Предыдущая часть:
Наконец Татьяна остановилась посреди комнаты и напряжённо потёрла переносицу.
— Скажи-ка мне, документы на недвижимость мужа ещё у тебя? — спросила она своего подельника.
— Конечно, рыбка моя, я же семейный нотариус, — откликнулся Дмитрий. — Серёжа мне доверял как самому себе, так что все бумаги по-прежнему в офисе, в сейфе. И комбинацию этого сейфа знаем только я и твой почти ставший покойный муж.
Дмитрий поднял бокал с элитным алкоголем так, будто произносил молчаливый тост. Губы Татьяны, накрашенные алой помадой, расплылись в довольной улыбке.
— Хорошо, хоть одна положительная новость на сегодня, — сказала она. — Тогда вот что мы с тобой сделаем.
И жена Козлова рассказала новый план.
— Любовь моя, да ты же просто гениальна в своём коварстве, — воскликнул восхищённый Дмитрий, когда она закончила.
После этого он притянул женщину за талию и страстно её поцеловал. Дмитрий и Татьяна были любовниками последние два с половиной года. Всё это время они параллельно с тайными отношениями вынашивали план свержения Козлова с его бизнес-империей. Хитрая парочка намеревалась максимально ловко избавиться от мешающего им предпринимателя, чтобы прикарманить его деньги и жить ни в чём себе не отказывая. План с отравлением действительно был прекрасен. Но всё обрушилось ровно в тот момент, когда в дело вмешалась фельдшер. Именно поэтому Татьяна теперь так страстно мечтала ей отомстить.
И пока предприниматель продолжал восстанавливать своё здоровье в больнице, по городу начали гулять странные слухи. Впервые Ольга столкнулась с ними на работе, через несколько дней после того, как сына отстранили от занятий. Как обычно, она собиралась заступить на смену, когда услышала позади себя странные перешёптывания. Ольга не хотела прислушиваться, но всё же смогла расслышать слова вроде водка, пьяница и совсем сына запустила. Решив, что она ослышалась, фельдшер хотела напрямую узнать у коллег, что те имели в виду. Вот только они не спешили ей ничего рассказывать.
Уже позже удалось узнать, что по больнице последние пару дней ходят чудовищные сплетни о том, что она пьёт по-чёрному, с того самого момента, как реанимировала бизнесмена на кладбище. Из-за этого, мол, и сына своего упустила. Что он теперь, как последний зверёныш, ходит в школу с оружием?
— Да это же бред. Неужели вы не понимаете? — стояла она перед главврачом. — Я вам даже могу имя назвать, кто пустил эти сплетни с одной единственной целью: дискредитировать меня.
— Допустим, я тебе верю, — покачал головой главврач. — Но эти слухи уже добрались до самого министерства. Как я могу в таком положении выпускать тебя на работу?
— Давайте я пройду все необходимые тесты, — уверенно произнесла Ольга. — Я готова подтвердить, что в моей крови нет и не было ни капли алкоголя.
Главврач задумчиво посмотрел на неё, но всё же согласился. Слишком хорошая репутация была у Ольги.
— Ладно, давай тогда так, — сказал он. — Ты сегодня пойдёшь домой, отдохнёшь как следует, не будем зря усугублять ситуацию. И через неделю, когда вся эта история поуляжется немного, ты пройдёшь тест на алкоголь и прочую запрещёнку, чтобы мы точно знали, что с тобой всё в порядке. Договорились?
Ольга искренне поблагодарила начальника, ведь ей не хотелось терять любимую работу. К тому же им с сыном нужно было на что-то жить. Тем же вечером к ним домой заявились сотрудники социальной службы. Две дородных женщины грубо оттеснили растерянную Ольгу, после чего прошли внутрь и с важным видом принялись осматривать все комнаты, особенно кухню. Периодически она слышала их скупые реплики по типу: в холодильнике еды маловато, как будто на одного приготовлено. Да, одевать мальчика можно было бы и поинтереснее. Так и запишем. Гардероб ребёнка весьма скудный, цвета удручающие, давящие на психику.
— Мам, что случилось? — сын от страха прижался к ней, словно его готовы были у неё вот-вот отобрать. — Зачем они здесь?
Ольга крепко стиснула плечи сына, готовая броситься, куда глаза глядят, лишь бы увести их с ним подальше от этих гарпий в форме.
— Мой сын сам выбирает себе одежду, — наконец решительно произнесла она. — Ему не нравится, когда цвета кричащие, он, наоборот, нейтральную палитру любит, спокойную.
Одна из двух там медленно повернулась в её сторону и, смерив презрительным взглядом, молча продолжила осмотр квартиры.
Когда они ушли, Ольгу трясло так, словно она была тоненьким листочком на осеннем ветру. Ещё никогда она столь сильно не переживала за своего мальчика. Чуть позже она получила по электронной почте письмо из государственных органов, где говорилось, что в её отношении уже собран опекунский совет. Теперь судьба её сына будет зависеть целиком и полностью от них. И эти люди собирались лишить её родительских прав.
В последующие дни Ольга чувствовала себя точно в кошмарном сне. Ей всё время мерещились эти огромные тётки из опеки, пытавшиеся отнять у неё сына. Женщина понимала, всё это лишь результат нервов и её усиливающейся тревожности, а впереди её ещё ждал тест на присутствие в крови алкоголя и запрещённых веществ.
За два дня до проведения проверки Ольга решила прибегнуть к совету одного своего знакомого врача. Она знала его уже давно и была уверена в том, что антидепрессанты, которые тот посоветовал ей принять, помогут успокоиться и снимут ненужные ей напряжение и стресс. Однако таблетки подействовали совсем не так, как должны были. Вместо расслабления и прояснения ума Ольга внезапно почувствовала себя очень плохо. Перед её глазами всё закружилось, затошнило, и фельдшер поняла, она теряет ориентацию в пространстве.
Как назло принять таблетки она додумалась прямо перед началом смены, так что её неадекватное состояние увидели практически все сотрудники станции.
— Да вы только гляньте на неё, — с упрёком произнесла дежурная медсестра. — А ведь ещё божилась, что не употребляет. А мы-то уши развесили, поверили ей.
Ольга смутно помнила, что с ней было потом. Похоже, кровь на анализ у неё всё-таки взяли, потому что очнулась она уже в палате. Рядом стоял главврач. Глаза его были холодны, а голос суров.
— Ольга Владимировна, пришли в себя? — спросил он. — Хорошо. Довожу до вашего сведения, что мы провели все необходимые тесты, но вы, наверное, и сами догадываетесь о результате.
Ольга почувствовала, как во рту у неё всё пересохло. Краем глаза она увидела, что в вене правой руки установлена капельница.
— Что со мной было? — заплетающимся от слабости языком спросила она.
— Это я вас хотел бы спросить, что это было, — повысил голос главврач. — Вы явились на работу в совершенно неадекватном состоянии, вы едва ли могли самостоятельно передвигаться. Знаете, что мы нашли у вас в крови? Там такой мощный психостимулятор, что я просто диву даюсь. Как вы вообще после него живы остались? Такой только буйным в психиатрической клинике дают, и то с опаской.
Ольга не верила своим ушам. Она попыталась объяснить, что эти таблетки посоветовал ей знакомый. Однако главврач даже слушать её не стал.
— Да не смешите меня, — сказал он. — Никто бы вам без рецепта такое не продал.
Ольга вспомнила, что знакомый сам выписал ей рецепт и написал на бумажке адрес аптеки, в которой можно было выкупить препарат. Ну неужели всё это тоже было спланировано? Но как? Разумеется, ей даже в голову не могло прийти, что и к этому приложила свою длинную руку Татьяна. Она подкупила знакомого через Иванова, пообещав ему крупную сумму за то, чтобы тот полностью разрушил репутацию Ольги.
Как только она немного пришла в себя, её с позором уволили, даже не выплатив выходного пособия. А на вопрос, что они с сыном будут есть, сотрудники бухгалтерии грубо огрызнулись. Мол, сына твоего в детдоме накормят, а уж что будет с тобой, плевать.
Домой Ольга возвращалась в слезах. Она плакала, не переставая, проклиная тот день, когда решила внимательнее присмотреться к Козлову, лежавшему в гробу. Если бы не это, она бы сейчас не испытывала таких чудовищных проблем. Переступив порог квартиры, Ольга сразу поняла, что что-то не так. Обычно в это время сын уже возвращался из школы. Однако, так как последние дни он был дома из-за отстранения, то Ольга, возвращаясь с работы, слышала, как он смотрит телевизор у себя в комнате или играет в компьютер. Сегодня же квартира встретила её угнетающей тишиной. Она бегом бросилась в детскую и лишь тут заметила, что его личных вещей будто бы стало меньше. Проверив комод, Ольга поняла: всё так и есть. Не было расчёски, некоторых мелочей, а ещё не было его любимой игрушки, мягкого плюшевого мишки, с которым ребёнок всегда ложился спать. Осознав, что произошло нечто ужасное, Ольга сразу же бросилась звонить в полицию, но тут, на столе, заметила коротенькую записку, написанную кривым, явно женским почерком.
Твой сын теперь в приюте, среди надёжных, культурных людей, а ты, пьянь подзаборная, больше никогда его не увидишь. Удачи не желаю.
И внутри у Ольги всё похолодело от этой мысли — явно от Татьяны.
Женщина быстро сообразила, что жена предпринимателя подкупила и органы опеки, чтобы те ускорили процесс лишения её родительских прав. Она узнала у соседки, что за её сыном действительно приходили тётки из опеки. Поражаясь подлости Татьяны, Ольга, не теряя ни минуты, отправилась в опекунский совет и потребовала вернуть ей сына.
— Боюсь, что в данный момент это невозможно, — объяснила ей директор. — Мальчик проходит процедуру прикрепления.
— Но я же стою перед вами, вот, — настаивала на своём Ольга. — Видите, я здесь, и я совершенно трезвая. Меня подставили.
— Ну что же происходит? — директор только руками развела. — Мы располагаем иной информацией, Ольга Владимировна, в любом случае, сейчас вам ребёнка никто не отдаст. Вам нужно пройти так называемый испытательный срок, в течение которого либо вы докажете, что способны вновь заботиться о своём сыне, либо потеряете его навсегда.
Ольга поняла, что оказалась загнана в ловушку, из которой не было выхода. Для бывшего фельдшера потянулись тяжёлые и хмурые дни. Она всё также готовила, прибиралась в доме, но делала это всё словно на автомате. Счастью оставалось немного накоплений, чтобы продержаться месяц-другой, пока вся эта ситуация не решится, и она не придумает, как быть дальше.
Параллельно с этим Ольга навещала сына в детском доме. Поначалу её даже пускать к нему отказывались, но вскоре мать смогла доказать, что её присутствие не причиняет ребёнку вреда. Совсем напротив, после общения с ней сын каждый раз возвращался к остальным ребятам с надеждой, что мама скоро его заберёт.
Как-то поздним вечером, когда на улице было особенно холодно, в дверь квартиры неожиданно раздался громкий стук. Удивившись, кого могло принести к ней в столь поздний час, Ольга неохотно подошла и выглянула в коридор. Каково же было её изумление, когда с порога ей на шею кинулся её сын. Он не переставая обнимал и целовал маму, приговаривая при этом:
— Мамочка, родненькая, прости меня. Я больше не могу там жить. Там очень плохо. Там все такие злые.
Продолжение :