Предыдущая часть:
Светлана бушевала до утра, мешая спать всему отделению. Марина устала слушать её истерику, а утром вдруг выяснилось, что её не отпускают с работы. Заведующий лично вызвал на ковёр. Да ещё и Тамара сидела в его кабинете вместе со Светланой.
— Так, Старцева, обыск, — деловито заявила старшая медсестра. — Пациентка заявила о краже.
— Не имеете права, — спокойно ответила Марина. — Полицию вызывайте, пишите заявление, тогда и поговорим.
— О, смотрите, наглая воровка ещё и хамит, — орала Светлана, не стесняясь. — Старцева, я тебе строгий выговор влеплю.
— С занесением в личное дело. Пропавшая тушь стоит тридцать тысяч, — пригрозил Виктор Николаевич.
— Она из золота, что ли? — поинтересовалась Марина. — Ещё раз повторяю: хотите выговор — выносите, можете даже уволить, но обыскивать меня будет только полиция. Могу сейчас сама вызвать. Заодно заявление напишу о ложном оговоре и клевете.
— Да как ты смеешь, мерзавка? — продолжала разоряться Светлана. — Вы что, не видели, кого на работу брали?
— Я ничего не брала, — сердито ответила Марина. — Виктор Николаевич, ну вы что, вы же со мной не первый год уже работаете.
— Марина, лучше отдайте, что взяли, — заблажила Тамара Сергеевна. — Иначе уволим по статье.
— Там это под кровать закатилось у вас, — заглянула в кабинет санитарка, помахав золотистым тюбиком туши. — Что, Виктор Николаевич, не знаете?
— Моё, — выхватила Светлана тюбик. — Но всё равно требую, чтобы этой медсестре влепили строжайший выговор. Она ко мне вообще не подходила всю ночь, а ведь знает, что пациентка на грани жизни и смерти.
Глядя на пышущую здоровьем Светлану, Марина едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, а по дороге домой вдруг расплакалась прямо в электричке. Перед ней никто и не подумал извиниться, да ещё и тот самый строгий выговор, конечно же, вкатили, как того потребовала пациентка, чтобы не потерять спонсора.
На дачу Марина пришла в слезах.
— Ты чего? — всполошился Антон. — Опять этих встретила на джипе?
— Да нет, на работе проблемы, — проворчала она. — Больная одна, новая, уж очень вредная, специально доводит. И главное, видно же, что при деньгах. Ну или жалобы в платной клинике. У нас же обычная больница.
— Да ладно, ты не плачь, что ты, — разволновался Антон. — Жизнь вообще часто бывает несправедливой. Не только люди. Подумаешь, одна пациентка на всё отделение.
— Антош, ну почему именно меня-то она выбрала, чтобы издеваться? Ведь специально жизнь портит и даже не скрывает этого, — жаловалась Марина.
— Не знаю. А может вы с ней знакомы? — поинтересовался Антон. — Вспомни, вдруг пересекались.
— Ну да, такую забудешь, — проворчала Марина. — Эта Светлана вообще с катушек слетевшая дамочка. Думает, раз при деньгах, значит, всё можно.
— Странно, редкое имя. Сто лет его не слыхал, — удивился Антон. — Так звали подругу моего компаньона. Ну, девушку его. Именно она больше всех тогда кричала. Меня обвиняла в смерти Романа, будто это что-то могло изменить.
— Ну вот, а у меня теперь своя Светлана, тоже истеричка, — вздохнула Марина. — Так что можем теперь опытом обмениваться.
Они ещё немного поговорили, и потом Марина пошла отсыпаться. Для неё это было в новинку. Сергей вообще не был склонен к разговорам. А вот Антон охотно слушал её, да и советы давал вполне дельные. Она невольно сравнивала двух мужчин, и сравнение было не в пользу бывшего.
Рабочие будни продолжались. Марина старалась сократить контакты со Светланой, а та уже буквально тиранила всё отделение при полном попустительстве начальства. Конечно, все неудобства компенсировались её чаевыми. Марина выдержала ещё неделю постоянных истерик и обвинений, а потом принесла заявление на перевод.
— Да что ж вы бежите-то, словно крыса с тонущего корабля? — поинтересовался Виктор Николаевич. — Не стыдно, Старцева?
— Мне что, новый выговор подождать или увольнение? — поинтересовалась она. — Знаете, в хирургии может и не такой уж отремонтированный корабль, но зато там за своих горой стоят. А у нас тут на ровном месте готовы персонал обыскивать.
— Побросаетесь, потом обратно прибежите, а я не возьму, — заявил ей Виктор Николаевич.
— Нет, не прибегу, — покачала головой Марина. — Слишком уж у вас тут неподходящие для меня условия.
— Подумайте, — настаивал заведующий. — Мы же все терпим.
— Интересно, почему, кстати? — посмотрела на него Марина. — В общем, оформляйте перевод или я просто уволюсь.
Заведующий подписал её заявление. Формальных причин для отказа не было, а в отделении хирургии была катастрофическая нехватка медсестёр. Его заведующий был зятем главврача. Так что Виктор Николаевич просто проводил Марину печальным взглядом. Но не мог же он в самом деле сказать, что за скандальную пациентку им просто заплатили хорошую сумму с просьбой потерпеть её капризы неопределённое время.
В хирургии Марине нравилось куда больше. Да ещё и жена одного из пациентов рассказала ей о знахарке, костоправе, лечащей самые разные травмы. На неё эта словоохотливая новая знакомая Марины очень рассчитывала при восстановлении мужа. Пришлось навести справки. Конечно, та женщина вовсе не была кудесницей, просто хорошим мануальным терапевтом, принимающим теперь на дому, в силу возраста и жизненных обстоятельств. У Евдокии, так звали знахарку, рос маленький внук, довольно рано осиротевший. Марина, взяв телефон Евдокии, позвонила ей и описала травму Антона. Женщина, выслушав, предложила приехать пациенту лично.
— Ну вы же понимаете, по телефону прогнозов нельзя дать, — пояснила Евдокия. — Каждый случай индивидуален.
— А вы вообще такие лечите? — настаивала на ответе Марина.
— Нужно на месте смотреть, — вздохнула Евдокия.
Они договорились о визите. Хотя деньги брать вперёд мануальный терапевт отказалась и вообще предупредила, что сейчас берётся за очень малое число случаев. Ведь она в возрасте, и силы уже не те. Но адрес всё-таки продиктовала. Радостная Марина ехала домой, предвкушая, как обрадует Антона, но вышло всё совсем наоборот.
— То ты слышать не хотел о лечении, тем более о платном. У тебя что, деньги лишние? — возмутился мужчина, выслушав Марину. — Мне хромота жить уже не мешает.
— Ну ты же постоянно от боли морщишься, я же вижу, — спорила она. — Почему бы не попробовать? Эту Евдокию многие хвалят. Она вообще-то бывший врач, а не просто там травница какая-то.
— Ой, ещё не хватало верить в чудеса народной медицины, — сказал Антон.
— Ну послушай, ну не ради себя, а для меня. Просто съезди к ней, — умоляла Марина. — Любой шанс нужно использовать. Ты ведь ещё такой молодой, всего тридцать. А нога — это на всю оставшуюся жизнь.
— Ой, да чего ж ты всё-таки прилипчивая, а, — вдруг рассмеялся Антон. — Как репей, не отстанешь.
— Ну да, вот такая, — улыбнулась Марина. — Знаешь, нас в медицинском так и учили. Нужно уметь настоять на своём.
— Ладно, только не дави. Подумаю, может, и съезжу к твоей бабуле.
Но в следующие пару недель он старательно отлынивал от принятия решения. Марине даже пришлось поставить ультиматум, и Антон уступил, согласился съездить в её выходной к этой самой Евдокии. К счастью, жила она в деревне по той же ветке железной дороги, что и они, только на пять станций дальше.
В воскресенье Марина растолкала своего постояльца ни свет ни заря. Евдокию нашли с трудом. Маленькая избушка на отшибе была почти занесена снегом. Антон нашёл у крыльца лопату и молча пошёл его разгребать. Марина следила за его точными движениями, перемежающимися хромотой, и удивлялась, сколько силы таилось в этом парне.
— Что? Доехали всё же до меня, — женский голос за её спиной звучал скрипуче.
— Хороший у тебя мужчина. Держись его, — добавила Евдокия.
— Да мы просто приятели, — ответила Марина смущённо.
— Ну что скажете? Поправимо дело. Мне не говори. Вон как на тебя смотрит, — усмехнулась Евдокия. — Глазами так и смотрит. Всё смотрит, где его зазноба. А хромоту похоже поправим. Парень молодой, так что ещё на вашей свадьбе станцует.
— Бабушка, а это на лечение? — из избы выглянул мальчишка лет четырёх.
— Да, Мишенька, последний мой пациент, — сказала Евдокия.
— Вы что такое говорите? — возмутилась Марина. — Почему сразу последний?
— Сила уходит, доченька, — вздохнула Евдокия. — Я ведь в мануальную терапию из хирургии ушла, когда сама заболела. А дар у меня от бабки. Она всю жизнь вправляла переломы да вывихи. Бог вот так наградил. Только дар-то этот невечный, и расплата за него высокая — здоровьем своим.
— Вы больны? А чем? — удивилась Марина. — Сейчас медицина далеко шагнула. Может, есть лечение?
— Онкология. И уже не исправишь, — прищурив глаза, посмотрела на неё бабушка. — Да ты не жалей меня. Не боюсь я смерти.
— Послушайте, давайте я в отделение договорюсь, и вас посмотрят, — предложила Марина. — Внук же маленький, ну на кого он останется?
— А вот ты и возьмёшь, — вдруг сказала Евдокия с какой-то странной убеждённостью. — Золотой он у меня, мальчонка, Мишенька, единственный дочки сын. Ему как раз такая мама и нужна.
Марина смотрела на странную бабулю во все глаза. Евдокия была невысокая, крепко сбитая, с длинной чёрной косой с обильной проседью. Возраст определению не поддавался. Лицо её было сморщенным, словно печёное яблоко, но на нём ярко сияли совсем задорные глаза.
— Почистил снег-то? Давай в дом, — скомандовала Евдокия. — Посмотрим ногу твою.
— Да может не надо? — вздохнул Антон. — Я по большей части здоров, а хромота да не мешает мне.
— Мне-то не ври, уж я вижу, — усмехнулась Евдокия. — Иди уж, не спорь со старухой.
В доме она долго мяла и рассматривала повреждённую ногу. Рядом заинтересованно крутился Мишенька. Марине было неловко. Свою немощь Антон обычно прятал, а тут изуродованная нога была выставлена на всеобщее обозрение. Но Евдокию ничьи переживания не волновали. Она уже оценила повреждение и начала сеанс. Марина следила за её точными движениями и поражалась силе души бабушки. Та мяла ногу Антона словно тесто. Тот морщился, пару раз вскрикнул от боли, но в остальное время терпел, стиснув зубы.
С того момента к Евдокии он ездил уже сам. Дважды в неделю, когда бабушка сама звонила. Деньги брать с них Евдокия отказалась, с усмешкой заметив, что расплатятся по окончании лечения. А через месяц Антон с изумлением обнаружил, что почти не хромает. Он даже устроился на работу, на мясную ферму, расположенную неподалёку от дома Евдокии. Да и вообще освоился, чувствовать стал себя увереннее. С Мариной же они по-прежнему жили как соседи, хотя отношения постепенно становились более романтичными. Совместные ужины, вечера, завтраки после её ночных дежурств. Всю зиму Антон встречал её со станции, чтобы не шла одна по темноте, а когда мог, забирал её и возле больницы.
В один из таких дней он привычно поджидал Марину у крыльца хирургического отделения. Рядом был главный вход. Она выскочила с работы радостной. Премию выписали и тут же замерла. Из главного входа как раз выходила та самая противная Светлана. Капризная дамочка занимала койку в инфекционке уже третий месяц. Это было вообще против всяких правил, но деньги творили чудеса.
— Вон та самая истеричка, что меня доводила, — кивнула Марина Антону. — Смотри-ка, похоже, решила выписаться.
— Где? — Антон завертел головой.
— Вон та, в мехах. А вон мужик её встречает, — удивилась Марина. — Не помню я его что-то среди посетителей.
Антон уставился на мужчину рядом со Светланой, разинув рот от удивления. Он просто не мог поверить глазам своим. Парочка направилась к шикарной машине, и Антон вдруг выпалил:
— Дай ручку, номер запишу. Срочно, Марина, не медли!
— Да что происходит-то? — изумлённо спросила она, копаясь в своей сумочке.
— Кажется, я только что встретил призрака, — записывая номер на руке, сказал Антон. — Спутник твоей Светланы — мой покойный партнёр, тот самый, который с деньгами пропал.
С этими словами он бросился на парковку. Лечение у Евдокии не прошло даром. Передвигался теперь Антон намного более ловко и быстро. Добравшись до мужчины, он схватил его за воротник.
— Романушка, какая встреча, — сказал Антон. — А я ведь за твоё убийство срок отсидел.
— Да вы что, обознались, похоже? — испуганно ответил ему бывший деловой партнёр. — Глаза его забегали. Охрана, тут какой-то сумасшедший?
— Не, дорогой мой, меня пластическими операциями не проведёшь, — продолжал бушевать Антон. — Учти, следователь всё узнает.
— Вы что врёте? Да где эта охрана? — заорал Роман ещё громче. — Вызовите кто-нибудь помощь.
Продолжение: