Рождение нового требует смерти старого. Чтобы родилось новое вещество, прежние вещества должны предать себя смерти. Что такое смерть вещества? Это растворение его в некой безликой субстанции, которая содержит в себе элементы старого вещества в хаотическом порядке, уже не несущем в себе упорядоченной определённости, или, вернее, определённой упорядоченности прежнего вещества. Стало быть, после растворения вещества пребывают в хаосе распада, а затем обретают новую определённость. Но что такое растворённость как таковая? Это возможность нового, но никак не актуальность требуемого. Алхимик хочет получить эликсир, именуемый камнем философов, и для этого он растворяет необходимые вещества в скрадывающей различия реторте, но полученный раствор не есть ещё желаемый эликсир: он есть только возможность эликсира. Он есть нигредо — чёрная безликая масса, содержащая в себе всё вообще, но ничего конкретного.
Нигредо — первый этап алхимического делания, необходимый этап, изначальный субстрат, не имеющий конкретных признаков, ибо вся конкретность ушла в небытие путём расплавления и растворения. Это потом, когда родится новая сущность, возникнет альбедо, цитринитас, рубедо и прочее, это уже сущностная определённость; а пока перед нами ничто, нигредо, возможность, одновременно пустая и наполненная всем возможным. Чернота, которая есть возможность света, что родится сначала слабой, а потом всё более мощной вспышкой внутри безликой черноты.
Это алхимия, старая наука о сущем, которую, кажется, преодолели науки последующие, имеющие более конкретные предметы. Но так ли это? Действительно ли предметы новых наук более конкретны и специальны? Ведь на самом деле алхимия — это наука не о золоте, а о человеке; и мистерия превращения одного вещества в другое не есть только знание о трансмутации металлов — это внешний план, годный для профанов, а есть иной план — для посвящённых — знание о трансмутации одного состояния человека в другое. То есть любое оккультное знание есть, по большому счёту, знание о человеке. Великое алхимическое делание — это не только процесс превращения одного металла в другое, но и процесс превращения одного человека в другого. Да, он носит то же имя и выглядит так же, но это иной человек.
Немудрено, что эту трансформационную схему подхватили алхимики Нового времени — психоаналитики. Казалось бы, психоанализ — это плоть от плоти науки Нового времени, поскольку он пишет на своих знамёнах примат рациональности над тёмной, неразумной субстанцией души, открытой романтизмом и противопоставленной просвещенческому идеалу. Психоанализ — это не мистифицирование рационального человека Нового времени, а борьба за торжество рациональности против тёмных, иррациональных поползновений романтизма. Вот почему отцы психоанализа — Фрейд и тем более Юнг — обращаются в качестве начала своих изысканий к первому, изначальному типу мировоззрения — мифологически-религиозному, черпая оттуда инструменты для трактовки и понимания более поздних типов человеческого мировоззрения. Оккультно-мифологические образы — и есть такой инструмент. И один из таких оккультно-мифологических образов — нигредо.
Чтобы родилось новое вещество, прежние вещества должны предать себя смерти. Чтобы родился новый человек, прежний должен предать себя смерти. Смерть вещества — растворение; смерть прежнего человека — растворение его изначальной, общественно обусловленной сущности, отказ от неё. Человек понимает, что продуцирование его сущности обществом есть навязывание ложной сущности, а чтобы прийти к самому себе, он должен поместить в реторту всё, что воспринял от общества в течении жизни и расплавить это, доведя до смутно чёрного, недифференцированного состояния — нигредо. Я иду по жизни, сформированный социумом со всеми присущими ему неврозами, но вижу тень, отблеск изначальной полноты, и хочу избавиться от навязываемой обществом ложной, невротической сущности. Тогда я кидаю в реторту всю мою социально обусловленную личность и соединяюсь с тенью, получая темноту как сгусток моего нового Я. Это страшное время, это время отчаяния и депрессии, потому что должен я отбросить всё, что знал и любил, с чем соединял своё прежнее Я, чем наполнял свою прежнюю сущность, и нет передо мною ничего, кроме мрака вечной ночи, которая засасывает меня и не обещает ничего в будущем.
И тем не менее я должен пройти через это, чтобы обрести нового себя, новую личность, воспринимающую тьму как временное препятствие на пути к подлинному Я. В моём личностном росте нигредо становится необходимым этапом, и поэтому алхимия выступает не отдельным безличным знанием о трансмутации металлов, а мрачным условием для возвращения личности к самому себе. Вот почему Карл Густав Юнг говорил, что «повторное открытие принципов алхимии стало важной частью моей работы в качестве первопроходца психологии». С точки зрения алхимии, чтобы родилось новое вещество, прежние вещества должны предать себя смерти. С точки зрения психоаналитического учения, для рождения нового человека прежняя сущность должна предать себя смерти — растворению во тьме. С какой стороны ни посмотри, нигредо есть исходная точка превращения одного в иное, когда зарождение нового проходит низшую точку растворения старого в тёмном, безликом ничто.