Каждый, кто входил в уютный магазин брендовой одежды, нередко забывал о своих «биографических данных».
Хозяйкой этой точки в центре города была молодая женщина, прекрасно разбирающаяся в моде.
Хотя цены здесь были почти астрономическими, клиентов хватало.
Кристина бывала в этом бутике всего пару раз, но владелица её узнала сразу:
— Как приятно вас видеть, госпожа Громова!
— Взаимно, — буркнула Кристина. — Мне бы подобрать вечерний наряд.
Хозяйка оживилась:
— С удовольствием помогу! Думаю, проблем не будет. На такой фигуре любое платье смотрится превосходно.
Через несколько минут Кристина пожалела, что доверила выбор хозяйке.
Та вытаскивала одно платье за другим, повторяя:
— Примерьте это! И вот это тоже! Вам пойдёт!
Полчаса примерок сделали своё дело — у Кристины закружилась голова, даже подташнивало.
— Вам плохо? Минеральной водички? — с сочувствием спросила хозяйка.
— Спасибо, не откажусь, — ответила Кристина.
Она осушила стакан залпом и поблагодарила:
— Я уже была на грани обморока. Спасибо, что спасли меня.
Хозяйка мило улыбнулась.
Кристина вздохнула:
— Только сегодня я поняла, насколько незавидна судьба моделей.
Девушка рассмеялась:
— Не поверите, но значительную часть жизни я провела на подиуме. Меня заметили в двенадцать лет. Сначала нравилось блистать в модных нарядах, а потом разочаровалась.
Публичная жизнь ограничивает человека, лишает многого...
Вы уже определились с выбором?
— Да, пожалуй, вот это, — Кристина решительно указала на скромное вечернее платье из шёлковой ткани с серебристым отливом. Её больше всего прельщала цена.
— Отличный выбор, — одобрила хозяйка. — Кареглазым брюнеткам идёт серебро.
Она ловко упаковала покупку и проводила Кристину до двери.
— Вы меня так и не узнали? — вдруг спросила она с лёгкой грустью.
— Разве мы с вами знакомы? — удивилась Кристина.
Девушка рассмеялась:
— Очень давно, лет пятнадцать назад. Мы встречали Новый год в одной компании. Наши отцы тогда работали вместе — в фармацевтической фирме.
В голове Кристины что-то щёлкнуло.
— Ой, точно! Тогда же корпоратив был, весело было... Кажется, вас Ксенией зовут?
— Очень приятно, что вы вспомнили, — улыбнулась бывшая модель. Потом погрустнела. — Мой папа четыре года назад умер от инфаркта.
Кристина судорожно вздохнула:
— Моего тоже уже нет. Он умер в прошлом году, долго болел... А мама — ещё раньше. Погибла… при загадочных обстоятельствах.
Извините, я должна бежать.
Она вышла из бутика — на улице уже стемнело.
Встреча с Ксенией навеяла воспоминания о почти счастливом прошлом.
Хотя у Громовых не было «золотой ложки» при рождении, жизнь в её семье вполне можно было назвать благополучной.
Мама преподавала английский в колледже, отец входил в совет директоров крупной фармацевтической компании.
Кристина была поздним ребёнком, и родители стремились исполнить любое её желание.
Правда, желания дочки редко бывали капризными — игрушки и дорогие платья её мало интересовали.
Зато увлечений хватало.
Ещё в детстве Кристина загорелась идеей стать фигуристкой.
Зинаида Марковна, мать, пыталась отговорить:
— Ты ещё маленькая для такого опасного спорта.
Но Кристина не привыкла к отказам.
Закатила истерику, и отец отругал жену:
— Зина, зачем доводить ребёнка до слёз? Пусть занимается тем, что любит!
Через два дня Николай Александрович отвёз дочку в спортивную школу и передал её опытному тренеру.
Однако фигурное катание оказалось не таким романтичным, как мечталось.
Через два месяца Кристина разочаровалась:
— Буду пианисткой! — заявила она, ошарашив родителей.
Отец, не говоря жене, повёл дочку на прослушивание в музыкальную школу.
Результатом Кристина осталась в восторге:
— Мамочка, я сначала научусь играть на пианино, потом мне дадут скрипочку — и я стану артисткой. А вы с папой будете смотреть на меня по телевизору!
Зинаида Марковна растерянно улыбнулась:
— Конечно, Кристинка, только нужно учиться и заниматься серьёзно.
— Обещаю! — радостно крикнула девочка и убежала в комнату. — Только чур, если я буду хорошо учиться, вы купите мне пианино!
— Купим, если не забросишь, — отозвалась мать, качая головой.
Когда дверь за Кристиной закрылась, Зинаида шепнула мужу:
— Коля, нельзя во всём потакать! Баловство наше дочку испортит.
Николай, улыбаясь, махнул рукой:
— Зина, я сам в детстве такой же был. В пяти кружках занимался одновременно.
— И всё успевал? — с усмешкой спросила жена.
— Представь себе — да. Мой отец был военным, порядок привил с пелёнок, — гордо заявил он.
— Вот видишь, сам вырос в строгости, а Кристину воспитываешь как принцессу!
Сквозь приоткрытую дверь Кристина слышала их разговор.
Ей нравилось, что мама и папа спорят из-за неё.
От этого она чувствовала себя почти взрослой и необыкновенно важной.
«Я самая главная в семье», — с гордостью думала она тогда и однажды сказала это тёте Алине.
Та, которой тогда исполнилось всего шестнадцать, хмыкнула, обсмеяла племянницу и легонько стукнула её по голове:
— С главной, говоришь? Испортили тебя родители! На моём месте я бы тебя ремнём по нужному месту, да почаще!
Кристина тогда страшно обиделась на тётку и нажаловалась на неё матери.
Но вместо извинений Алина снова отвесила ей пару подзатыльников, приговаривая:
— Это тебе за то, что наябедничала. А это — для профилактики.
Потом добавила с расстановкой:
— Запомни, стукачей нигде не любят. А во время войны с ними расправлялись на месте.
Больше всего Кристину задело именно последнее «предупреждение».
С тех пор она тщательно обдумывала каждое слово и поступок, прежде чем что-то сказать или сделать.
Хотя, возможно, помогло не столько воспитание тётки, сколько естественное взросление.
Кристина росла серьёзной и старательной девочкой.
Училась хорошо, особенно любила музыку — она стала её частью.
В одиннадцать лет Кристина с триумфом выступила на престижном конкурсе скрипачей.
В награду родители купили ей инструмент, когда-то принадлежавший известному музыканту.
Казалось, судьба юного дарования предопределена.
Но в размеренную жизнь семьи Громовых внезапно вмешалось что-то тёмное, необъяснимое.
…Дом с заколоченными снаружи окнами внушал ужас.
Кристина дрожала всем телом. Ей хотелось убежать как можно дальше, но ноги не слушались.
Она хотела закричать, позвать на помощь Антона, но из горла вырвался лишь хрип.
— Ну что ты боишься? Подойди ближе… — ласково прошептал в ухо мужской голос.
Повинуясь ему, она сделала два шага вперёд и уже потянулась к ржавой ручке двери —
но в ту же секунду проснулась.
— О Боже… когда же всё это закончится? — прошептала женщина, пытаясь восстановить дыхание.
Этот сон мучил её уже много лет.
Впервые она увидела его вскоре после трагической гибели матери,
потом — накануне смерти отца,
а в последний раз — перед разводом с Олегом.
Правда, тогда сон не предвещал беду, а, наоборот, словно предупреждал о грядущем облегчении.
Проанализировав свои сны, Кристина давно пришла к выводу:
эти видения — предупреждения.
— Что же на этот раз? — прошептала она, натягивая домашний халат и бросая взгляд в окно, где занимался рассвет.
— Можно было бы ещё поспать, — сокрушённо заметила Громова, чувствуя, как тело хранит тепло уютной постели.
Но привычная решительность победила лень.
— Раз уж встала, займусь чем-нибудь полезным, — пробормотала она и направилась на кухню.
продолжение