты же понимаешь.
Понимала. Еще как понимала.
После его ухода Галя решила проверить банковский счет через интернет. Войти в систему получилось не сразу — пароль не подходил. Странно. Она же его не меняла.
Позвонила в банк.
— Галина Петровна? Да, по вашему счету была активность. Крупное списание две недели назад.
— Какое списание?
— Восемьсот тысяч рублей. Переводом.
У Гали потемнело в глазах. Восемьсот тысяч. Это же вся их общая заначка. Деньги, которые копили на дачу.
— Кто делал перевод?
— Виктор Николаевич. Ваш муж же имеет право распоряжаться счетом.
Галя повесила трубку дрожащими руками. Восемьсот тысяч. Просто так взял и перевел. Даже не сказал.
Она налила себе валерьянки. Потом еще. Руки не переставали дрожать.
Витя появился под утро. Свежий, довольный, насвистывал что-то.
— Вить, нам надо поговорить.
— Утром, Галь. Устал очень.
— Про деньги. Про восемьсот тысяч.
Он замер на пороге спальни.
— Какие деньги?
— Которые ты снял с нашего счета.
— Ничего я не снимал. Тебе показалось.
— Мне банк подтвердил.
Витя прошел в комнату, сел на кровать. Развязал ботинки очень медленно.
— Ну и что теперь?
— Как что? Куда деньги?
— Инвестировал. В дело одно перспективное.
— В какое дело?
— Не поймешь все равно.
Галя стояла в дверях и смотрела на мужа. Тридцать пять лет брака. Двое детей. Общая квартира, общие планы, общие мечты. А он говорит — не поймешь.
— Я хочу знать правду.
— Правда... — Витя лег на подушку, отвернулся к стене. — Правда в том, что я взрослый человек и имею право тратить свои деньги как хочу.
— Наши деньги.
— Мои. Я зарабатывал.
Галя закрыла дверь и пошла на кухню. Села за стол, обхватила голову руками. Восемьсот тысяч. Их последние сбережения. И даже не извинился.
Через неделю Витя объявил, что едет к брату в Тверь.
— Надолго?
— На выходные. Может, чуть дольше.
Галя кивнула. Брата у Вити не было уже лет десять.
В понедельник соседка Тамара постучала в дверь.
— Галь, ты видела? Твой-то какую тачку купил!
— Какую тачку?
— Да вон, во дворе стоит. Синяя такая, блестящая. Говорит, твоя.
Галя выглянула в окно. Во дворе красовался новенький автомобиль. Дорогой, с номерами.
— Не наша это машина.
— Как не ваша? Витя же ключи показывал. Хвастался, что для тебя, мол, подарок к годовщине.
Галя натянула куртку и спустилась во двор. Подошла к машине, заглянула в салон. На панели лежал освежитель воздуха с надписью "Для любимой Ингочки".
Ингочка. Значит, вот как зовут ту, на которую потратили их восемьсот тысяч.
— Галина Петровна?
Она обернулась. Рядом стоял незнакомый мужчина в форме.
— Вы владелица этого автомобиля?
— Нет. То есть... не знаю.
— Машина оформлена на вашего мужа, но страховка на вас. Нам нужно разобраться с документами.
— А что случилось?
— Авария была. На Ленинградском шоссе. Водитель скрылся с места происшествия.
У Гали закружилась голова.
— Какой водитель?
— Женщина. Лет сорока примерно. Блондинка. Свидетели говорят, очень нервничала, когда приехали наши.
— Я ничего не знаю про машину.
— Понятно. Тогда вызывайте мужа. Нужно срочно разъяснить ситуацию.
Галя поднялась домой на ватных ногах. Набрала Витин номер.
— Слушаю, — голос напряженный.
— Витя, тут полиция приехала. Про машину спрашивают.
— Какую машину?
— Которая во дворе стоит. Синяя.
Молчание. Долгое, тягучее молчание.
— Вить, ты где?
— Еду домой. Ничего не говори, поняла? Я сам разберусь.
— А кто такая Ингочка?
Опять молчание. Потом короткие гудки.
Витя примчался через час. Лицо серое, руки трясутся.
— Где полицейские?
— Ушли. Сказали, завтра придут с документами.
— Галь, это все ерунда. Недоразумение.
— Недоразумение?
— Ну да. Машину я для нас покупал. Сюрприз хотел сделать.
— Для нас? А кто такая Ингочка?
Витя сел за стол.
— Откуда ты знаешь про Ингу?
— Освежитель в машине. "Для любимой Ингочки".
— Это... сложно объяснить.
— Попробуй.
— Она моя... знакомая.
— Знакомая, которая разбила машину за восемьсот тысяч?
— Машина стоила полтора миллиона.
— Откуда остальные деньги?
— Занял.
— У кого?
— У людей разных.
Галя села напротив мужа.
— Витя, ты мне изменяешь?
— При чем тут измена? Просто... отношения у нас сложные.
— У нас или у вас с Ингочкой?
— Галь, не надо так. Мы взрослые люди.
— Да, взрослые. Поэтому я хочу честный ответ.
Витя потушил сигарету, встал из-за стола.
— Хорошо. Да, у меня есть женщина. И что теперь?
— И что теперь? — Галя почувствовала, как внутри все похолодело. — А теперь полиция будет разбираться. И соседи знают. И документы на меня оформлены.
— Это временно. Я все улажу.
— Как? Деньги вернешь? Репутацию восстановишь?
— Не драматизируй.
— Не драматизируй? Тридцать пять лет брака, Витя. Тридцать пять лет.
Он ушел в спальню и закрыл дверь. Галя осталась сидеть на кухне до самого вечера.
Утром позвонили в дверь. Галя открыла — два полицейских и женщина в строгом костюме.
— Галина Петровна Морозова?
— Да.
— Следователь Кравцова. Нам нужно поговорить о машине и страховом случае.
Галя пропустила их в квартиру. Витя выглянул из спальни, увидел форму и быстро скрылся обратно.
— Ваш муж дома?
— Дома.
— Позовите, пожалуйста.
Витя вышел неохотно, в домашних тапочках и мятой футболке.
— Виктор Николаевич, объясните ситуацию с автомобилем.
— А что объяснять? Купил машину, оформил документы.
— Почему страховка на жену?
— Ну... она тоже водит.
— Водительских прав у Галины Петровны нет, — следователь полистала папку. — И никогда не было.
Витя покраснел.
— Тогда не знаю. Документы оформлял менеджер.
— Менеджер говорит, что вы специально просили записать жену как основного водителя. Для экономии на страховке.
— Может быть. Не помню.
Галя слушала и чувствовала, как внутри все кипит. Он даже сейчас врет.
— А кто такая Инга Валерьевна Светлова? — спросила следователь.
— Не знаю никакой Инги.
— Она была за рулем в момент аварии. И утверждает, что машина подарок от вас.
Тишина. Витя смотрел в пол.
— Еще она рассказала интересные вещи про ваши отношения.
— Какие отношения?
— Что вы обещали жениться после развода. И что машина — это предсвадебный подарок.
Галя почувствовала, как комната начинает кружиться.
— Вить, это правда?
— Галь, не сейчас...
— Правда?!
— Это... сложно.
Следователь достала диктофон.
— Мы записали разговор с Ингой Валерьевной. Хотите послушать?
Витя дернулся.
— Не надо.
— Почему? Если нечего скрывать.
— Галина Петровна, — следователь повернулась к Гале. — Вы знали о намерениях мужа развестись?
— Нет.
— А о том, что он снял восемьсот тысяч с общего счета на покупку автомобиля для любовницы?
— Узнала недавно.
— Понятно. Значит, никаких документов на передачу денег вы не подписывали?
— Никаких.
Один из полицейских что-то записал в блокнот.
— Виктор Николаевич, получается, вы потратили семейные деньги без согласия супруги. И оформили страховку на человека, который не имеет права управлять автомобилем.
— Я имел право распоряжаться счетом!
— Но не имели права вводить в заблуждение страховую компанию.
Телефон Вити зазвонил. Он быстро сбросил вызов.
— Это Инга, да? — спросила Галя.
— Откуда мне знать?
Телефон зазвонил опять. На экране высветилось: "Ингочка любимая".
Следователь улыбнулась.
— Ответьте. На громкой связи.
Витя неохотно принял вызов.
— Алло?
— Витя, что происходит?! — женский голос, истерический. — Ко мне опять полиция приезжала! Говорят, ты женат! И разводиться не собираешься!
Галя смотрела на мужа. Витя молчал.
— Витя, ты меня слышишь? Это правда? Ты меня обманывал?
— Инга, потом поговорим...
— Потом?! Я из-за твоей машины в аварию попала! Меня теперь судить будут! А ты говоришь "потом"?
— Успокойся.
— Как успокойся? Я работу потеряла! Начальник сказал, не нужны ему сотрудники, которые машины крадут!
— Никто ничего не крал!
— А как это назвать? Ты подарок обещал, а оказывается, машина на твою жену записана! Я теперь воровкой выгляжу!
Галя встала и выключила громкую связь.
— Хватит, — сказала она тихо.
Все повернулись к ней.
— Виктор, собирай вещи.
— Куда?
— К своей Ингочке. Разбирайтесь сами со своими проблемами.
— Галь, не горячись...
— Тридцать пять лет, Витя. Тридцать пять лет я была твоей женой. А ты меня даже в свои планы не посвятил.
Следователь закрыла папку.
— Мы разобрались с ситуацией. Виктор Николаевич, вам нужно будет прийти завтра для дачи показаний. И решить вопрос со страховкой.
— А меня это касается? — спросила Галя.
— Формально да. Но мы учтем, что вы не знали о махинациях мужа.
После ухода полицейских Витя попытался оправдываться.
— Галь, это все не то, что ты думаешь...
— А что я думаю?
— Ну... что я тебя не люблю. А я люблю. По-своему.
— По-своему, — повторила Галя. — Обкрадываешь, обманываешь, подставляешь под полицию. Это твоя любовь?
— Я хотел как лучше...
— Для кого? Для себя и Ингочки?
Витя сел на диван, обхватил голову руками.
— Что теперь делать?
— Не знаю, Витя. Это твои проблемы теперь.
Витя ушел к Ингочке через три дня. Взял два чемодана и сказал, что подумает над их отношениями.
— Думай, — ответила Галя и закрыла за ним дверь.
Первые дни было странно. Тишина казалась непривычной. Галя ходила по квартире, не знала, чем заняться. Потом позвонила дочери Олесе.
— Мам, наконец-то! Мы же видели, что он тебя не ценит.
— Видели?
— Да все видели. Только ты делала вид, что все нормально.
Олеся приехала в выходные с внуком. Помогла переставить мебель, выбросить Витины старые вещи.
— Мам, а деньги-то как? Он восемьсот тысяч потратил.
— Подам в суд. Юрист сказал, шансы есть.
— Правильно. Пусть отвечает.
Через неделю позвонила Тамара.
— Галь, ты знаешь, что с твоим произошло?
— Что еще?
— Инга-то его выгнала! Соседка рассказывала. Скандал устроила, мол, из-за него теперь под суд идет.
— И где он теперь?
— У Петровича снимает угол. Тот из больницы выписался, денег просит за жилье.
Галя усмехнулась. Петрович, значит, действительно существует.
В банке оказалось проще, чем думала. Перевод восьмисот тысяч признали незаконным, поскольку Витя не предупредил жену о трате общих средств.
— Деньги вернут, — сказал юрист. — Но не сразу. Месяца через два-три.
— А машина?
— Машину продадут за долги. Витор Николаевич еще кредит брал на покупку.
— Значит, и с долгами останется?
— Выходит так.
Галя впервые за месяц улыбнулась.
Витя объявился в конце недели. Постучал в дверь робко, как чужой.
— Галь, можно поговорить?
— Говори.
— Пустишь?
— Зачем?
Он стоял на лестничной площадке, мялся. Постарел за эти недели, осунулся.
— Я понимаю, что виноват...
— Понимаешь? Молодец.
— Может, попробуем еще раз? Я исправлюсь.
— Не надо, Витя.
— Почему?
— Потому что я уже привыкла без тебя. И знаешь что? Мне нравится.
— Как нравится?
— Тишина. Порядок. Никто не врет, не таскает деньги, не пропадает по ночам.
Витя опустил голову.
— А как же тридцать пять лет брака?
— Тридцать пять лет — это много. Но не повод терпеть еще тридцать пять.
— Галь...
— Иди, Витя. У тебя своя жизнь теперь. Вот и живи.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Слышала, как он постоял еще немного, потом пошел по лестнице вниз.
Вечером Галя заварила себе чай, села у окна. Во дворе играли дети, бабушки на лавочках обсуждали соседские новости. Обычная жизнь. Спокойная.
Телефон зазвонил. На экране — номер банка.
— Галина Петровна? Ваши деньги поступили на счет. Восемьсот тысяч.
— Спасибо.
— Еще проценты начислили за моральный ущерб. Пятьдесят тысяч.
— Хорошо.
Галя повесила трубку и посмотрела в окно. Завтра съездит к Олесе, потом в магазин за продуктами. В выходные может быть пойдет в театр. Давно не была.
Восемьсот пятьдесят тысяч — неплохое начало для новой жизни. А Витя пусть думает о своей. Если еще способен думать.
Галя допила чай и пошла готовить ужин. Только для себя. И это было прекрасно.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: