Предыдущая часть:
Они начали работу с разбивки цветочных клумб, которые Елена Петровна всегда особенно любила и ухаживала за ними с особым трепетом, опасаясь в этом году не успеть с посадкой из-за здоровья. Вдвоём дело пошло быстрее, и к вечеру они управились с этим участком, хотя у Марины уже гудели руки от лопаты и ныла спина от постоянного наклонения. Но она с неожиданным удивлением осознала, что такая простая возня в земле приносит настоящее удовольствие — это было увлекательно, как будто она открывала для себя что-то новое, а свекровь оказалась интересным рассказчиком, делясь воспоминаниями о прошлом без лишней сентиментальности. На следующее утро Марина с трудом сползла с постели, чувствуя, как тело ломит после вчерашних усилий, будто её хорошенько потрепали в каком-то споре с природой. Свекровь, заметив это, хитро улыбнулась, напекла стопку блинов с ароматным вареньем и позвала к столу, а потом они снова направились в огород, где ждала оставшаяся работа.
— Надо бы и нам с Антоном завести свою дачу когда-нибудь, — вздохнула Марина, разминая затёкшие плечи и глядя на аккуратные грядки. — Я бы там цветы разводила, ухаживала за ними, это оказалось так приятно.
— Что, зацепило тебя это дело? — улыбнулась Елена Петровна, передавая ей пакет с семенами. — А я-то думала, ты совсем не создана для такой работы. Оказывается, даже городская девчонка может многому научиться, если возьмётся всерьёз.
— В интернате у меня почти не было возможности повозиться в земле или с растениями, — кивнула Марина, вспоминая те годы. — Так что вы правы, я выросла чисто в городской среде. Но, видно, когда попробуешь, то и тянет к этому естественно.
— А вообще, почему ты оказалась в интернате? — осторожно поинтересовалась Елена Петровна, не отрываясь от работы, но явно с интересом. — Я раньше как-то не вникала в это, Антон особо не распространялся о твоём прошлом.
— Да он и сам не слишком интересовался подробностями моей жизни, — улыбнулась Марина, выпрямляясь и вытирая пот со лба. — Знает только, что родителей нет с детства, а дальше не спрашивал, ему хватало настоящего.
— Так что же там случилось на самом деле? — повторила свекровь, замедляя движения, чтобы лучше услышать ответ.
— Родители занимались челночным бизнесом, ездили за товаром в другие страны, и однажды просто пропали без следа, — со вздохом ответила Марина, стараясь говорить спокойно, без лишних эмоций. — Не вернулись домой. Весь их автобус исчез, как в воду канул, никто так и не нашёл. Они у меня были преподавателями по профессии, но в те сложные времена решили попробовать себя в торговле, чтобы свести концы с концами. Продали квартиру, вложили все сбережения в дело. Вот и пропали в один день. Мне тогда семь лет исполнилось. Сначала меня взяла тётка, сестра отца, но потом сдала в детдом — в их семье и без меня было тесно, с деньгами проблемы.
— Но у тебя же осталась своя квартира в итоге, — поинтересовалась Елена Петровна, продолжая копать рядом.
— Да, тётка каким-то образом оформила это, выбила мне жильё через органы, — улыбнулась Марина, вспоминая те времена без горечи. — Она всё боялась, что после интерната я к ним заявлюсь жить. А потом сама попала в больницу ко мне на отделение и глаза прятала, думала, что я стану упрекать. Но я даже благодарна ей за это — у неё своих забот было выше крыши: трое детей на руках, муж с проблемами алкоголя, постоянная нехватка всего.
— Ты ко всем такая добрая, всех оправдываешь, — рассмеялась Елена Петровна, но в смехе сквозила теплота. — Стараешься каждого оправдать и найти объяснение их поступкам. А вот скажи мне, Мариша, с внуками-то как, ждать их от вас или нет?
— Честно, не знаю, как оно сложится, — помрачнела Марина, чувствуя укол в сердце. — Пока ничего не выходит. Извините, если разочаровываю.
— А в ком причина, в тебе или в Антоне? — свекровь смотрела с тревогой, не отрываясь от неё.
— В Антоне, как сказали врачи после обследования, — ответила Марина, стараясь не углубляться в детали. — Я сама с трудом забеременела в тридцать лет, и там тоже были проблемы с мужем. Вы же знаете, мы пробовали проверяться, но без особого успеха.
— Ох, это точно, Антон с детства больницы не переносит, — рассмеялась Елена Петровна, вспоминая что-то своё. — Его туда всегда приходилось тащить чуть ли не силой. А хочешь, я с ним поговорю по душам? Может, матери послушается, поймёт, что это важно.
— Если честно, я и сама не уверена, стоит ли сейчас на этом зацикливаться, — вздохнула Марина, выпрямляясь и глядя на горизонт. — Мне кажется, у Антона в последнее время кто-то появился на стороне. Он стал таким отстранённым, словно между нами стена выросла, и ничего с этим не поделаешь.
— В семейной жизни такое случается довольно часто, не всегда всё идёт ровно и без шероховатостей, — ответила свекровь, продолжая работу, но с задумчивым видом. — Словно на тех американских горках, где то взлетаешь вверх, то резко падаешь вниз. Знаешь, когда я осознала, что дальше с мужем жить становится невыносимо тяжело, то купила эту дачу, и мы как-то протянули ещё два десятка лет до его смерти, находя компромиссы. А муж мой был мужчиной суровым, с твёрдым характером, не то что Антон. И женщины у него появлялись время от времени, чего уж там скрывать от самой себя. Но в конце концов кто остался в выигрыше? Все его подруги куда-то исчезли, а наследство досталось мне, как законной жене. Мне его хватит до конца дней, без забот о деньгах.
Марина с искренним удивлением смотрела на свекровь, осознавая, что раньше видела в ней лишь строгую учительницу с простыми привычками, а на деле в её жизни хватало своих сложных историй и пережитых драм, которые формировали характер. До самого вечера они трудились в огороде, почти закончив с основными грядками, и свекровь то и дело хвалила невестку за старание, а между ними постепенно возникало почти идиллическое взаимопонимание, без былой напряжённости. Женщины уже допивали четвёртую чашку чая за кухонным столом, обсуждая мелкие бытовые дела, когда ближе к полуночи во дворе внезапно залаял старый пёс Барон, нарушая тишину.
— Кто это может быть в такое позднее время? — встревожилась Марина, вставая и подходя к окну. — Он же обычно не лает без причины, особенно по ночам.
— Пойду проверю, может, кто из редких соседей забрёл или заблудился в темноте, — пожала плечами Елена Петровна, не показывая волнения. — Ты не накручивай себя зря.
Но с улицы вдруг послышался резкий звук удара, за которым последовал жалобный скулёж собаки, а потом в дверь забарабанили с такой силой, что задрожали стёкла в окнах. Елена Петровна медленно поднялась и направилась к двери, открыв её без спешки. Внутрь тут же ввалилась странная троица: двое мужчин с трудом тащили третьего, крупного, с бритой головой, чей бок был наспех перевязан какой-то тряпкой, пропитанной кровью.
— Где здесь кровать или диван? — рявкнул мелкий вертлявый парень лет тридцати, сгибаясь под тяжестью своей ноши и оглядываясь по сторонам.
— Дмитрий, держи его крепче, не давай падать! — крикнул он тому, кого звали Дмитрием.
— Петя, хватит командовать, лучше помоги нормально! — отозвался Дмитрий.
— Сначала осмотри дом, вдруг здесь ещё кто прячется, — подал голос тот самый крупный мужчина, которого они волокли к ближайшему дивану, морщась от боли. — А ты, доктор, присмотри за этими двумя женщинами, чтобы не дёргались.
— Мы здесь вдвоём, больше никого, — побледнев, произнесла Елена Петровна, стараясь сохранить спокойствие. — Деревня почти пустая, все разъехались давно.
— А где ваши мужики, или вы одни тут хозяйничаете? — с кривой усмешкой спросил раненый, устраиваясь на диване.
— У вас хоть нормальные имена есть, или только эти собачьи клички? — строго спросила Елена Петровна, скрестив руки на груди.
— О, с характером бабуля, — хохотнул раненый, но сразу поморщился от резкой боли в боку. — Учительница, наверное, привыкла всех строить?
— Угадали, — кивнула свекровь, не теряя достоинства. — Вы откуда сбежали, из тюрьмы или откуда похуже?
— Сама догадалась? — усмехнулся он. — Прямо с этапа удрали, из колонии, где нас везли.
— Далеко же забрались, почти сто километров от ближайшей, — изумилась Елена Петровна, прикидывая в уме расстояние.
— Мы доктора с собой прихватили для подстраховки, чтобы не трепался лишнего, — пояснил раненый, указывая на одного из спутников. — В дороге такой человек всегда пригодится. Меня Михаилом зовут, но все Старым кличут. Это Петя, по-нашему Шмыга, а тот в очках — доктор, Лепила.
— Я Дмитрий Сергеевич Потапов, — представился худой мужчина лет сорока, которого называли доктором, и его голос звучал устало, но профессионально. — Давайте воду вскипятим, рану нужно срочно обработать. Инструментов, к сожалению, нет под рукой.
— Марина, а твоя старая медицинская сумка разве не здесь осталась? — вдруг вспомнила свекровь, поворачиваясь к невестке. — Помнишь, твоя наставница в училище подарила её на выпуск?
— И правда, Антон её к вам привёз в прошлом году, — обрадовалась Марина, хотя и не понимала, почему это вызывает такую радость в такой момент. — А где она лежит сейчас?
— В сенях на полке. Заодно Барона проверь, как он там, — вздохнула свекровь, указывая направление.
— Да с вашей собакой всё в порядке, — усмехнулся раненый с дивана, устраиваясь поудобнее. — Я её лишь слегка пнул, а то она вздумала на нас кидаться.
— Барон уже старый, зубов почти не осталось, — сердито ответила хозяйка, подходя ближе. — Не могли подождать, пока я выйду и разберусь?
— Эй, это вам положено бояться и не рыпаться, — насмешливо бросил Михаил. — На нас с Петей уже висит убийство конвоиров, так что не надейтесь на пощаду, даже если вы такие симпатичные. И с невесткой вашей придумаем, чем заняться для развлечения.
— Это моя невестка, — неожиданно вставила Елена Петровна, стараясь разрядить напряжение. — И не нужно нас запугивать, мы сами сделаем всё, что требуется для помощи.
— Вот это правильный подход, — кивнул Михаил, удовлетворённо откидываясь назад. — Дмитрий, слушай их внимательно и делай, что скажут, без лишних вопросов.
— Я медсестра по профессии, — шагнула вперёд Марина, стараясь говорить уверенно. — Могу ассистировать вам при обработке раны, если нужно.
— О, Дмитрий, может, ты нам и не понадобишься вовсе? — хохотнул Михаил, оглядывая её с интересом. — Гораздо приятнее получить помощь от молодой медсестры, чем от такого, как ты.
— Сначала рану покажите нормально, — предложила Марина, подходя ближе. — Нужно понять, насколько всё серьёзно.
Петя быстро сдернул одежду с босса — это оказалась какая-то странная роба неопределённого цвета, застиранная до предела. Вскоре Марина с Дмитрием уже склонились над раной, изучая её внимательно, а Елена Петровна пошла за сумкой. Она вернулась в тот момент, когда они завершали осмотр, неся в руках старую сумку и аптечку первой помощи. Марина вспомнила, как в прошлом году приезжала зашивать бок Барону — пёс сорвался с цепи и по неосторожности врезался в колючую проволоку на заброшенной ферме неподалёку, которая давно стояла пустой. Она тогда привезла с собой шовный материал, иглы и обезболивающее, предназначенное для животных, поскольку Барон был крупной собакой, среднеазиатской овчаркой, но уже в преклонном возрасте.
— Здесь точно нужно шить, — вздохнул Дмитрий, осматривая края раны. — Это сквозное ранение, само по себе не затянется без вмешательства. Конечно, рентген здесь не сделаешь, чтобы проверить глубже.
— Я думаю, жизненно важные органы не задеты, — покачала головой Марина, оценивая цвет крови и общее состояние. — Иначе кровь была бы другого оттенка, и симптомы проявились бы сильнее. Давайте приступим к шву, мазь с антибиотиком в аптечке как раз подойдёт для обработки.
Продолжение: