Он грозно топал, и эхо разносилось по тёмным коридорам с высокими стрельчатыми потолками, вселяя рвение и почтение в домочадцев – дисциплину человек поддерживал сурово. В соответствии с традициями предков. Как и регулярно реставрировал стены и крышу Родового Гнезда. Как и заботился о боеспособности гарнизона.
Малая планёрка (так он называл её про себя по привычке точно описывать суть происходящего) как всегда проходила в Малом родовом зале.
По стенам висели порядком выцветшие гобелены со сценами сражений, прославивших предков человека, и сами предки – в виде портретов, в чертовски условном виде передающих фамильные черты. И, разумеется, любимые железяки для убийства – будь то людей, или животных. Алебарды, топоры, булавы, мечи и копья…
Человек сидел на Родовом кресле, а мажордом, шеф-повар, конюший и толпа разных других положенных по должности средненачальственных прихлебателей, почтительно склонившись, докладывала о выполнении его предыдущих распоряжений.
Милорд барон с утра был в духе – никого не отругал за просчёты и лень, а только велел дать двадцать плетей Главному садовнику: почему опять розы не были принесены в опочивальню к её пробуждению?! Более чем почтительное напоминание мажордома о том, что накануне (А то, что «канун» был месяц назад, памяти человека нисколько не притупляло!), он сам велел не вносить розы, пока не выйдет, нисколько его не смягчило.
Слуга с букетом должен был ждать этого момента уже у двери!
Здесь ему приходилось следовать условностям и устоям этого Мира.
А его Власть Имущие – сплошь малограмотные самодуры, отличающиеся дикостью и необузданностью нравов, и фанатичной приверженностью Этикету. Культивирующие физическую силу и выносливость. Так что садовник ещё хорошо отделался – человек старался всё же голов зря не рубить.
Хорошего специалиста казнить нетрудно, а вот воспитать и обучить нового – о-о!..
Все его люди боялись его, но уважали, как мало кого – казнил Фон Гертц только за уж абсолютно вопиющие безобразия! Например – за наглый взгляд на его Жену!
Перейдя в Обеденный зал, человек с аппетитом съел завтрак из свежайших продуктов. Он тщательно скрывал нетерпение, пока Отведыватель откусил и отпил от всех блюд и из всех кубков. (Поскольку внутренним взором видел и так – всё в порядке с едой и вином!) Восхитительный запах заставлял трепетать ноздри и выделяться – слюну.
Поскольку экология здесь не знала ни продуктов переработки нефти, ни АЭС, ни прочих техногенных чудес, чтобы привыкнуть к «девственному», весьма недосолённому и пресному вкусу продуктов, опять понадобится время…
Человек хоть и уважал пряности, но не злоупотреблял: уж больно они здесь дороги. Везти можно только караванами верблюдов, и – за тридевять земель. Через пустыни и джунгли. И – не один год! «Великий шёлковый путь!», будь он неладен…
То, что он один восседает во главе стола, куда легко было (и практически каждый месяц такое и случалось) рассадить пятьдесят чванливых вельмож с жёнами и детьми, а из прислуги даже сейчас можно составить чуть не взвод, его не смущало, как бывало вначале, когда он только начал осваивать эту Реальность… Лёгкое движение брови вызвало мгновенную реакцию виночерпия: подали и налили другое вино.
После завтрака состоялась прогулка верхом, в окружении отряда телохранителей. Не без гордости милорд барон оглядел свои ухоженные парки (хотя здесь не понимали, что такое «ландшафтный», да ещё «дизайн», человек распорядился: в парке имелись и замшелые гранитные глыбы, и приветливые цветочно-пахучие поляны, и «густые» буреломы, сквозь которые были проложены аккуратные мощённые дорожки – всё для уединения и отдыха. Души и взора. (От «Цивилизации».)
Чистые пруды. (Которые крестьяне регулярно чистили, вынося вонючий, но чертовски плодородный ил себе на поля – поэтому урожайность на землях вассалов, кстати говоря, куда лучше, чем у соседей. Но уж он не собирался делиться «ноу-хау».)
Возделанные поля. (Когда начинать посевную, чтоб ростки не выбило вернувшимися заморозками, человек «своим» сообщал, потому что заботился узнавать – поэтому кое-кто из землепашцев считал его чернокнижником. Или Пророком. Вот только попробовали бы они об этом кому заикнуться – костёр светил как раз заикнувшемуся!..)
Тенистые леса в вотчине, разумеется, тоже имелись, однако грибы и ягоды человек оставлял всё тем же крестьянам – хотя, конечно, забирал часть в виде оброка.
И, разумеется, Фамильный Замок: чёрная монументальная громада на изогнутом утёсе… А неплохо смотрится новая, надстроенная, Главная Башня. Не зря поднял: оттуда все его и большая часть соседских ленных владений – как на ладони.
Затем человек отправился в фехтовальный зал, где более двух часов упражнялся с лучшими учителями, загоняв этих троих здоровенных местных, и одного гибкого и подвижного – из Мавритании – молодцов до полуизнеможения: Знатный Вельможа должен владеть мечом, кинжалом, алебардой и всем остальным оружием так, чтобы легко справиться с десятком простых воинов. Или хоть сотней смердов! Пришлось даже в середине занятий сменить кружевную сорочку: он пропотел, как вьючный мул…
С выносливостью, реакцией и силой у человека всё оказалось в порядке. Впрочем, как и всегда.
Пока он плавал в отделанном изумрудно-небесного цвета плиткой бассейне, а менестрели услаждали его слух печальными рыцарскими балладами и фривольными народными частушками. Затем его вытирали и вновь одевали, а человек слушал Эконома – отчёт о собранных податях и налогах.
Всё было в порядке. Воровать (как случалось у некоторых нерадивых вельмож) у человека не осмеливался больше никто: барон владел грамотой и счётом (Вот уж редкость!) получше расчётчиков, бухгалтеров и экономов. Хотя посадить на кол пришлось четырнадцать человек: уж от привычки взять то, что якобы «плохо лежит», отучить труднее всего: причём – во все времена!
Не объяснять же этим завидущим плебеям с загребущими лапками, что он читает в их приземлённых и мелочных мозгах, как в открытой книге! Приходилось делать вид, что проверяет ведомости – уж он знал, где подчищено-подправлено-недописано!
Управлял баронской вотчиной человек обычно после обеда – во время обеда полагалось вести «светский диалог» со вставшей и одевшейся, наконец, во все эти жутко сложно-навороченные роскошные тряпки, женой, и её расфуфыренными фрейлинами. Поскольку часть из них специализировалась на политике, науке, литературе и искусстве, поговорить, в принципе, всегда находилось о чём. За обедом он не скучал.
Раздав вновь собранным «руководителям подразделений» всё необходимые распоряжения на завтра и обозримое будущее, человек посвятил оставшееся до ужина время разборке и чистке коллекции оружия – обязательного для каждого знатного феодала набора смертоносных железок, развешенных, вообще-то, не только в Родовом Зале, а и по всем парадным залам. И коридорам.
Десять слуг с масляными тряпками, песком, и мелом тщательно чистили и полировали, человек хмурился или кивал. Солярки здесь не существовало – ржавчину оттирали только по старинке. Зато уж заточено и отшлифовано всё – не придерёшься!
За ужином пришлось доедать второго кабана, зажаренного на вертеле (А куда денешься – сам убил на «вчерашней» охоте!), и пить огромное количество красного слабенького вина. Чтобы не ударить в грязь лицом перед челядью, его личная норма должна составлять не меньше галлона! Впрочем, когда у человека случался приём, ему приходилось выпивать и пару вёдер. Так что почки работали великолепно – уж человек позаботился.
Жена, делая вид, что не голодна, отщипывала двузубой вилочкой самые «постные» куски, «следя за фигурой». Вот уж этого у женщин не отнять ни в какие Века…
За едой они между собой обычно почти не разговаривали, так как находились визави в двух противоположных концах двадцатиметрового стола. Да и трудно докричаться сквозь рассказы «просвещённых» фрейлин о нравах и обычаях «варваров», или очередную балладу – то есть интеллектуальную пищу. Это только во время приёмов и пиров для других феодалов они сидели рядом – человек на большом тронном кресле, Розамунда – на малом. И в ногах её положено было сидеть арапчонку – чтобы соответствовать моде.
А вот на пирах с соседями они оба больше внимания уделяли Этикету – то есть, общению с достопочтенными гостями. На собственно еду времени почти не оставалось. Только на тосты! Вот такая она – нелёгкая доля Знатного Феодала…
Да и хорошо. Человек не обольщался. Ему приходилось несладко в таких случаях, потому что кто-то из мессиров баронов и графов разговаривал лишь о породистых конях, кто-то – о соколиной охоте, кто-то – о старых и новых крестовых Походах. Ему, если приём проходил у него дома, не всегда было легко направлять общую беседу в начале пиршества…
Зато уж когда было выпито положенное число тостов и общество оживлялось, общая беседа распадалась на отдельные очаги, а через какое-то время «любезные» гости и вовсе отключались. Таких его слуги оперативно относили по покоям – проспаться. И уж пара туалетов имелась при каждом таком покое! Но всё равно – большую часть простынь и тюфяков-матрацев приходилось заменять после каждого Пира.
Вести беседу с жёнами соседей и друзей приходилось Розамунде. И ей было куда легче.
Женщины всегда найдут о ком позлословить и против кого подружить!
Зона жизненных интересов его милой и престижной супруги была весьма сильно ограничена. Если это состояние мозга называть так.
Но человек действительно гордился ею – пусть свататься пришлось полтора года, но он добился своего, и она намного превышала средний уровень местных женщин. И весьма уверенно и дипломатично «работала» радушнейшей и обаятельнейшей Хозяйкой. Недаром же даже соседские менестрели посвящали ей чёртовы восхваляющие Оды…
Потому что когда они сами бывали в гостях – с ответными обязательными визитами – ему краснеть не приходилось: его жена запросто могла перепить любую сплетницу. А уж переговорить!..
В опочивальню удалились заполночь – от восьмидесятый раз повторенных баллад, рассказов, и танцев человека только что не трясло. Но школа самоконтроля брала своё: на лице не дрожал ни единый мускул! Впрочем, думать и сердиться это не мешало: неужели придумать новые движения для танцоров, или мелодии и тексты для штатного оркестра запрещает религиозный Кодекс? Слушать в тысячный раз Песнь о чёртовом (пусть и великом!) Роланде!..
Или – про волосатых дебилов-гуннов!
Но и в роскошной баронской постели пришлось… Работать.
Лишь через пару часов, измочалив несчастную женщину хуже ездовой кобылы (Иначе не вызвать нужных «уважительных» сплетен среди подглядывающих в дырки стен и гобеленов фрейлин, и, соответственно, уважения соседей!), человек смог, наконец, откинуться на спину, и приступить к работе.
Глубокое сканирование выявило только одного потенциально опасного претендента на «мировое господство».
Владыка Хлодгар во что бы то ни стало желал объединить все Северо-восточные Герцогства, Графства и Баронства западной Европы под своей могучей дланью. Счастье ещё, что он обитал буквально тут же, в паре сотен лье от Столицы. «Разобраться» будет несложно. Да и заморачиваться особо изощрённым планом не обязательно.
Самые лучшие средства и способы в таких ситуациях, зачастую – простейшие.
Столь несвоевременные и амбициозные центростремительные порывы Наполеоновского масштаба пресечь в этой реальности можно как раз таким, простым, способом.
Нанять для такого дела в этой реальности кого бы то ни было – ну абсолютно невозможно без того, чтобы слухи об этом не дошли до самого Папы… И дело не в стенах «с ушами». Для такого нужен весомый повод. Ну, хотя бы – типа родовой мести!
Убийство же из-за угла повлечёт казнь сотен невинных крестьян и ремесленников того города, или села, в котором, или рядом с которым произойдёт такое убийство. Потому что Святая Инквизиция и заплечных дел мастера правящего Короля не отстанут, пока не «выявят» виновного в подлом заговоре, и его «сообщников». А такой рано или поздно найдётся – не выдержав мучений. И сочинит и про заговор, и сообщников приплетёт…
Нет, убить должен только равный, и только в честном бою. Ведь родовая честь не продаётся. Или, если продаётся, то – только для себя, любимого. Знать ни в грош не ставит чужие интересы. Хитрые интриги и демарши против соседей или врагов абсолютно не связаны с корыстью. Нанять вельможу слишком… подозрительно! Сплетни и клевета отлично заменяют СМИ.
Пришлось перенестись ещё назад, и прямым воздействием на мозг заставить Ответственных Администраторов Штаба перенести ближайший Большой Турнир на срок, к которому он смог бы всё же успеть добраться до Лютеции.
Чёрт.
А он ведь надеялся в этом году отвертеться.
Утром он проигнорировал огромный букет, который еле держали двое помощников главного садовника перед входом в опочивальню. Только позже, уже в коридоре, где челядь не могла видеть его лица, довольно поухмылялся. Дисциплина и порядок – великая вещь. Вот они и должен сейчас раздать указания так, чтоб уж за время их с женой отсутствия тут падения дисциплины не произошло.
Выехали уже после полудня.
Зная его «демократичный» нрав, сборы челядь провела в рекордные сроки.
Розамунда если и была удивлена внезапной переменой решения мужа, не огорчилась, а очень даже наоборот – сама же просила!.. Так что жена изволила встать на целый час раньше. Лично ей светило пополнение гардероба новомодной одеждой, и демонстрация невянущей прелести всем заклятым подругам. То бишь жёнам прочих вельмож. Не говоря уже об этих чудесных «задушевных беседах»…
Хорошо, что её сборами руководил мажордом – а то они могли бы затянуться на три-четыре дня.
Кавалькада из сорока всадников, трёх карет с дамами, и пяти телег с обозом растянулась на добрых сто шагов. Разумеется, дороги здесь все в рытвинах и ухабах, а уж пылят – просто бесподобно. Страдает и одежда, и глаза и – главная жертва! – нос. Человек каждый вечер менял уже абсолютно чёрный носовой платок.
Поскольку центральная власть сюзерена его страны – короля – была чисто номинальной, (лучший среди равных!) никто за грунтовым покрытием, естественно, не следил. И дорога как-то автоматически переносила сама себя после каждой зимы на новое, ещё не разбитое копытами и ногами, и не изрытое колёсами, место. Которое через год снова…
И так далее.
Здесь везде наблюдалось всё то же доброе, милое сердцу романтиков и вельмож, средневековье. Историки этого мира писали, что обусловлено такое замечательное устройство Общества всеобщим восторгом от благоденствия под эгидой мудрых и дальновидных правителей-феодалов. Последовательно, и твёрдой рукой ведущих своих крестьян и вассалов к Царству всеобщего Достатка и Умиротворения. Под недрёманным взором Святой Церкви, разумеется.
Общество, действительно, было весьма стабильно. Урожаи, благодаря заботливому уходу, железным орудиям, и удобрению земель, достаточны. Города представляли из себя не рассадник политической неустойчивости и смуты, а крохотные скопища горшечных, мебельных, пошивочных и прочих мастерских, кузниц, и лавчонок, жалко жмущихся к стенам замка феодала-покровителя.
Человек до этого никогда не стремился что-то в глобальном масштабе здесь исправить, улучшить, или – не дай Бог! – просветить интеллектуальную элиту (прихлебателей при любом Дворе) относительно того, какой ценой, и благодаря чему эпоха Средне-Поздних Веков растянулась здесь на десяток веков дольше, чем в Мире номер один.
А ответ был прост. Он лежал (для человека, разумеется!) на поверхности.
Не «изобрели» пороха. Поэтому не состоялось и изобретение огнестрельного оружия – этого универсального уравнителя десятки лет тренировавшихся профессиональных бойцов, и тёмного необразованного быдла, сидящего в кустах с аркебузой или мушкетом в руках. И могущих легко пробить фамильную кольчугу пулей. Потому что из традиционного лука её не взять.
Однако отсутствие сомнительного блага в виде Научно-технического Прогресса человека не напрягало. Он-то знал, что грозило этому миру, позволь они «изобрести» здесь чёртов порох.
Собственно, он и сейчас рассчитывал обойтись минимальным вмешательством для сохранения статус кво этой сонной феодальной дыры.
Поэтому добросовестно выполнял роль провинциального вельможи, везущего свою свиту да и себя заодно, принять символически-обязательное участие в традиционном ежегодном Турнире в Столице.
Презрительно глядел на пропылённых, словно пригнутых непосильным бременем к земле, коренастых крестьян, работавших на ухоженных полях. Поплёвывал, проезжая мимо неистребимых нищих. Кривил нос, вдыхая дым и копоть от многочисленных кузниц, кожевен и красилен в мелких и приписанных к Замкам власть имущих, навечно, городках. Которым расшириться и выделиться в самостоятельную силу не давали – его предшественником, и им самим же, подправленные Королевские Указы.
В постоялых дворах обозревал за ужином монументальные потолочные балки перекрытия нижнего, обеденного, зала, и нелепо-живописные, но работающие люстры из тележных колёс. Радовался, что стены ещё не пропитали насквозь въевшиеся чад, и запах перекалённого подсолнечного масла, и столы и лавки даже пахнут свежеобработанным деревом. (Тут – к счастью, не Столица! Это там трактиры стоят, бывает, веками.)
Удаляясь в комнаты на втором, гостиничном, этаже, с проклятиями давил клопов (обязательный ритуал), и выслушивал традиционное ворчание жены на то, что надо было захватить побольше матрацев и чистых простынь. (Да, постоялые дворы не давали клиентам ни того, ни другого, так что приходилось всё везти с собой в обозе!) И персидского порошка. (Вот уж крайне сомнительное, да и страшно вонючее средство!) Хорошо хоть, еда и здесь была вкусна, и из свежайших продуктов. А будь изобретены холодильники, уж точно кормили бы чем-нибудь вчерашним, морожено-выветрившимся!
С другой стороны, случись такое – и человек велел бы разнести здание трактира по брёвнышку, да ещё и хозяина с семьёй спалил бы на месте. И поскольку такое было вовсе не редкостью, пепелища нерадивых паразитов дороги торчали повсеместно. Что не снижало рвения определённой категории купечества мгновенно, словно по мановению волшебной палочки (Ага – «палочка» предвкушения наживы куда надёжней любого волшебства!) строить – благо, леса вокруг навалом! – и открывать новые. А ещё бы!
С такими ценами за постой, затраты на строительство и обслуживание окупались буквально за год! Вельможи по «государственным» дорогам ездили регулярно.
А такой заработок всё же стабильней, чем путешествия за заморским товаром по кишащим бандами мародёров, бандитов и разбойников, да и таможенников, дорогам других стран. Может, поэтому и торговля и торговцы здесь… Тоже не имели того влияния на политику, как, например, в Англии или Голландии перед Реформацией.
Для таких «исключительных» случаев, как нападение, человек и вёз с собой сорок обученных качков-холуёв с луками, алебардами и мечами, а вовсе не крючкотворов-бюрократов. Хотя парочка последних всё же имелась: они сразу отправятся в Ратушу Столицы, списывать новые Законы, Уставы и Регламенты.
До Лютеции доехали за одиннадцать дней. Ещё день ушёл на распаковывание и обустройство. Столичные постоялые дворы прибывающие каждый год дворяне не жгли, опасаясь гибели всего города, как уже не раз бывало, в огне. Зачинщика-виновника обычно просто казнили, предварительно прокричав на всех площадях всех городов страны, что его Род лишается дворянства, а земли отходят Государству.
Поэтому цены были выше, а качество обслуживания ниже. И стойкую вонь от немытых тел, дыма, гари от очага, и всё того же вездесущего прогорклого масла, бревенчатые стены источали стабильно: уж не ошибёшься, что ты – в Столице!
Зато можно было жить на третьем (!) этаже – подальше от грязи и вони мостовых. А ещё бы: городская канализация-то до сих пор не проложена. И все нечистоты, отбросы и ненужный хлам обыватели смело валят из окон прямо на мостовую, где она замощена, или на утоптанную глину, где брусчатки нет, в надежде на то, что осенние ливни смоют рано или поздно всё это в Сену…
Жена со своей бандой прихлебательниц за два последующих дня успела обновить гардероб, и приобрести и освоить новые средства макияжа, модные украшения, и накупить всего того, что позволяет стереть грань между модными столичными штучками и отсутствовавшей пару лет провинциалкой.
Человек же совершил необходимые визиты – в Штаб Администрации: подтвердить своё участие. В Штаб Судейства – ознакомиться с некоторыми добавлениями к Кодексу Турниров. И – в королевский Дворец: выразить традиционное (впрочем, ничего не означающее) почтение.
Всё своё оружие он привёз с собой, и оказался рад узнать, что его параметры остаются прежними. На освоение нового ему бы могло не хватить времени. Но если бы он не посетил Королевские Мастерские, и не приобрёл ещё блестящих железок чуть изменённого фасона, «коллеги-соратники» его бы не поняли.
Так что он добросовестно «отработал».
Торжественное открытие Турнира состоялось через неделю, и проходило, разумеется, в Королевском Дворце. Поскольку единственным назначением этого гигантского здания с тёмными запутанными переходами и огромными пиршественными залами, были как раз Официальные Пиры, здешние лавки и столы поражали монументальностью, а многочисленные туалеты – древностью, запущенностью, и матерущей вонью.
Возможно (более чем!), что король, являющийся, как и во всех остальных странах, сюзереном только номинально, и фактически работавший «свадебным генералом» как раз вот таких Турниров и Пиров, просто не имел ни денег ни желания на реконструкцию здания. Обветшалые гобелены давно выгорели. Мебель была засалена и выщерблена следами кинжалов и мечей. И даже собаки, подъедавшие кости из-под столов, куда их бросали все гости, выглядели старыми и вялыми. Возможно, поэтому их драки за брошенный кусок мяса, столь веселившие всех, и вызывающие раньше массу пари и смеха, теперь почти не случались.
Зато уж выбор блюд и сервис оказались, как всегда, достойными. (Уж королю-то – точно нельзя показать слабину!)
Впрочем, ежегодная охота, традиционно собиравшая осенью вельмож во второй раз, немного сглаживала впечатление упадка величия и блеска замка и столицы. Королевские леса всё ещё кишели дичью. А егеря безусловно были лучшими. И рыцари могли блеснуть не конями-тяжеловозами и пятидесятикилограммовыми доспехами, а богато расшитыми разноцветными камзолами и благородными арабскими скакунами.
Но в местной охоте человек никогда не участвовал – он её просто не любил.
Собственно, он не любил и турниры. Но – Ноблесс Облидж! То есть, положение – обязывает.
Его соседи перестали бы его уважать и относиться с должным почтением, если бы он выказал слабость или лень! А вести очередную междуусобную войну человек хотел ещё меньше, чем показаться слабым или ленивым. Да и все феодалы, как чёрт ладана, боялись «потерять лицо»!
Хотя бы раз в три-четыре года Знатный вельможа обязан был почтить личным присутствием, или уж тогда прислать наследника – на ежегодный Турнир-смотр.
Иначе все бы посчитали, что он… Обеднел!
Взнос для участия и стоимость проживания в столице по карману только лучшим!
– …не пойму я вас никак, дражайший мессир барон! Ну почему вы не хотите почтить своим присутствием хотя бы соколиную охоту! – его сосед по столу, граф Де Монпелье, уже облил парадный камзол красным вином, да и жирная утка оставила на богатых Иллирийских кружевах воротника-жабо свой неизгладимый след.
– Благодарю покорно, мессир граф, этого у нас не заведено! Но уж, не хочу хвастаться, кабаны в наших краях пожирнее, да и покрупнее здешних! Вот приезжайте – и убедитесь лично!.. – щелчок пальцами, и в бокал ему и его собеседнику тут же долили очередную порцию вина. – Так что никакого удовольствия от местной охоты я не получаю… Охота это нечто… нечто… спортивное! Должен быть серьёзный, и… э-э… Достойный Противник! Могучий… и хитрый! А утки – Ха!.. Вы понимаете, что я хочу сказать?..
– О, да! Я и сам куда больше люблю не пускать птичек, а всадить старое доброе копьё в лохматую холку!.. Но вот с тем, что ваши секачи крупнее местных, я категорически… Кстати, правда, что у вас есть рубец на полбедра?
Разумеется, пришлось показать и рубец. И в сотый раз повторить историю его получения от особо крупного, (С каждым рассказом размеры кабана всё увеличивались – если так пойдёт дальше, слоны станут казаться рядом с ним мышами-недомерками!) злобного и неуязвимого, словно легендарный харминстр, хищника. И заодно – легенду о лечении:
– …да, загноилась. Да так, что нога раздулась буквально вдвое!.. Что?.. А, так у меня рядом, в Чернореченском лесу, проживает кудесница-ворожея… Нет, на всякий случай не сжёг… Вот! Видите, как пригодилась: мазала каким-то ну очень вонючим снадобьем… Да, вроде, на меду и корешках каких-то… Ну – вы же видите: зажило как на кошке!
Мазь, если быть до конца откровенным, человек изготовил сам. А в лес ездил для отвода глаз – конечно, никому не надо знать, как он может лечить собственное тело…
А уж о здешней медицине можно было сказать лишь одно: удивительно, как человечество ещё не вымерло с применением всего этого страшного, и иногда действительно ядовито-опасного, безобразия, называвшегося здесь лекарственными средствами. Включавшими толчёные сушенные мышиные хвосты, рог Единорога (зверя, которого никто никогда нигде не встречал, но в порошок из его рога все почему-то свято верили!), или Иерусалимскую Розу. (Что это такое, человек до сих пор не знал. И – слава Богу!)
Человек вполне мило вначале, и несколько путано и невнятно в конце, поддерживал традиционные разговоры за столом. Темы можно было пересчитать по пальцам одной руки: почти все интересы феодалов – любителей Турниров, замыкались на военной подготовке и физических кондициях, столь нужных для Войны, Охоты, или Турниров. В крайнем случае, иногда упоминались еда и напитки из экзотических стран. Или – походы кого-то из знакомых их знакомых в дальние страны.
Однако съезд любителей Охоты баловал интеллектуализмом ещё меньше. Поскольку обсуждение кондиций, и способов их улучшения у гончих, соколов, и коней навевало на человека ещё большую… скуку.
Поэтому к утру, выпив положенные два ведра, и съев целого барана, человек убедился, что все его соседи по столу пьяны и валяются – кто где. После чего, сильно раскачиваясь (роль такая!), удалился из пиршественного Зала. На конюшне велел подать коня, с кряхтением влез в седло, и велел сопроводить его до постоялого двора оставшимся на ногах конюшим из свиты.
Жену его, и вправду потерявшую сознание, (Хоть и, как обычно, последней!), челядь увезла часа два назад. Вдоволь натрепавшихся, и не то – спящих, не то – отключившихся фрейлин – вместе с ней. На предусмотрительно поданной карете.
На улицах, освещаемых ранней зарёй, на него и эскорт пялились только разносчики, метельщики, да молочники…
На этом собственно Открытие и заканчивалось, и начинался непосредственно Турнир.
В первом бою согласно жеребьёвке фонГертцу предстояло сразиться с бароном – лордом Мортимером. Его английские корни явственно читались и на фамильном щите и на почти таком же монументальном и причудливо раскрашенном вчерашними «подвигами» и возлияниями, лице.
Поскольку человек не относился к наиболее выдающимся родам и фамилиям, их схватка проходила рано утром. Ну как рано – до полудня. После полудня бились, уже под улюлюканье и гул наполнившихся трибун, бойцы познатней. С репутацией Мастеров боя.
«Полуфиналы» и «финалы» приходились обычно на вечер. Так что ранние бои привлекали сравнительно мало зрителей и зрительниц, стремившихся всё же выспаться и прийти хоть в какую-то пристойную форму после Пира торжественного открытия.
Милорд Мортимер был сильно бледен, что не скрывало синеву набрякших синяков под глазами и красноту носа, делал странные движения головой, (похоже, его всё ещё мутило) икал, и не слишком твёрдо сидел в седле.
Однако чужие сложности человека не смущали, и он первым же ударом классического турнирного копья отправил стокилограммового вельможу в полёт за добрый десяток шагов.
Спустя пять минут, когда Судьи убедились, что его противник жив, и ругается вполне громко и вразумительно, слегка охрипший (Похоже, и ему перепало несколько литров из ледника – на пиру!) Глашатай объявил о чистой победе барона фонГерца. И оставалось только узнать имя его будущего противника, которое должно выясниться после боя пары номер девять. То есть – где-то через час.
Сдав ненужное теперь копьё, коня, и щит на попечение толпы своих откормленных бездельников-мордоворотов, (Кормил – специально. Чтоб уж внушали уважение слугам других вельмож. Да и самих вельмож! Вот, мол, какие у меня «породистые» и откормленные прихлебатели! А что: драки между челядью считались чем-то вроде дополнительного Турнира и развлечения. И уж человек обеспокоился обучить паре-тройке приёмов рукопашного боя, и поддерживать физическую форму вассалов!) человек прошёл на трибуны, всё ещё полупустые. Где выразил высокородным Дамам положенную долю почтения, выслушал вялые похвалы и поздравления от других рыцарей своего ранга, и соседей, и с положенными стонами и сетованиями на плохую погоду, (жара и правда, стояла неимоверная – даже с утра) уселся среди них посмотреть на продолжение боёв.
Если бы он поступил по-другому, на него стали бы глядеть примерно как на гея в армии. Это как если бы в хоккее, или футболе: отыгравший нападающий… Ушёл домой, а не сел на скамейку запасных, поболеть до конца за родную команду!
Нет уж – «с поля» могли только унести!
Уход же могли бы посчитать за открытый вызов, за презрение к традициям славных Предков. А это чревато тем, что, согласно Рыцарскому кодексу, земли такого феодала, выказавшего открытое неуважение остальным, может законно попытаться захватить любой желающий. Разумеется, феодал. И, разумеется, из «оскорблённых». И, разумеется, с одобрения Короля.
Словом, чем глупее традиции, тем более они живучи… То, что всем в этом Мире управляли Регламент и древние предрассудки и заплесневевшие обычаи, устраивало человека сейчас больше всего.
Его возможным серьёзным соперником на завтра казался граф де Рюш. Мужчина солидный. Но боец не слишком изощрённый – все его приёмы не менялись годами. Что не помешало ему действительно победить амбициозного и крепкого, но ещё сильно волновавшегося юнца: копьё шевалье лё Флэр, направленное явно дрожащей рукой, соскользнуло с лобового выступа нагрудника… А вот де Рюш не промазал.
Продолжение следует...
Автор: Мансуров Андрей
Источник: https://litclubbs.ru/articles/57423-rozhdyonnyi-dlja-nochi.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.