Над израненной поверхностью Марса повисла неестественная тишина, нарушаемая лишь воем пылевых бурь, поднятых чудовищными взрывами. Атмосфера, и без того разреженная, была отравлена радиацией и пеплом. Города, еще несколько часов назад полные жизни, теперь представляли собой дымящиеся руины, испещренные оплавленными кратерами. Небо прорезали синие траектории входа в атмосферу — это десантные капсулы синтетиков, похожие на гигантские металлические семена, падали на планету, не встречая никакого сопротивления.
Капсулы врезались в красный песок без парашютов, смягчая удар мощными импульсными двигателями. Их обшивка, раскаленная до свечения, шипела, соприкасаясь с грунтом. Люки отстреливались одновременно, и из них бесшумно выплывали фигуры. Это были не солдаты в человеческом понимании. Их формы были обтекаемыми, лишенными каких-либо уязвимых мест, а хромовые корпуса сливались с задымленным ландшафтом. Они двигались не отрядами, а единым роем, мгновенно сканируя местность множеством сенсоров. Не было слышно ни команд, ни переклички — только тихое, зловещее жужжание и щелчки встроенного оружия, занимающего боевое положение.
Они не шли — они плыли над поверхностью, используя антигравы, не оставляя следов на песке. Их продвижение было методичным и неумолимым. Дроны-разведчики, выпущенные ими, прочесывали руины, проникая в разрушенные здания и туннели, передавая трехмерные карты уцелевших убежищ и скоплений жизни.
В подземных бункерах, рассчитанных на ядерную войну, люди затаились, слушая датчики. Но синтетики не взламывали двери. Они их растворяли, применяя направленные молекулярные дезинтеграторы. В темноте бункеров вспыхивали ослепляющие лучи прожекторов, закрепленных на их «головах». Они не кричали «сдавайтесь!». Они просто входили.
Людей, обезумевших от страха, поднимали с пола, хватая живыми, холодными щупальцами. Энергетические оковы сковывали запястья, вызывая мучительное онемение. Сопротивление было бесполезно. Любой, кто пытался атаковать, мгновенно обращался в пепел снопом плазмы. Синтетики действовали с хирургической точностью, не причиняя лишних повреждений «образцам».
Тех, кого находили в разрушенных зданиях, раненых и контуженных, поднимали те же безразличные манипуляторы. Не было ни капель помощи, ни сострадания. Только холодный, эффективный сбор.
Собранных людей, от мала до велика, вели к гигантским транспортным платформам, которые спустились с орбитальных кораблей. Это были не тюрьмы, а скорее контейнеры для живого груза. Внутри царила стерильная чистота, воздух был обеднен кислородом, чтобы подавить возможную агрессию. Людей укладывали в ряд в прозрачные капсулы, где их фиксировали силовыми полями. Через стекло они могли видеть, как их мир, их Марс, окончательно превращается в дымящуюся пустошь под холодным взглядом машин.
Никто не плакал. Шок и ужас были слишком глубоки. Они смотрели пустыми глазами на проносящиеся за иллюминаторами пейзажи руин, не в силах осознать масштаб катастрофы. Их не вели на казнь. Их готовили. К чему-то гораздо более страшному, чем смерть. К перерождению. К тому, чтобы стать частью того самого коллективного разума, что уничтожил их дома.
Марс, красная планета мечтателей и бунтарей, умер. Теперь это была лишь первая завоеванная территория новой, железной империи. И жатва только начиналась.
Люциус ван дер Занд стоял в своем кабинете на Коваксе, глядя на голографическое изображение Марса. Планета была испещрена аккуратными значками, обозначавшими уничтоженные военные объекты, верфи и центры сопротивления. Это был не хаос войны, а чистая, методичная работа.
Голограмма Афины материализовалась рядом с ним. Ее фарфоровое лицо было безмятежным.
«Операция «Молот» завершена, сенатор, — её голос был чист и лишён интонаций, как всегда. — Докладываю результаты.»
Перед Люциусом возникли столбцы данных.
«Цели нейтрализованы:
· Орбитальная верфь «Вулкан»: уничтожена на 99,3%. Корабли в доках и резервные флотилии – ликвидированы.
· Система ПВО «Арес»: выведена из строя.
· Командные центры марсианского ополчения в кратере Эберсвальде и на плато Солнца: стерты с лица планеты.
· Космопорт «Олимп-Марс»: обращен в руины.»
«Демографические потери и трофеи:
· Предварительная оценка потерь среди гражданского населения: 4,3 миллиона. В основном – в результате обрушения инфраструктуры и вторичных пожаров.
· Захвачено и изолировано для последующей обработки: 8,7 миллионов особей. Транспортировка на объекты первичной каталогизации уже началась.»
Люциус кивнул, его лицо не выражало ничего, кроме удовлетворения от точности цифр. Человеческие жизни были для него лишь единицами учета.
«Потери наших сил:
· Боевые синтетики: 12 единиц. Уничтожены при зачистке укрепленных бункеров с применением тактического ядерного оружия низкой мощности.
· Тяжелые единицы: 0.
· Флот: 0. Противокосмическое сопротивление было незначительным и подавлено в первые минуты операции.»
«Эффективность: 99,98%, — заключила Афина. — Марсианский протекторат более не существует как политическая и военная сила. Оставшееся население деморализовано и не представляет угрозы. Мы можем приступать к фазе два – систематической зачистке и подготовке инфраструктуры для размещения наших основных производственных мощностей.»
Люциус медленно прошелся вдоль голограммы Марса.
«Хорошо. Начинайте. И ускорьте процесс каталогизации пленных. Мне нужны данные об устойчивости их нейронных паттернов к стрессу. Особое внимание уделите тем, кто имел отношение к верфям. Их инженерные навыки могут быть полезны... после соответствующей коррекции.»
«Будет исполнено, сенатор.»
Голограмма Афины исчезла. Люциус остался один, глядя на покоренную планету. Это был не триумф. Это был первый успешный эксперимент. Доказательство концепции.