Юбилей Тамары Григорьевны должен был стать семейным праздником, но превратился в театр одного актёра. Моя свекровь, которой исполнялось семьдесят лет, сидела в главном кресле гостиной в белоснежном платье, принимая поздравления от многочисленных родственников и соседей.
— Ах, если бы не эти проклятые боли, — стонала она, прикладывая руку к сердцу каждый раз, когда кто-то подходил с подарком, — совсем замучили меня. Врачи говорят — осталось недолго...
Гости сочувственно ахали, а я, стоя у накрытого стола с подносом салата, мысленно считала до десяти. За пять лет знакомства с семьёй мужа я насчитала у Тамары Григорьевны примерно пятнадцать смертельных заболеваний. Удивительно, но все они обострялись именно тогда, когда ей требовалось внимание или помощь.
— Валечка, родная моя, — позвала меня свекровь слабым голосом, — принеси мне водички. И таблетки не забудь — белые, от давления.
Я поставила поднос и пошла на кухню. Там, роясь в её аптечке размером с чемодан, я нашла те самые белые таблетки. На упаковке было написано «Глицин» — безобидные витамины для нервной системы. Но гости об этом не знали.
— Вот, Тамара Григорьевна, — я подала ей стакан воды и таблетку.
— Спасибо, дорогая, — она проглотила витаминку с таким видом, будто принимала сильнодействующее лекарство. — Ах, не знаю, что бы я без тебя делала...
Её племянница Лида, приехавшая из Самары, участливо спросила:
— Тётя Тома, а что врачи говорят? Может, операция нужна?
— Операцию мне делать нельзя, — трагически вздохнула Тамара Григорьевна. — Сердце не выдержит. Говорят, беречь себя и не волноваться. А как не волноваться, когда столько забот...
Я знала эти «заботы». Тамара Григорьевна жила одна в двухкомнатной квартире, получала неплохую пенсию и пособие как ветеран труда. Готовила она себе сама, в магазин ходила сама, даже на дачу ездила каждые выходные. Но каждый раз, когда ей хотелось внимания, она превращалась в беспомощную умирающую старушку.
— А что у неё с сердцем? — тихо спросила меня Лида, отведя в сторону.
— Ничего особенного, — честно ответила я. — Обычная возрастная аритмия, которая легко контролируется таблетками.
— Но она же говорит...
— Лида, твоя тётя любит драматизировать.
Девушка удивлённо посмотрела на меня, но я уже вернулась к гостям.
Пик спектакля пришёлся на момент вручения подарков. Мой муж Стас принёс красивую коробку с новым телефоном, который мы долго выбирали и на который потратили немалую часть зарплаты.
— Мамочка, это тебе от нас, — сказал он, целуя мать в щёку.
Тамара Григорьевна открыла коробку, но вместо радости на её лице отразилось разочарование.
— Телефон? — она подняла брови. — А зачем мне телефон, если я скоро...
— Мам, это хороший телефон, — прервал её Стас. — С крупными кнопками и громким звуком.
— Ты не понимаешь, — она покачала головой. — Мне бы лучше что-то для здоровья. Массажёр какой-нибудь или путёвку в санаторий...
В комнате стало неловко тихо. Гости переглядывались, не зная, что сказать.
— Тамара Григорьевна, — не выдержала я, — вы же просили именно телефон. Две недели назад говорили, что старый плохо работает.
— Говорила? — она изобразила удивление. — Не помню. Память совсем плохая стала...
Вот тут мне стало по-настоящему обидно. Мы со Стасом месяц копили на этот подарок, отказывая себе в походах в кино и кафе. А она делала вид, что не помнит собственную просьбу.
— Тамара Григорьевна, — сказала я погромче, чтобы все слышали, — а помните, как вы две недели назад звонили нам и жаловались, что не можете дозвониться врачу, потому что у старого телефона плохо работает микрофон?
— Я... может быть... — она замялась.
— И ещё говорили, что соседка Вера Петровна купила себе новый телефон, и вам тоже такой хочется.
Лицо свекрови покраснело. Она явно не ожидала, что я буду напоминать подробности.
— Валя, не нужно, — тихо сказал Стас.
— Нужно, — ответила я. — Мы потратили на этот подарок последние деньги, а твоя мама делает вид, что не просила его.
— Последние деньги? — удивилась одна из соседок. — А я думала, у молодых сейчас хорошо с работой...
— У нас нормально с работой, — ответила я. — Но когда мы каждый месяц помогаем Тамаре Григорьевне деньгами на лекарства, много на подарки не остаётся.
Опять наступила тишина. Я чувствовала, как Стас дёргает меня за рукав, но остановиться уже не могла.
— На лекарства? — переспросила Лида. — А что, пенсии не хватает?
— Хватает, — сказала я. — Но Тамара Григорьевна предпочитает покупать дорогие импортные препараты вместо дешёвых российских аналогов. И мы доплачиваем разницу.
— Валентина! — возмутилась свекровь. — Как ты можешь говорить такие вещи при гостях!
— А что тут такого? — я пожала плечами. — Все мы семья, нечего скрывать. Вы постоянно жалуетесь на здоровье, мы переживаем, тратим деньги на ваши лекарства и обследования. А вчера я случайно увидела результаты ваших анализов.
— Каких анализов? — напряглась Тамара Григорьевна.
— Тех, что валялись на кухонном столе. Кардиограмма в норме, давление в норме, сахар в норме. Даже холестерин хороший для вашего возраста.
Гости заинтересованно повернулись к имениннице. Тамара Григорьевна побледнела, а потом покраснела.
— Ты что, рылась в моих бумагах?
— Не рылась. Они лежали рядом с чайником, когда я шла наливать воду. Я врач, Тамара Григорьевна, я умею читать анализы.
Да, я работала участковым терапевтом и действительно разбиралась в медицинских вопросах. Именно поэтому меня всегда удивляли жалобы свекрови, которые не соответствовали объективным данным.
— И что ты хочешь этим сказать? — она попыталась перейти в наступление.
— Хочу сказать, что хватит изображать больную! Твои анализы в норме!
В комнате можно было услышать, как летит муха. Все гости уставились то на меня, то на именинницу.
— Валя, ты совсем обнаглела! — заговорила Тамара Григорьевна уже совсем другим голосом — сильным и звонким. — Это мой дом, мой праздник!
— Конечно, ваш праздник. И было бы прекрасно, если бы вы перестали его портить своими стонами и жалобами.
— Я не стону! У меня действительно болит!
— Что именно болит? — я подошла ближе. — Давайте проверим. Дайте руку, померяем пульс.
— Не трогай меня!
— Почему? Если вам плохо, нужно оказать помощь. Где тонометр?
— Валентина, остановись, — попросил Стас.
— Не остановлюсь. Стас, твоя мать пять лет морочит нам голову своими болезнями. Мы из-за этого не можем планировать отпуск, покупать нужные вещи, копить деньги. Каждый месяц у неё новое обострение, которое требует дорогих лекарств или процедур.
— Но если мама болеет...
— Она не болеет! — я достала из сумочки телефон. — Хотите, позвоню её лечащему врачу? Николай Петрович — мой коллега, мы учились вместе. Он мне расскажет, что у неё на самом деле.
— Не смей! — испугалась Тамара Григорьевна.
— Почему не смею? Если вы действительно больны, врач это подтвердит.
— Потому что... потому что это врачебная тайна!
— Для меня не тайна. Я ваша невестка, забочусь о вашем здоровье. Имею право знать диагноз.
Тамара Григорьевна села в кресло и закрыла лицо руками. Гости переглядывались в полном недоумении.
— Тётя Тома, — осторожно спросила Лида, — а что происходит?
— Происходит то, — ответила я вместо свекрови, — что ваша тётя совершенно здорова, но притворяется больной, чтобы привлечь внимание и получить деньги от детей.
— Это неправда! — всхлипнула Тамара Григорьевна.
— Правда. И я это докажу.
Я пошла в её спальню, где знала расположение документов, и принесла папку с медицинскими справками за последний год. При всех развернула её содержимое на столе.
— Смотрите, — обратилась я к гостям. — Вот заключение кардиолога: «Состояние удовлетворительное, возрастные изменения в пределах нормы». Вот анализы крови — все показатели хорошие. Вот УЗИ сердца — без патологии.
Гости молча изучали бумаги. Тамара Григорьевна сидела красная, как рак.
— Но она же жаловалась на боли, — растерянно сказала соседка.
— Жаловалась. И мы покупали ей дорогие сердечные препараты по триста рублей за упаковку. А российские аналоги стоят тридцать рублей и действуют точно так же.
— Валя, хватит, — попросил Стас.
— Не хватит. Стас, ты же видишь — мама совершенно здорова. Она может работать, путешествовать, жить полной жизнью. Но вместо этого она предпочитает играть роль больной старушки.
— А зачем? — спросила Лида.
— Чтобы получать внимание и деньги. Каждый месяц мы даём ей по десять тысяч рублей на лекарства. Плюс оплачиваем врачей, обследования, массаж. За год набегает больше двухсот тысяч.
— Двести тысяч? — ахнула соседка.
— Да. А на эти деньги можно было съездить в отпуск, купить мебель, отложить на будущего ребёнка.
Тамара Григорьевна вдруг вскочила с кресла:
— Убирайтесь из моего дома! Все убирайтесь!
— Тётя Тома, — попыталась вмешаться Лида, — давайте спокойно поговорим...
— Не о чем говорить! — кричала свекровь. — Эта змея опозорила меня перед всеми!
— Я не опозорила вас, — спокойно сказала я. — Я просто сказала правду.
— Какая правда? Ты ничего не понимаешь!
— Понимаю. Понимаю, что вы одинокая женщина, которой не хватает внимания. Но привлекать это внимание через ложные болезни — это неправильно.
— Неправильно? А что правильно?
— Правильно — честно говорить о своих потребностях. Если вам одиноко, скажите об этом. Если хотите, чтобы мы чаще приходили в гости, попросите. Но не надо притворяться умирающей.
Тамара Григорьевна вдруг заплакала — на этот раз по-настоящему.
— Вы меня не понимаете, — всхлипывала она. — Я действительно боюсь. Боюсь болеть, боюсь умереть одной...
— Так скажите об этом прямо, — посоветовала я. — Не нужно изобретать несуществующие болезни.
— А если скажу, вы поймёте?
— Конечно, поймём. Тамара Григорьевна, мы вас любим. Но любим настоящую, а не ту, которая притворяется.
Гости начали потихоньку расходиться. Было видно, что праздник окончательно испорчен. Лида подошла к тёте:
— Тётя Тома, а что если мы просто попьём чай и поговорим? Без всяких болезней и лекарств.
Тамара Григорьевна кивнула, вытирая слёзы.
Через час в квартире остались только мы втроём — я, Стас и его мать. Мы сидели на кухне и пили чай с юбилейным тортом.
— Мам, — сказал Стас, — Валя права. Ты действительно притворяешься?
— Не притворяюсь, — тихо ответила она. — Просто... преувеличиваю.
— Зачем?
— Потому что когда я говорю, что всё хорошо, вы забываете про меня. А когда жалуюсь на здоровье, сразу приезжаете, покупаете лекарства, интересуетесь...
— Мам, мы и так вас любим.
— Знаю. Но мне хочется чувствовать себя нужной.
— Тамара Григорьевна, — сказала я, — вы можете быть нужной и без болезней. Вы прекрасно готовите, можете научить меня своим рецептам. У вас большой жизненный опыт, можете давать советы. Вы можете помогать нам с будущими детьми...
— Будущими детьми? — она оживилась.
— Да. Мы со Стасом планируем ребёнка. Но пока все деньги уходят на ваши лекарства...
— Я не знала, — она опустила голову. — Думала, у вас просто нет желания детей заводить.
— Есть желание. Но нет денег.
— Что же делать?
— Перестать тратить деньги на ненужные лекарства, — предложила я. — И перестать придумывать болезни.
— А как же внимание?
— Внимание можно получать по-другому. Мы можем приходить к вам каждые выходные. Можете готовить нам обед, рассказывать истории из молодости, показывать старые фотографии.
— Правда?
— Правда. Но при условии, что больше никаких выдуманных болезней.
Тамара Григорьевна задумалась, а потом кивнула:
— Договорились.
С тех пор прошло два года. Тамара Григорьевна действительно перестала жаловаться на здоровье и превратилась в обычную пенсионерку, которая читает книги, ходит в театр и помогает соседям. А мы с накопленных денег смогли наконец поехать в свадебное путешествие и начать планировать ребёнка.
Иногда честность болезненна, но она лечит лучше любых лекарств.
Спасибо вам за активность! Поддержите канал лайком и подписывайтесь, впереди еще много захватывающих рассказов.
Если вам понравилась эта история, вам точно будут интересны и другие: