начало истории
Дальше они ехали молча — до самой больницы, где Руслана встретили неожиданно радушно.
— Вот так повезло нам! — всплеснула руками главврач Юлия Антоновна. — Наконец-то пациенты перестанут мотаться в город по каждому пустяку. Добро пожаловать в наш небольшой, но дружный коллектив!
Коллеги приняли Руслана так, как он и мечтать не мог.
Налили чаю, предложили бутерброды, а пожилая уборщица тётя Нюра принесла из буфета салат.
— Кушай, кушай, соколик, не стесняйся, — приговаривала она. — Мы тут все свои. Ай, какой худенький, батюшки! Ничего, откормим.
Из больницы Руслан выходил сытый, довольный, счастливый и уверенный в одном — наконец-то он на своём месте.
Обратно домой возвращался он в приподнятом настроении.
Ему не терпелось приступить к работе и лучше узнать коллектив, который с первой встречи принял его как родного.
По пути с Людмилой они заехали к дяде Ване.
Его хижина стояла в стороне от дороги, в глубине леса. Пришлось идти по узкой тропинке, и Руслан нёс тяжёлую сумку с продуктами: кроме чая и сахара, Людмила купила тушёнку, крупу, печенье, соль и немного сладкого к чаю.
— Спасибо вам, ребятушки, что не забыли старика, — обрадовался дядя Ваня. — А то мой «драндулет» в ремонте, а тяжести таскать теперь не могу — спина шалит. Уважили, вот спасибо!
— Может, останетесь, чайку попьём? — с надеждой спросил он.
Руслан и Людмила переглянулись.
Не хотелось обижать человека, живущего здесь одиноко, и они остались.
Хозяин лачуги был несказанно рад гостям.
По его неуклюжему, но искреннему гостеприимству было видно: дом давно не видел посетителей.
Заварили чай, достали из сумки печенье — и разговор пошёл.
Перед уходом Руслан нерешительно спросил:
— Можно вопрос?
— Валяй, — кивнул дядя Ваня.
— А врачи что говорят насчёт ваших шрамов? Их ведь можно удалить. У меня есть знакомый пластический хирург, помог бы.
Дядя Ваня вздохнул.
— По молодости думал об этом. Да денег не было, потом махнул рукой. Те, кто меня знают, привыкли. Да и детишки, гляжу, теперь камнями не кидаются. Спасибо за заботу, доктор, — он тепло улыбнулся.
Руслан пожал его руку.
— Если надумаете — скажите. Я помогу.
— Из вас, ребята, — похлопал он их по плечам, — вышла бы красивая пара.
— Ой, что вы, — покраснела Людмила. — Мы просто друзья.
Когда они уезжали, дядя Ваня долго смотрел им вслед.
На душе у него стало тепло и светло — он даже насвистывал старую песню, возвращаясь в дом.
***
Два месяца жизни в Раздолье пролетели для Руслана незаметно.
Новая работа, забота о доме, новые знакомые — всё складывалось удивительно спокойно.
Особенно помогала Людмила.
С ней становилось легко, всё получалось весело.
И вот настал день развода с Ольгой.
***
Руслан не ожидал увидеть её в суде под руку с любовником — тем самым рыжим, в халате.
Тот, как оказалось, был ещё и адвокатом.
Без тени стыда они выступили с показаниями против Руслана.
Ольга, всхлипывая, трясла перед судьёй справками и восклицала:
— Ваша честь, я прожила под гнётом этого человека! Из-за него я заболела, у меня нервы!
Адвокат вторил ей, громогласно заявляя, что «таких мужей не следует подпускать к женщинам».
В заключение добавил, что пациентка страдала морально из‑за «бешеного пса», которого Руслан якобы натравливал на жену.
Руслан пытался объяснить правду, но суд встав на сторону Ольги.
Поначалу он ощутил злость и горечь, но потом вспомнил Людмилу, Бима, свой уютный дом и невольно улыбнулся.
Квартира, вещи, статус — всё это вдруг показалось ненастоящим.
Главное у него уже было.
Он вышел из здания суда с лёгкой душой.
Теперь всё через это — позади. А впереди — новая жизнь.
***
— И ты не жалеешь, что из-за развода остался без всего — без квартиры, работы, привычной жизни? — спросила Ольга, догнав его у выхода и схватив за рукав.
— Говорят, ты в какой-то деревне живёшь, как бомж.
Руслан спокойно посмотрел ей в глаза:
— Жалею, — кивнул он.
— О том, что потерял такую женщину, как я?
— Нет, — улыбнулся Руслан. — О том, что не сделал этого раньше.
Он оставил её стоять в растерянности и направился к старенькой машине, где за рулём ждала Людмила.
— Встречай свободного человека, — сказал он, плюхаясь на сиденье рядом.
— Ну как прошло? — спросила она.
— Отлично. Теперь, если кто-то и выйдет за меня замуж, то точно не по расчёту. Я остался ни с чем, — усмехнулся Руслан.
Они рассмеялись.
Людмила вдруг тихо пробормотала:
— Наверное, это даже к лучшему. Таким я тебя ещё больше люблю...
Поняв, что проговорилась, она тут же покраснела и поспешно завела мотор.
— В городе движение сложное, надо поторапливаться, — бормотала она, пряча смущённую улыбку.
Руслан ничего не сказал, но сердце его плясало от радости.
Он тоже давно любил её — только боялся признаться даже себе.
***
Вскоре Раздолье охватила грибная лихорадка.
Люди ходили в лес с вёдрами — жарили, сушили, мариновали.
Захотелось грибочков и Руслану. Он недолго думая собрался в лес, прихватив с собой Бима.
Корзинка довольно быстро наполнилась — белые, маслята, подберёзовики. Уже собирался возвращаться, когда заметил, что рядом нет Бима.
— Бим! Ко мне! Домой! — крикнул Руслан, но в ответ тишина.
Он пошёл искать, забираясь всё дальше вглубь леса. Тропинка давно закончилась, и приходилось продираться сквозь еловые ветви и колючие кусты.
Вдали послышался лай.
— Только бы не медведь, — пробормотал Руслан, ругаясь про себя и клянясь, что больше ни за что не возьмёт непослушного пса в глушь.
Через несколько минут лай усилился. Руслан поспешил на звук — и застыл.
Бим стоял, ощетинившись, рычал и яростно лаял, глядя в одну точку.
Руслан проследил за его взглядом — и ахнул.
Неподалёку, заросший плющом и мхом, завалился на бок старый вертолёт.
Краска облупилась, кабина проржавела, окна зияли пустыми дырами.
Выглядел он жутко — словно подводная зверюга, выброшенная на берег.
— Бим, спокойно, — сказал Руслан, прицепив собаку на поводок и привязав к дереву.
Взяв фонарик, он осторожно заглянул внутрь.
В кабине царил хаос.
На полу вперемешку валялись грязные бумаги, покорёженные детали, порванные сиденья и какие-то личные вещи.
Запах ржавчины и сырости щекотал нос.
— Интересно, кто-нибудь выжил? — тихо произнёс он.
Вдруг луч фонарика блеснул на чём-то металлическом.
Руслан наклонился — из обивки сиденья торчал конец тонкой цепочки.
Потянул — и достал серебряный кулон, целый, лишь потемневший от времени.
Он вышел на свет, чтобы рассмотреть находку получше.
Украшение состояло из двух половинок. Руслан нажал крошечную защёлку — крышечка открылась с мягким щелчком.
Внутри виднелась гравировка: *«Дорогому мужу от любящей Анюты»* — и крошечная фотография.
Руслан замер.
Молодая женщина с ребёнком на руках смотрела на него с потемневшего снимка.
Это была его мама.
А мальчик — он сам.
— Папа... — выдохнул Руслан. Пальцы задрожали.
Сердце болезненно сжалось, и он опустился на колени возле вертолёта.
— Папа... — повторил он глухо.
Бим, почувствовав горе хозяина, громко заскулил и стал рваться с привязи.
Узел не выдержал, и пёс подбежал, прижавшись носом к мокрому от слёз лицу человека.
До самого вечера Руслан сидел рядом с остовом вертолёта, перебирая осколки прошлого и пытаясь найти хоть что-то, что расскажет, что стало с отцом.
Но всё вокруг хранило безмолвие.
С сумерками они вернулись домой. Бим шёл рядом, тихонько толкая хозяина мордой в руку, будто стараясь утешить.
***
— Это чудо, что кулон дождался тебя, — сказала Людмила, когда Руслан всё рассказал. — Будто сама судьба привела тебя туда.
— Ты слышала что-нибудь про этот вертолёт?
— Конечно. В детстве нам не разрешали бегать в ту сторону. Говорили, место нехорошее...
Она аккуратно почистила кулон, и тот засверкал серебром.
Руслан повесил его себе на шею, спрятав под рубашку.
Теперь кусочек прошлого грел ему сердце.
Но на этом лесные истории не закончились.
На этот раз беда случилась с дядей Ваней.
Утром, как обычно, он ходил по обходу и наткнулся на новых дачников — пожилую пару, что весной купила дом в Раздолье.
По доброте душевной лесничий хотел предупредить:
— На Сосновую гору не ходите, там медведица с медвежатами. Опасно.
Женщина, стоявшая на корточках и срезавшая гриб, повернулась к нему — и, увидев лицо лесника, закричала во всё горло:
— А-а-а! Чур меня, чур!
Из-за деревьев выбежал её муж с палкой и с криком бросился защищать жену от «чудовища».
— Да лесничий я! Работаю тут! — крикнул дядя Ваня, отступая.
Женщина, услышав голос, осела прямо на землю и потеряла сознание.
Когда очнулась, оба виновато извинились. Но осадок остался.
Вечером дядя Ваня постучался в дом Руслана.
— Всё, кончилось моё терпение, — сказал он с горечью. — Надоело быть чудовищем. Везите меня в город, доктор. Пусть делают операцию. Не хочу больше пугать людей.
Руслан и Людмила понимали, что переубеждать бесполезно.
Через неделю дяде Ване сделали операцию.
Операция прошла успешно. Руслан с Людмилой ждали, когда дядя Ваня очнётся от наркоза.
Руслан наклонился, чтобы поправить подушку, когда вдруг старик открыл глаза.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Руслан.
— Отлично, — хрипло ответил тот. — Хорошо выспался. А ещё мне снился сон про...
Он не успел договорить. Взгляд дяди Вани словно окаменел — он уставился на кулон, блеснувший у Руслана на груди.
— Откуда это у тебя?.. — с трудом выговорил он.
Руслан бережно коснулся кулона и улыбнулся:
— Нашёл в старом вертолёте. Там, в лесу, недалеко от Раздолья.
Внутри фотография моей мамы — молодой, с ребёнком на руках. Это я... А кулон, должно быть, принадлежал моему отцу.
Дядя Ваня побледнел. Он долго смотрел на Руслана, будто не верил глазам.
— Крош... это ты? — прошептал он. — Сынок... Это мой кулон. Аннушка подарила мне его перед вылетом... как талисман.
— Папа? — выдавил Руслан, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Сынок... Где она?.. — голос отца дрожал.
Руслан не смог ответить.
Всё внутри похолодело, мир словно остановился.
Людмила не выдержала — выскочила из палаты, рыдая навзрыд. Сердце разрывалось от жалости к обоим.
Когда она вернулась, Руслан сидел рядом с отцом, держал его за руки и плакал, как ребёнок.
***
Долго они говорили.
Руслан рассказал, как потерял мать, как оказался в детдоме, как потом строил жизнь, пока судьба не привела его в Раздолье.
Отец слушал, не отпуская руку сына.
Когда настала его очередь, Иван Борисович говорил тяжело, словно возвращался в прошлое:
— Мы летели на базу... Вертолёт загорелся. Двигатель вспыхнул, пилот потерял управление. Из семерых выжил только я... лицо и руки обгорели.
Помню, как пламя жгло, как я катался по земле, сбивая огонь... Потом — провал. Очнулся уже в госпитале.
Он перевёл дыхание, с трудом продолжая:
— А твоей матери по ошибке сообщили, что я пропал без вести. Год я провалялся в больницах. Потом искал вас, но вы, оказывается, переехали. Никто ничего не знал. Тогда я вернулся в те места, где меня подобрали спасатели… здесь и остался.
Работа в лесу спасла меня от безумия.
Руслан слушал, не веря, что перед ним — его отец.
Живой. Настоящий.
***
Когда пришло время уходить, отец сказал устало, но с улыбкой:
— Иди, сынок. Всё хорошо. Я буду ждать.
Через две недели Ивана Борисовича выписали.
Шрамы после операции почти исчезли — в зеркале он с трудом узнавал себя, прежнего.
Слёзы катились по щекам, когда он тихо проговорил:
— А теперь отвезите меня к Аннушке…
***
Могила Анны была ухожена и украшена живыми цветами — стараниями Людмилы.
— Вот и я, милая, — тихо сказал Иван Борисович, поставив в вазу букет ромашек.
Руслан и Людмила оставили его одного, чтобы он мог в тишине выплеснуть накопившуюся боль.
Когда отец вернулся, глаза его были красны от слёз, но в них светилась странная, тихая улыбка.
***
Дорога назад проходила в молчании.
Каждый думал о своём.
Машина мягко качалась на поворотах, солнце клонилось к вечеру.
— Ну вот, — вдруг сказал Иван Борисович, — теперь останусь я один в лесу. Только уже с нормальным лицом. Хоть звери пугаться не будут.
— Почему один? — возразила Людмила. — Мы тебе комнату приготовили.
— Правда? — неуверенно спросил Иван Борисович.
— Конечно, — улыбнулась Людмила. — И, кстати, скоро всем придётся потесниться.
— Это почему ещё? — удивился он.
— Потому что через восемь месяцев у тебя, дорогой дедуля, появится внук, — рассмеялась Людмила.
— Правда?! — Руслан остановил машину и взглянул на неё широко открытыми глазами.
Людмила покраснела, но кивнула.
— Правда, — шепнула она.
Иван Борисович долго молчал, а потом сказал, глядя на них обоих:
— Ну что, дети мои... Тогда сыграем честный пирок — да за свадебку!
Руслан рассмеялся впервые за многие годы.
Смех этот был лёгкий, свободный — такой, каким смеялся когда-то мальчишка по имени Крош.
Новую историю читайте в Телеграмм-канале: