Помню, как на свадьбе стояла в этой дурацкой белой юбке — неудобной, жаркой — и думала: вот оно, счастье. Максим держал меня за руку так крепко, будто боялся, что я сбегу. Не сбежала. Зря.
Первый звоночек прозвенел на третий день после свадьбы.
— Макс, опять твоя мама звонит — протянула я телефон, пытаясь не выдать раздражения. Шестой раз за утро. Шестой!
— Да? Мам... Что? Нет, мы не можем сегодня... Мама, мы же вчера были... Ну ладно, ладно.
Он повесил трубку и посмотрел на меня этими своими виноватыми глазами. Знаете, когда человек уже готов просить прощения, но ещё не произнёс ни слова?
— Лен, мама просит заехать. Говорит, батарейки в пульте сели.
— Батарейки? Серьёзно?
— Ну ей тяжело в магазин идти...
Тяжело. Женщине, которая три раза в неделю ходит на йогу и в бассейн. Тяжело.
Ну мы поехали. Потому что думали — ну что стоит, правда?
Потом к батарейкам добавились протекающий кран, непонятный звук в холодильнике и необходимость помочь разобрать антресоли. Каждые выходные. Иногда — по будням.
— Макс, у нас же планы были! Мы собирались в кино!
— Лен, ну пятнадцать минут всего. Заедем, починю, и поедем.
Пятнадцать минут превращались в три часа. Потому что нельзя же уйти, не выпив чаю. И не послушав, как у соседки Тамары Петровны случилось радостное событие — внучка родилась. И не обсудив, что племянница Настя опять сменила работу — вот бестолочь, а?
Я сидела на их потёртом диване, улыбалась и думала: когда это кончится?
Не кончилось. Стало хуже.
Сестра Максима, Ирка, решила, что у неё депрессия. Не клиническая, нет — так, для красного словца. Но теперь ей нужна была поддержка. Желательно — моя.
— Ленка, выпьем кофе? Мне так плохо...
— Ира, я на работе.
— Ну хоть вечером? Пожалуйста...
И я шла. Слушала про её начальника-козла, про парня, который не оценил, про подругу, которая предала. Час. Два. Три. А дома — ужин надо готовить, неглаженные рубашки Макса и ощущение, что моя жизнь куда-то утекает, как вода в дырявое ведро.
— Максим — начала я однажды вечером, когда мы наконец-то остались вдвоём. — Мне кажется, нам нужно поговорить о нас.
— О нас?
— О том, что у нас должно быть своё время. Только наше.
Он нахмурился. Вот это я ненавидела — когда он морщил лоб и смотрел так, будто я говорила на китайском языке.
— Ты о чём вообще? Это же моя семья!
— И моя тоже теперь. Но, Макс... Мне кажется, или за последние два месяца мы ни разу не провели выходные вдвоём?
— Не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю! — голос сорвался на крик, хотя я не хотела. Не хотела! — В прошлые выходные мы перевозили твоего брата на новую квартиру. Позапрошлые — помогали маме с ремонтом на даче. А те, что до этого...
— Ну и что? Это же нормально — помогать родным!
— Нормально! Но не за счёт нашей жизни! Не каждый раз…
Он встал. Взял куртку. И — вышел. Просто вышел, хлопнув дверью так, что задрожали окна.
Я осталась сидеть на кухне, уставившись в пустую чашку. И думала: когда я успела превратиться в истеричку? Когда стала той самой «стервой-жёнушкой», которая не даёт мужу помогать маме?
А потом случился день рождения свекрови.
— Леночка — пропела она в трубку за неделю до праздника. — Ты же приготовишь оливье? И селёдку под шубой? А то у меня столько дел...
Дела. У женщины на пенсии. Дела.
— Конечно — выдавила я. Что ещё оставалось сказать?
В день рождения я стояла на кухне с семи утра. Резала, варила, укладывала слоями эту чёртову селёдку. Макс спал. Потом встал, выпил кофе и пошёл в душ.
— Может, поможешь? — крикнула я.
— Да я сейчас! Только оденусь!
«Сейчас» растянулось на час. Когда мы приехали к родителям, я была похожа на выжатый лимон. Но улыбалась. Надо же.
— Ой, какая красота! — завизжала свекровь, глядя на салаты. — Ирочка, смотри, как Лена постаралась!
Ира скривилась:
— Ну оливье же делать — это не бог весть что.
В горле встал комок. Я посмотрела на Макса. Он... увлечённо резал хлеб. Не слышал. Или сделал вид.
За столом было шумно. Брат Макса травил анекдоты. Сестра жаловалась на жизнь. Мама причитала, что все мало едят. А я сидела и думала: что я здесь делаю? Меня всё раздрожало. Хотелось уехать домой...
— Лен, передай соль — толкнул меня Макс.
— Сам возьми.
— Что?
— Я сказала — сам бери. Руки ведь есть?
Стол замолчал. Все уставились на меня, как будто я вечно должна была молчать…
— Ты что себе позволяешь? — прошипела свекровь.
И что-то во мне сломалось. Просто — раз, и нету.
— Я? — я встала. Медленно. Чувствуя, как внутри разливается ледяное спокойствие. — Я себе позволяю то же, что и все здесь. Разницу видите?
— Лена... — начал Макс.
— Нет. Дай мне договорить. Вот что я хочу сказать: я выходила замуж за тебя, а не за твоих родственников.
Тишина. Такая, что слышно, как муха бьётся о стекло.
— Как ты смеешь?! — взвилась Ира. — Это же наша семья!
— И моя тоже! — огрызнулась я. — Но почему-то мои потребности всегда на последнем месте! Я должна готовить, убирать, слушать, помогать... А когда мне нужно время с мужем — я эгоистка!
— Успокойся — Макс попытался взять меня за руку.
Я отдёрнула:
— Не смей мне говорить, что делать. Ты знаешь, сколько раз за эти три месяца мы были в кино? Ноль. Сколько раз ужинали вдвоём? Два раза. А сколько раз ремонтировали что-то у твоей мамы? Я сбилась со счёта! Помогали твоему брату, сестре…
— Это моя мать! — рявкнул он. Впервые. Впервые за всё время он на меня рявкнул.
— А это моя жизнь! Которой я хочу распоряжаться сама!
Я схватила сумку и вышла. Просто взяла — и вышла. Сердце бешено колотилось. Но мне было... легко. Как будто я скинула рюкзак, который тащила бог знает сколько.
Максим приехал через два часа. Я уже успела переодеться, заварить чай и устроиться на диване с книгой. Читать не получалось — буквы прыгали, но я делала вид.
— Лена.
Я не подняла глаз.
— Лен, ну прости. Я не хотел кричать.
— Да? А что ты хотел?
Он сел рядом. Тяжело вздохнул.
— Я не понимал. Честно. Мне казалось, что это нормально — помогать родным.
— Это нормально. Но не в таком объёме. Макс, у нас должна быть своя жизнь. Понимаешь?
— Понимаю... Теперь понимаю.
Он взял мою руку. На этот раз я не отдёрнула.
— Мама обиделась — сказал он тихо.
— Пусть.
— Ирка сказала, что ты стерва.
— Приму к сведению.
Мы сидели молча. И знаете что? Это была первая настоящая тишина за долгое время. Не напряжённая. Не тяжёлая. Просто... наша.
— Так что будем делать? — спросил он наконец.
— Самое главное научится говорить «нет». Жить своей жизнью. И да — помогать родным. Но не в ущерб себе.
— Они не поймут.
— Их дело. Нам придётся быть жёсткими, Максим. Иначе мы просто растворимся в их жизнях. И ничего от нас не останется.
Он кивнул. Медленно, но кивнул.
— Хорошо.
И это было начало. Нашей долгой, надеюсь совместной жизни…
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍