Все главы здесь
Глава 33
Коля заметил, как она тихонько подпевает, и наклонился к ней, шепнув:
— Ты тоже пела эту песню в детстве?
Нина кивнула и посмотрела на него, в глазах блестели слезы.
Коля обнял ее, прижал к себе…
Она вдруг встрепенулась и спросила:
— А вот кто-то предлагал спеть песню «Зонтики». Неужели это те самые, из моей юности? — и она неожиданно для себя тихонько запела:
— Этот город выдумал один художник,
Люди в нем не знали, что такое дождик,
Просто не слыхали, что такое дождик,
Вот такие люди жили в городе том.
А старик угрюмый, в серый плащ одетый,
Продавал там зонтики зимой и летом.
Только всем казалось очень странным это,
Все ходили и смеялись над стариком.
Гитарист тут же заиграл мелодию, а как только дело дошло до припева, тут уж подхватили все, и Коля тоже:
— Синий зонтик, красный зонтик.
Желтый зонтик, пестрый зонтик, Господа, купите зонтик,
Этот зонтик может пригодится вам.
Как только песня закончилась, все дружно захлопали в ладоши и со всех сторон посыпались радостные возгласы:
— Здорово!
— Наш человек.
— Нина, молодец.
Нина чуть смутилась, но быстро пришла в себя. Дальше вечер потек так, словно она все время была в этой компании.
Неделю спустя
Дети заехали в лагерь, и Николай стал практически целыми днями пропадать там. Нина помогала Василе по хозяйству, ходила на Чарвак и поджидала Колю к ужину.
Однажды у него выдался почти свободный день — уже в четыре часа дня был дома.
Наскоро пообедав, влюбленные уединились в своем домике. После проявления любви и нежности, Коля вдруг спросил:
— Нина, а ты умеешь что-то делать руками?
— Руками? Что именно? — почему-то испугалась Нина. — Готовлю, в огороде…
— Нет, погоди, — перебил Коля. — Ну не знаю… например, рисовать или рукоделие какое-то…
Нина оживилась:
— Коля, да! Я умею рисовать. И ты знаешь, у меня это неплохо получается. Коленька, — подмигнула и рассмеялась она, — да я же художником-оформителем в детском издательстве оттрубила сорок лет.
— Ого! — Коля приподнялся на локте. — Да ты, оказывается, старушка, — сказал, прикрыл глаз и лукаво посмотрел на нее.
— Ах ты… ах ты… Ты негодник! Ты такой негодник! — Нина понимала, что он шутит, и подхватила его шутку.
Они принялись шутливо бороться, и вот уже через несколько секунд борьба переросла в объятия и поцелуи…
— Коль, ну а если честно, зачем тебе? — спросила Нина, вернувшись из объятий эроса.
— Нина, в лагерь не приехала кружковод. Что-то у нее там с матерью — не знаю. В общем, вчера отписала, что не приедет. И старший воспитатель ищет нового. Нин, местечко теплое. Ты согласна? Каждый день с десяти утра до часу дня нужно будет учить ребят рисовать. Ну и участвовать в общественной жизни лагеря. И рядом весь день будем.
— Коль, — чуть испугалась Нина, — да я ж не педагог.
— Нинуся, ты добрая. А это главное в педагогике. Пошли к Татьяне Васильевне прямо сейчас.
— Кто это? — спросила, накидывая халатик, Нина.
— Старший воспитатель. Нин, посолиднее оденься.
— Ах да, ты прав. А сезон же уж начался.
— Только не сезон, а смена. Конечно! Уже недельку идет.
— Коль, надо ж как-то кабинет оформить.
— Вот за что я тебя люблю, Нинок, — так за это. Сразу быка за рога.
— Коль, да не за это ты меня любишь. Ты ж меня совсем не знаешь.
— Нин, а и правда я тебя ни за что не люблю. Я тебя просто так люблю.
— И я тебя, Коль. Просто так.
И они снова слились в жарком поцелуе.
— Коль, ну ты как парень молодой. Ну в самом деле — мне прям неудобно даже.
— Нин, так я ж себя три года берег. Для тебя! Нерастраченная энергия, а сейчас она выливается.
— Колька! Ну ты, знаешь кто? Как моя бабушка говорила. Охальник ты!
Нина открыла шкаф и выбрала белый брючный костюм, в котором прилетела из Москвы.
— Надо же! Пригодился. Его надену! — она вопросительно глянула на Николая.
Тот кивнул одобрительно.
Через пару минут он восхищенно смотрел на нее:
— Нина, — произнес тихо, — ты будто светишься вся. Какая красивая!
Нина смущенно опустила взгляд:
— Да ладно тебе.
Вышли во двор, Василя возилась с тестом. Она тоже восхищенно прилипла взглядом к Нине:
— Чиройли! Красавица! Далеко ли собрались? Коля-ака, тебе белого костюма не хватает.
— Василя, Вера Александровна не приехала. С матерью что-то.
— Ой, горе!
— А Нина, оказывается, у нас рисовать умеет.
Василя всплеснула руками. Комочки теста полетели в стороны:
— Такой женщине в лагере самое место. Пусть дети смотрят, пусть берут пример.
— Ой, Василя, — смутилась и засмеялась Нина, и смех этот был легким, чистым, будто его принес ветер с самого Чарвака.
— Ну что, товарищ художник-оформитель, пойдем на собеседование?
Она взяла его под руку — уверенно, спокойно, уже не стесняясь.
Дорога к лагерю показалась совсем короткой. Не как в прошлый раз. Воздух стоял прозрачный, пыль чуть притихла, видно, машина давно не проезжала.
У ворот их встретил тот же узбек. Он с интересом восхищенно посмотрел на Нину.
Коля кивнул ему, Нина поздоровалась.
Они прошли по главной аллее.
Солнце уже склонялось к холмам, и над корпусами тянулся аромат ужина — гречка, поджарка.
Воздух дрожал от голосов, смеха, шагов, от жизни, что вдруг проснулась вокруг.
Нина вспомнила, как они впервые пришли сюда — тишина, закрытые корпуса, пустые дорожки. И теперь то же место — но совсем иное: ожившее, дышащее, громкое, веселое.
Мимо пробежала стайка мальчишек с мячом, кто-то из них крикнул: «Пасуй», и мяч покатился прямо к ним. Коля ловко поддел его ногой, и мальчишка на бегу махнул рукой.
А следом по дорожке шли три девчонки, оживленно о чем-то споря.
— А он как выскочил! — услышала Нина.
— Ага! Я даже испугалась…
— И я! — и все три расхохотались звонко, по-девчоночьи.
Нина невольно улыбнулась, сжав Колину руку крепче.
Они подошли к административному корпусу — невысокому белому домику с верандой, где на лавочке стояли чашки с недопитым чаем и лежала стопка бумаг, прижатая камнем. В окнах колыхались занавески.
— Заходи, Нинуся, — сказал Коля и первым толкнул дверь.
Внутри стоял непонятный запах: то ли краски, то ли еще чего-то строительного.
— Это Зайкин. У него ребята из пенопласта фигуры делают и клеят… — пояснил Коля.
Нина кивнула.
Коля постучал в дверь.
— Да, да! — послышался красивый женский грудной голос.
За столом сидела чуть полноватая, красивая женщина — в голубом платье, с серьезным, но доброжелательным лицом. Возле окна стоял тот самый мужчина, что в тот вечер играл на гитаре.
«Кажется, Виктор», — припомнила Нина.
— Татьяна Васильевна, можно? — Коля вошел и слегка подтолкнул Нину вперед. — Вот, познакомьтесь — Нина Сергеевна. Она может помочь с кружком «Нарисуй-ка».
Женщина встала, улыбнулась, протянула руку:
— Очень приятно. Татьяна Васильевна. Старший воспитатель.
Нина ответила рукопожатием. Рука у Татьяны Васильевны была крепкая, теплая.
А мужчина тем временем подошел ближе, прищурился:
— Ну мы-то, кажется, уже знакомы с вами, Нина… Сергеевна. Вы еще и рисуете?
Нина чуть смутилась:
— Так получилось.
Он улыбнулся, легко, почти по-домашнему:
— А я Виктор Арнольдович. Начальник лагеря.
Татьяна Алимова