Алена сидела в машине уже почти час. Руки дрожали, а мысли путались, будто кто-то выдернул вилку из розетки, и вся внутренняя система дала сбой. Телефон зазвонил. Экран мигал именем Марины — коллеги, подруги, единственной, кто знал, как подбодрить в сложную минуту.
— Ален, ты где? Через полчаса планерка, — голос на том конце был бодрый и ничего не подозревал.
— Я не приеду. Скажи, что заболела, ладно?
— Ты в порядке? У тебя голос… странный.
— Потом. Просто прикрой меня, хорошо?
Она сбросила вызов, уставилась в лобовое стекло. Домой ехать не хотелось. Там все пахло фальшью — от свадебных фотографий в рамочках до уютной кухни с хлебопечкой, подаренной матерью. Каждая мелочь кричала: «Семья. Любовь. Надежность». Все то, что оказалось иллюзией.
Не зная, куда себя деть, она поехала в школу. К детям. Припарковалась неподалёку и села на скамейку у входа. Хотела просто увидеть их лица — настоящие, родные, те, ради кого нужно держаться.
Через час раздался звонок, и из дверей выбежала Настя. Семь лет, вечный рюкзак с зайчиком и глаза, как у Димы.
— Мама! А мы же с папой должны были идти!
— Я соскучилась. Решила сама встретить.
Девочка обняла ее так крепко, как будто знала: сегодня маме это особенно нужно. Через полчаса появился Леша. Десятилетний, серьезный не по возрасту, смотрел на мир как взрослый. Увидел мать, сразу нахмурился:
— Что-то случилось?
— Нет, малыш. Просто захотела вас порадовать. Поехали за мороженым?
В кафе они сидели за круглым столом: дети с удовольствием уплетали пломбир, Алена смотрела на них и думала, как объяснить то, что сама до конца не осознала. Как сказать, что отец больше не придет вечером с работы, не поцелует их перед сном? И что бабушка Галя теперь больше не бабушка?
Телефон вибрировал каждые пять минут. Дима. Потом — мать. Алена отключила звук и спрятала его в сумку. Не сейчас. Не при детях.
— Мам, ты сегодня грустная, — Настя мазала шоколадом подбородок. — Тебя кто-то обидел?
— Нет, малышка. Просто устала.
— А папа будет ужинать?
— Не думаю.
Леша положил ложку:
— Вы поругались?
Алена на миг закрыла глаза. Хотела солгать, но не смогла.
— Да. Сильно.
Они кивнули. Без лишних вопросов. Дети всегда чувствуют больше, чем мы думаем. Особенно умные, как Леша.
Когда вернулись домой, на кухне сидел Дима. Помятый, с синяком под глазом, небритый. Вид у него был такой, будто он сам не верил, что все произошло в реальности.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
Алена молча кивнула детям — те ушли в комнату. Леша, как старший, взял сестру за руку, отвёл её.
— Слушаю, — холодно сказала она, усаживаясь напротив.
— Я не знаю, как всё это вышло. Галя... Твоя мама… она… у неё какая-то особая энергетика, ты сама знаешь.
— Ты сейчас серьезно? Говоришь это вслух? Про мою мать?
— Я понимаю, как это выглядит, — попытался он оправдаться.
— Нет, не понимаешь. Потому что если бы понимал — не делал бы этого.
Дима опустил глаза, провёл ладонями по лицу.
— Что теперь?
— Теперь ты собираешь вещи. Уходишь. Куда угодно — к ней, к черту, на край света. Но не в этот дом. Завтра тебя здесь быть не должно.
— А дети?
— Останутся со мной.
Он закусил губу:
— Может, попробуем решить всё через психолога?
— Ты правда думаешь, что психолог поможет мне принять, что мой муж спит с моей матерью?
Тишина. Из детской доносился голос Леши — он объяснял Насте домашнее задание.
— Я утром соберу вещи. Когда их не будет, — наконец выдавил он.
— И забери все. И фотографии, и свои подарки. Не хочу видеть ни одного следа.
Он уже направился к выходу, но остановился:
— А если бы это была не твоя мать? Ты бы смогла простить?
Она долго молчала.
— Может быть. Но это — моя мать. Человек, которому я доверяла больше всех на свете. А вы оба это знали.
— Мы не хотели, чтобы ты узнала…
— Ну тогда все в порядке. Главное — держать это в тайне, да?
Он ушел. Дверь хлопнула, как точка в конце абзаца. Только не в конце истории — она лишь начиналась.
Алена вернулась к детям. Они сидели за учебниками, но их глаза выдавали всё — они слышали. Понимали. Ждали объяснений.
— Папа от нас уходит? — спросила Настя.
— Папа будет жить отдельно какое-то время.
— Из-за бабушки Гали? — Леша говорил спокойно, но глаза у него были темнее обычного.
— Да.
— Мы теперь к ней не будем ходить?
— Нет, Леша. Не будем.
Ночью Алена не сомкнула глаз. Пила чай, смотрела в тьму за окном. Телефон был снова полон пропущенных — теперь от матери. Одно сообщение она всё же открыла.
«Дочка, давай поговорим как взрослые. Ты преувеличиваешь. Это просто секс, ничего личного. Не разрушай семью из-за глупостей».
"Ничего личного". Её мать спит с её мужем. Но, видимо, если не придавать этому значения, это не считается предательством. Просто секс.
На следующее утро начальница позвонила сама.
— Алена, ты сегодня будешь?
— Нет. Мне нужен отпуск. Хотя бы на неделю.
— Что-то серьёзное?
— Семейное. Очень.
Она не стала спрашивать. В голосе Алены не осталось ничего, кроме усталости.
Утром Дима вернулся. Тихо собрал вещи. Оставил ключи. Попытался что-то сказать о детях — Алена перебила:
— Всё решим через суд.
Он попытался возразить, но быстро понял — это бесполезно. Теперь всё будет только так, как скажет она.
Позже звонила свекровь. Узнала. Пыталась понять. Шептала: «Господи… твоя мать?..» — как будто это было страшнее измены, как будто это была не грязь, а катастрофа космического масштаба.
Алена просто сказала:
— Я справлюсь. Не переживайте.
Вечером дети молчали. Настя прижалась к ней, словно боялась, что мама тоже уйдет. Леша не задавал вопросов — он уже знал все ответы.
— Мам, мы теперь бедные? — спросила дочка.
— Нет, солнце. У нас всё будет хорошо.
— А папа придёт на мой день рождения?
— Не знаю. Но бабушка Галя — точно нет.