1989.
И только бабушка приняла Эву такой, какой она встретила её за околицей. Рассвет тогда едва окрасил небо в светло-розовый цвет. Пожилая женщина не спала всю ночь то и дело выглядывая на дорогу. Всё думала, что, может, Эва у Кузьмичёвых ночевать осталась?
Да нет, не могла. Вера-то вряд ли позволила бы, не взлюбила она Эвелинку, и уверена была Лидия Борисовна, что всячески она своего Владика будет отваживать от её внучки.
Да Эвелинка и сама к ним без Владьки ни за что не пошла бы.
Тогда где она? С кем? Хоть бы хорошо с ней всё было. Хоть бы худого ничего не приключилось бы!
Многое уже успела надумать себе Лидия Борисовна, пока внучку свою не увидела.
- Пойдём домой, пойдём ...
Бабушка, чуть приобняв внучку, потянула её в сторону дома, мгновенно всё поняв. Как со спины бойкий голос соседки, Олеськи Еремеевой, раздался:
- Утречка доброго вам, соседушки. Откуда это вы так рано идёте?
Олеська в это время всегда на ферму спешила. На утреннюю дойку. В колхозе дояркой трудилась. Она с жадным любопытством смотрела на Эвелину, лицо которой было закрыто спутавшимися тёмными волосами.
Но и так понятно было. Капроновые колготки порваны, платье из-под куртки грязное торчит с разодранным подолом. Вот ведь весело девки пляшут. Ну и ну. Будет что бабам рассказать. А то ишь, всё нос старуха задирала, внучка, дескать, у неё какая правильная да прихожая. Умница-разумница. Тьфу! Яблочко от яблони-то недалеко падает. И мать её покойница, Ксанка, в своё время тоже ...
- Доброе. Иди, иди, Олеська. На работу опоздаешь - Лидия Борисовна рада бы внучку от чужих глаз укрыть, да ведь не укроешь. Вынесла нелёгкая соседку-сплетницу именно в эту минуту на улицу. Так бы и не узнал никто, может.
Растопив дома печь, Лидия Борисовна заставила Эву в бане вымыться и переодеться. С вечера топила, ещё не успела настыть.
На скуле у внучки синяк красовался. Губы в кровь разбиты.
- Почему так больно, ба? Вот здесь? - согнувшись в кресле, девушка пустым взглядом смотрела в пол. За что он с ней так? Красивый, сильный. Неужели доступных девушек на него нет? Ведь она, дура наивная, поверила, что заблудились музыканты-то, дорогу взялась им показать.
Да ещё пригрозил он, что, если вякнет кому, то не поздоровится ей. Отчим у него какая-то шишка в Москве крупная. Он, если что пасынка отмажет, а вот Эву в порошок сотрёт.
Что пение его это блажь, желание самовыразиться, и что стоит только всё бросить, отчим его на такое же тёпленькое местечко пристроит, потому как хоть и не родной он для него, а воспитал как родного и стеной за него встанет.
-Не всегда больно будет, детка - вздохнула Лидия Борисовна, подбросив в печку ещё пару поленьев - господь испытаний не по силам не посылает. Мамка твоя терпела, и ты терпи.
Эва резко подняла голову, глаза её расширились от удивления.
-Мама? С ней то же самое произошло, что и со мной? Бабушка, скажи! Поэтому она пить начала и за такого, как мой отец, замуж пошла, да? Скажи!
-Иди поспи, Эвелинка. А я потом до Олеськи дойду, чтоб языком своим не молола, как помело. Это моя вина, что я не подготовила тебя, не предупредила. Ты доброй девочкой у меня выросла, доверчивой и наивной. А зло - оно не дремлет. Прости, детка ...
Бабушка уткнулась в свой платок и глухо заплакала. Жаль ей свою внучку было так, что сердце её на части разрывалось. Ведь и дочь её, Оксанка, тоже когда-то такой же девчонкой семнадцатилетней была. Добрая, чистая, как горный хрусталь. Оберегала её Лидия, да не уберегла. Теперь вот с внучкой та же история ... Как злой рок какой-то? Чьи грехи они искупают? За что такая грязь?
Эва рванула тогда в свою комнату, закрылась. У неё не только душа болела, но и всё тело. Этот подонок не гнушался её ногами избить, пока напарники его на улице курили. Под конец он, развязно улыбаясь, заявил, что пусть спасибо скажет ему, что не всем скопом ею попользовались, и вытолкал из машины прямо в сугроб. Темно ещё было, Эва даже не сразу поняла, что за место. Наобум до Лыткарино добиралась. Как раз с рассветом добралась.
Находясь в каком-то шоке от произошедшего, Эва забылась долгим сном.
***
О том, что произошло с подружкой, Тамара красочно расписала своему брату в письме, злясь на Эву и мгновенно возненавидев её. Томе даже наплевать было на то, что и с ней могло случиться то же самое. Что и она могла оказаться на месте подружки и что ей тоже пришлось бы пройти через весь тот позор, что и Эвелине.
Нет. Ненависть, злоба и зависть окончательно ей на тот момент разум затмили. Всё расписала Владьке, не стесняясь в выражениях, и тайком от родителей отправила в военную часть, где брат проходил службу.
В классе Эва теперь стала изгоем, а Тамара наконец-то за счёт несчастья, случившегося с лучшей подругой, обратила всё внимание на себя. Изгалялась и унижала Эву, настраивала одноклассников. Все, все были настроены против. Даже учителя с неприкрытой брезгливостью вызывали Эву к доске.
Самый переломный момент наступил почти в конце января. Когда Кузьмичёвы получили от сына письмо, что он попросился в Афган. Вера Пантелеевна рвала и метала, бросившись к дому Самариных. Она Эву чуть ли не за волосы оттаскала, обвиняя девушку во всех смертных грехах. Проклинала и желала ей всего дурного, и не дай бог с Владькой что случится, она её тогда со свету сживёт.
Муж Веры Пантелеевны еле-еле домой её смог увезти.
Что творилось тогда в душе опозоренной Эвелины, знала только бабушка, но и она внучку не смогла дома удержать. Эва собралась быстро и за порог, только её и видели. Ведь не её вина, что Владька психанул и в Афган попросился. Если бы Томка ему не написала сама, они бы с Владькой потом разобрались, когда он два года отслужил бы и домой вернулся.
Эва знала, где искать бывшую уже теперь подружку. Суббота. Наверняка на танцах. И точно. Весёлая, пьяная даже не от выпитого самогона, а от новоявленных друзей и подруг, которых у неё отродясь не было, Томка как ненормальная дёргалась на танцплощадке под ритмичный рок.
Письмо брата не заботило её, и не переживала она за Владьку. Он всегда у матери любимчиком был. Получил? Распишись!
Между Эвой и Томой завязался спор, в итоге которого на глазах у всех Тамара со всего размаха ударила Эву так, что та на пол упала. Музыка стихла. Потихоньку все расходиться начали по домам.
-Я ведь завидовала тебе всегда, Самарина. Что умнее меня, красивее. Что учёба тебе легко даётся и в классе ты среди лидеров была. Певунья и танцовщица чёртова. Вот теперь где ты. На полу. Опозоренная и обесчещенная. Никто ты теперь. Пыль под моими ногами.
Томка нависла над Эвелиной с красным от злости лицом и с выпученными от истеричного бешенства глазами. Чёрная зависть поглотила её душу и сердце. Не подругу она перед собой видела, а ту, которой сама мечтала быть и которой ей стать не суждено.
В середине февраля Кузьмичёвы новое письмо получили. Из Афгана российские войска выведены, но Владьку всё равно успело осколком зацепить. Ногу повредило. В госпитале лежит, операцию ждёт. Вера Пантелеевна, подхватив мужа и Томку, сорвалась из дома. Главное - живой. А ранение - это дело поправимое.
Из армии Владика потом комиссовали. Но в Лыткарино он сразу не поехал. Пока реабилитация два месяца, потом путёвку в санаторий для сына Вера Пантелеевна выхлопотала.
Эва тем временем экстерном сдала экзамены, получила аттестат и решила по совету бабушки уехать из Лыткарино. Учителя тормозить её не стали, только рады были скорее избавить школу от такой ученицы. В деревне ведь как. Если большинство против, то и меньшинство поддержит. Не важно, виноват человек или нет. Стадный инстинкт. Загнобить, растоптать, уничтожить.
-Вот тебе адрес моей лучшей подруги. Смотри, не потеряй. Она поможет тебе. У себя устроит, учиться куда-нибудь поступишь, работу найдёшь. Вот, все свои сбережения тебе отдаю. На смертное откладывала. Помру, так схоронят небось. Земля всех примет, а тебе свою судьбу нужно в другом месте теперь строить. И чем дальше отсюда, тем спокойнее. В большом городе никому до тебя дела не будет. Теперь-то ты учёная и первому встречному доверяться не станешь. Даст Бог, свидимся ещё с тобой. Я Оксанку в своё время не отпустила никуда, всё боялась, как она будет. А ведь она просила меня, на коленях стояла. Да я ни в какую. А она забулдыгу этого встретила опосля, да и спилась с ним. Тебя вот вырастить не смогла. Так что поезжай. Хоть ты отсюда вырвешься, другую жизнь увидишь.
Долгие проводы - лишние слёзы. Ранним майским утром Эва вышла из дома бабушки и, не оглянувшись ни разу, окольными путями пошла к остановке. Ненависти в её душе не было, нет. А вот горькая обида жалила сердце и долгое время вызывала непроизвольный комок в горле. Вот так началась её взрослая самостоятельная жизнь ... Только и в Москве ей сразу же не повезло. Но это уже была другая история, и вспоминала Эва её крайне редко. Сейчас у неё было крепкое плечо, а через каких-то полчаса она увидит Томку Кузьмичёву, которая так усердно зазывала её на свой юбилей. Что она ей скажет?
Усмехнувшись своему отражению в зеркале, Эва заколола волосы и набросила на плечи кожаный плащ. Похолодало на улице, дождь разошёлся. Пора...