Валентина Михайловна стояла на веранде, когда услышала звук машины. Андрей приехал без предупреждения, как обычно. Вышел из новой иномарки, хлопнул дверью, прошёл к крыльцу. Лицо у сына было такое, что Валентина сразу поняла — ничего хорошего.
— Привет, мам, — бросил он коротко и сел на скамейку, не разуваясь.
— Здравствуй, Андрюша. Чай будешь?
— Не надо чая. Я по делу приехал.
Валентина присела на табуретку напротив. Смотрела на сына и думала, когда он так изменился. Было время, он с отцом здесь каждое лето проводил. Строили теплицу, чинили забор, сажали яблони. Сейчас Андрею было сорок три, работал менеджером в какой-то торговой компании, жена Светлана не работала, двое детей.
— Мам, я последний раз говорю — продавай дачу. Деньги нужнее.
Валентина молчала. Это был не первый разговор на эту тему. Полгода назад Андрей заводил речь вскользь, мол, участки здесь дорожают, можно выгодно продать. Она отмалчивалась, переводила разговор. Теперь, видимо, он решил поставить точку.
— Зачем тебе деньги, Андрюша? У тебя работа хорошая, квартира, машина...
— Светлане машину надо купить. Детям на кружки. Мам, ты что, не понимаешь? Эта дача никому не нужна — ты тут одна торчишь, огород копаешь. Продашь — получишь приличную сумму, мне отдашь половину, себе на старость оставишь.
Валентина посмотрела на сына внимательно. Говорил он спокойно, деловито. Как будто обсуждал покупку холодильника, а не продажу того, что она строила сорок лет.
— Половину тебе? — переспросила она тихо.
— Ну а что? Я сын. Имею право. К тому же, ты без моей помощи не справишься с оформлением. Я всё устрою, покупателя найду, документы сделаю. Ты только подпишешь.
Валентина сжала руки на коленях. Посмотрела на участок. Шесть соток земли, на которых прошла половина её жизни. Яблони, которые она сажала ещё молодой. Теплица, которую строили с мужем. Грядки, на которых каждый год вырастали помидоры, огурцы, клубника. Беседка, где муж любил сидеть с книгой по вечерам.
— А если не продам? — спросила она.
Андрей закурил, хотя знал, что мать не любит дым. Выпустил струю к небу.
— Тогда не приеду больше. И внуков не привезу. Зачем мне сюда таскаться, если ты даже семье помочь не хочешь?
Валентина почувствовала, как внутри всё сжалось. Маша и Петя. Пять и семь лет. Они приезжали каждое лето, бегали по участку, собирали яблоки, купались в надувном бассейне. Она пекла им пироги с ягодами, читала на ночь сказки, водила в лес за земляникой. Маша называла её бабулей и обнимала крепко-крепко. Петя помогал поливать грядки, серьёзный такой, как маленький мужичок.
— Андрюша, ну как же так... Это их дача тоже. Они сюда летом...
— Летом на море поедут, — перебил он. — На деньги от продажи дачи. Мам, ты что, не понимаешь? Тебе семьдесят скоро. Сколько ты ещё тут копаться будешь? А деньги нужны сейчас, пока дети маленькие.
Он затушил сигарету о землю, посмотрел на мать жёстко.
— Выбирай: дача или мы. Третьего не дано.
Валентина смотрела на сына и не узнавала. Где тот мальчик, который помогал отцу строить забор? Который плакал, когда умер кот Мурзик? Который на выпускном обнимал её и говорил, что она самая лучшая мама на свете?
— Мне надо подумать, — сказала она.
— Думай. Но долго не тяни. У нас планы на осень. Светлане машину до холодов хотим купить.
Андрей встал, отряхнул джинсы.
— Я через неделю позвоню. Скажешь решение. Ладно?
Он не дождался ответа. Прошёл к машине, сел, уехал. Валентина осталась на веранде одна.
Подписывайтесь на Telegram скоро там будет много интересного!
Обращение к моим подписчикам
Вечерело. Солнце опускалось за деревья, освещая участок золотым светом. Валентина прошлась по дорожкам, которые муж выкладывал камнем. Подошла к яблоням. Погладила кору старого дерева, под которым десять лет назад развеяла прах мужа.
Михаил умер от инфаркта. Быстро, без мучений. Она была с ним рядом, здесь, на даче. Он сидел в беседке, читал газету, вдруг побледнел, схватился за грудь. Скорая не успела. Он ушёл у неё на руках, глядя на яблони, которые сами сажали.
После похорон Валентина хотела уехать отсюда навсегда. Но не смогла. Это было их место. Их жизнь. Каждая грядка, каждый куст, каждое дерево — их руками. Она вернулась через месяц и осталась. Приезжала с весны до осени, жила здесь, ухаживала за участком, разговаривала с мужем по вечерам.
Андрей приезжал редко. Раз в месяц, от силы. Привозил внуков на выходные, уезжал обратно. Дети радовались даче, а сын всё чаще говорил, что земля дорожает, что участок в хорошем месте, что можно выгодно продать.
Валентина не воспринимала всерьёз. Думала, что это просто разговоры. Что сын шутит. Что он не посмеет требовать продать то, что для неё значит весь мир.
Ошиблась.
Она вернулась на веранду, села в кресло. Посмотрела на фотографию на стене — она и Михаил в день покупки участка. Молодые, счастливые, с планами на будущее. Сорок лет назад. Целая жизнь.
— Мишенька, что мне делать? — спросила она тихо.
Муж не ответил. Только ветер зашумел в листве яблонь.
Валентина знала, что Андрей не шутит. Он говорил серьёзно. Если она откажется продавать, он перестанет приезжать. И внуков не привезёт. Она знала сына — упрямый, как отец. Если сказал, сделает.
А жить без Маши и Пети она не представляла. Они были единственной радостью в её старости. Единственной связью с будущим. Без них она останется совсем одна. С дачей, яблонями и воспоминаниями.
Но и отдать дачу... Это было всё равно что отдать кусок себя. Отдать память о муже. Отдать сорок лет жизни. Ради машины для Светланы. Ради кружков для детей.
Валентина встала, прошла в дом. Достала телефон, набрала номер соседки Антонины Степановны. Та жила на соседнем участке двадцать лет, они дружили.
— Тоня, это я. Можно к тебе зайти?
— Конечно, Валя. Заходи. Чай поставлю.
Антонина Степановна встретила её на крыльце. Высокая, полная, с добрыми глазами. Усадила на кухне, налила чай, поставила варенье.
— Что случилось? Вижу, ты не в себе.
Валентина рассказала. Про ультиматум Андрея. Про выбор. Про то, как не знает, что делать.
Антонина слушала молча. Когда Валентина закончила, помолчала, глядя в окно.
— Валь, а ты сына спроси — где он был, когда отец твой умирал? Когда ты одна дом закрывала, огород убирала?
— Он занят был. Работа, дети...
— Всегда занят, — кивнула Антонина. — А когда деньги нужны — сразу время находится. Валь, послушай меня. Ты эту дачу продашь — потеряешь всё. И место это, и память о Мише. Отдашь Андрею деньги — он их прогуляет за год. Машину купит, потом ещё что-нибудь. А к тебе приезжать всё равно не будет. Зачем? Денег-то больше нет.
— А внуки?
— Внуки вырастут, Валь. Сами потом приедут, если захотят. Без родителей. А если нет — значит, не судьба.
Валентина допила чай. Понимала, что соседка права. Понимала умом. Но сердце сжималось от мысли, что больше не увидит Машу и Петю.
Она вернулась на свой участок поздно вечером. Легла спать, но не спала. Смотрела в потолок и думала. К утру решение ещё не пришло.
Следующую неделю Валентина прожила как в тумане. Ухаживала за огородом, поливала, пропалывала. Руки делали привычную работу, а голова была занята одним — что ответить сыну.
Андрей позвонил ровно через неделю. Голос был деловой.
— Ну что, мам? Надумала?
Валентина стояла у окна, смотрела на участок. На яблони, на грядки, на беседку. На всё, что было её жизнью.
— Андрюша, я не могу продать дачу.
Молчание. Потом голос сына, жёсткий:
— То есть ты выбрала дачу вместо нас?
— Я не выбираю дачу вместо вас. Я просто не могу её продать. Пойми, это...
— Понял я всё, — перебил он. — Значит, так. Не приеду больше. И внуков не привезу. Живи со своими грядками. Раз они тебе дороже семьи.
— Андрей, подожди...
Гудки.
Валентина опустила телефон. Села на стул. Руки дрожали.
Она сделала выбор. Не знала, правильный ли. Но другого не было.